Мальчиком, которого я любил.

Потом в город явился монстр, замышляя убийство, и проделал зияющую дыру в наших головах и сердцах.

Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах.

Теперь монстра не стало.

Как и мальчика тоже. Потому что его место занял мужчина.

И вот куда меня тянуло, вот куда я толкнулся, потому что под кожей все гудело, словно задвигался зверь, желающий вырваться из меня наружу.

Жители Грин-Крика были тусклыми звездами.

Стая вокруг меня была светом во тьме.

А этот мальчик, этот мужчина был солнцем, ярким и всепоглощающим.

Зверь во мне взревел, требуя освобождения.

— Иди, — прошептала Элизабет Беннет.

И я пошел.

* * *

Я выскочил за дверь и упал в траву, когда это произошло.

Во всем теле вспыхнула сильнейшая боль, боль, которую я никогда прежде не испытывал. Мышцы напряглись, когда, едва сойдя с крыльца, я рухнул на четвереньки. Не в силах даже сделать вдох. Все вокруг казалось слишком громким. Сердцебиение. Лес. Грин-Крик. Они все взывали ко мне, они кричали: «ОксОксОкс», и я открыл рот, чтобы закричать в ответ, но звук, вырвавшийся у меня, оказался низким и гортанным рычанием, которое не смог бы издать ни один человек.

Кости начали трескаться и ломаться, кусочки переставлялись сами собой. На коже проступила шерсть, и была она черной, как самая глубокая ночь, а я не мог остановить это, не мог бороться с этим.

Когти выскочили из-под ногтей, напряжение было огромным.

На краткий миг, краешком человеческого сознания я понял, что происходит, но этого не могло быть, это было просто невозможно, ведь я умер, рука Ричарда во мне, внутренности, вываливающиеся наружу. Я верил в магию. Верил в невозможное. Верил в оборотней и зов луны.

Но с трудом верилось, что это происходит со мной в реальности.

Это сон, это сон, это…

Однако это не было сном, потому что боль была необычайной. Так и должно было быть, учитывая, как все внутри меня ломалось и смещалось. Я снова закричал, мой голос стал еще менее человеческим, чем раньше. Он звучал искаженно, и мелькнула мысль, что я превращаюсь, о боже, я превращаюсь, я… а потом она растворилась.

Боль утихла.

Я был я был я был я был я был я был я был Я ЕСТЬ

волк

цвета вокруг

черные и белые

синий, есть синий, я вижу синий это

луна, это луна

есть зеленый

все зеленое

здесь есть другие

я чувствую других

это стая это дом это мое это наше наше наше наше

они здесь

в доме стаи они они стоят там стоят там и наблюдают

за мной

Альфа

я их

Альфа

глаза

мои

глаза

Альфы

да они мои

все они

«Боже мой», — женщина выдохнула молодая женщина она человек которую я

знал потому что она была моей

нет не моей

из обеих стай но ничего больше из-за него из-за него из-за

«Он перекинулся», — сказала мать-волчица, — «Он обратился, потому что чувствует, как он его зовет».

«Срань господня, альфа», — сказал один из людей мужчина, — «да это же большой и страшный волк, мать его».

да

я волк я страшный я большой и страшный волк

«Э-э-э…», — заговорил другой мужчина-человек, — «почему он так на нас рычит».

«Разве ты не чувствуешь это в узах», — ведьмак сказал смеясь ведьмак мой ведьмак мой, — «он самодовольный гребаный ублюдок, ему понравилось, когда ты назвал его большим и страшным».

да потому что я такой

Альфа

я большой

и сильный

я забочусь о своей стае они мои они

мои защищать их потому что я

Альфа

«О боже», — произнес последний мужчина, — «после этого он будет просто невыносим».

я показываю им свои зубы

они не боятся они смеются потому что не боятся

хорошо я не хочу чтобы они боялись

меня потому что они мои

а я их их их но

но

где мой

где мой

где же мой мой мой

спеть для него

нужно спеть

громкую песнь чтобы он мог услышать меня среди деревьев

я пою

деревья они дрожат от нее от моей песни они дрожат и трясутся моя песня

деревья мои

трава моя

все это мое

моя территория

ответь мне

спой мне позови домой спой мне спой

песнь песнь песнь песнь песнь песнь песнь песнь песнь песньпесньпесньпесньпесньпеснь

на поляне

я слышу ее я слышу ее она для меня она зовет меня он зовет меня потому что он

моя

стая

моя

пара

мой

Альфа

я пою для него я пою ему в ответ я пою чтобы он услышал я иду пара я

я бегу

к песне которую он поет для меня

я бегу

к сердцу которое бьется для меня

я бегу

потому что он позвал меня

потому что его песнь зовет меня домой

сквозь деревья

я пою

мою песнь

я пою

я иду

пожалуйста не уходи

пожалуйста дождись меня

пожалуйста люби меня

я волк

я Альфа

я твой

ты

мой мой мой мой

я вижу тебя

а ты меня?

ты сердишься?

ты боишься?

ты зол на меня?

ты пахнешь печалью

ты пахнешь мной но грустный пожалуйста не грусти почему ты такой грустный я же здесь с

тобой и ты не должен грустить

мальчик мужчина волк Альфа

пожалуйста

«Окс», — сказал он, — «Окс… Окс».

почему ты не смотришь на меня

почему не видишь меня я здесь с тобой я

твоя кожа на вкус соленая

плачешь

ты плачешь?

не плачь

ты не можешь грустить

мне не нравится когда ты грустишь

Он сказал:

«я думал»

«его рука»

«она была в тебе, Окс»

«ты ублюдок»

Он закричал:

«как ты мог?»

«как ты мог меня бросить?»

он злится на меня

пожалуйста не злись

я же здесь я волк Альфа стая пара

и я чувствую это

он когтит меня

мой волк

он хочет кусать

и убивать

теперь я так зол

ты зол

я зол

ты не можешь остановить меня

ты не можешь остановить это

это

я волк

я

Альфа

Он сказал:

«нет нет Окс нет прости»

«все должно было быть иначе»

«я здесь»

«я здесь с тобой ради тебя Окс потому что ты всегда делал то же самое ради меня ты конфеты и шишки ты эпичное и восхитительное ты единственная причина по которой я смог пережить годы когда меня здесь не было я оборвал наши связи и пытался выкинуть тебя из головы но когда наступала ночь когда сгущался сумрак я думал о тебе о том как вернусь домой к тебе чтобы быть с тобой быть счастливым быть дома потому что Окс ты мой дом без тебя я ничто я никто ты моя любовь моя жизнь моя стая моя пара поэтому мне нужно чтобы ты сосредоточился мне нужно чтобы ты слушал мое сердце мой голос мое дыхание я твой Альфа и я не могу без тебя поэтому вернись возвращайся возвращайся мать твою ко мне Окс»

я слушаю

его дыхание

его голос и слова

его сердце

и я

я

я

Я ОКС Я ОКС Я ОКС Я…

перекидываюсь и

— Ну ни хрена ж себе, мать твою, — задохнулся я, рухнув на колени. На спину легла рука, теплые пальцы касались кожи, пока я пытался унять разбушевавшийся желудок. Мир вокруг меня казался слишком громким, словно я мог слышать все на свете в радиусе десяти миль. В нос ударили запахи леса.

Желание перекинуться вновь стало непреодолимым, мои когти вонзились в землю. Десна зачесались, и хотелось пойти на поводу у этого желания, хотелось уступить ему.

— Окс, — сказал он.

Я зарычал на него.

— Окс, — повторил Альфа.

Все замерло.

Он опустился передо мной на колени.

Взял мое лицо в ладони и приподнял голову, чтобы я мог видеть его глаза.

Они были красными, пылающими алым огнем, и они взывали ко мне, даже сейчас, даже сквозь бурю в моей голове, несмотря на волка, что когтил меня прямо под кожей.

— Послушай меня, — сказал Джо. — Ты здесь. Со мной. И я никогда не оставлю тебя.

— Я тебе не верю, — ответил я.

— Ты мне доверяешь?

Да. Да. Да. Я поморщился, когда мышцы напряглись.

— Я не могу…

— Окс, — резко сказал он. — Ты мне доверяешь?

— Да, — выдавил я. — Да. Да.

— Тогда мне нужно, чтобы ты доверился мне сейчас, — произнес он. — Я твой Альфа. Но ты также и мой. Окс, я укусил тебя, чтобы спасти. Ты перекинулся. Ты больше не человек. Ты волк, Окс. Как я. Как Картер и Келли. Мама. Марк. Ты волк, ясно?

— Мои глаза, — с трудом выдавил я. — Какого цвета у меня глаза?

Потому что я не мог перестать думать, что они фиолетовые, что у меня больше нет стаи, потому что я изначально никогда не был ее частью. Джо был Альфой. Он вернулся домой и стал главным, и для меня места уже не осталось, им не нужен был…

— Красного, — тихо ответил он. — У тебя красные глаза.

— Твою ж мать, — выдохнул я, и все встало на свои места.

* * *

Я никогда не задумывался о контроле.

Раньше.

Никогда не задумывался о том, как много требуется сил, чтобы действительно быть волком. Глядя на Томаса и других складывалось впечатление, что это так просто.

Единственный раз, когда я видел нечто близкое к отсутствию контроля, был в ту ночь, когда Джо впервые обратился.

Годы. С той ночи прошли годы.

Так что я не слишком уж задумывался над этим.

Теперь же ни о чем кроме этого я думать не мог.

Я лежал на поляне, положив голову на колени Джо, его рука путалась в моих волосах, нас обоих не волновала моя нагота. Трава приятно холодила разгоряченную кожу. Я слушал биение его сердца, делая вдох на три удара, выдыхая на пять.

Волк во мне все еще скрежетал зубами, его шерсть вставала дыбом, но он успокаивался от прикосновений Альфы.

Мы долго не разговаривали.

Я понятия не имел, о чем Джо думает. Не понимал исходящих от него запахов. Они были сильными, эти запахи. Кинетическими. Обжигали мне нос. Но в основе их всех был Джо. Дым, земля и дождь. Это были запахи, которые у меня всегда ассоциировались с ним, только усилившиеся в тысячу раз. Хотелось зарыться в них, кататься в них, пока меня всего не покроет его запах.

Но молчанию пришел конец. Это было неизбежно. Слишком уж многое нужно было сказать.

— Осмонд мертв, — заговорил Джо.

Я хмыкнул, уже догадавшись об этом.

— Гордо убил его. Остальные в нашей стае позаботились об Омегах. Люди, которых те похитили, добрались до мастерской, они были в безопасности. Мы нашли их сбившимися в кучу в задней части гаража под одним из подъемников. Гордо… что-то с ними сделал. Изменил их воспоминания. Это не причинило им вреда. Они просто… не вспомнят больше. Об этом. Омег. Меня. Тебя. Ничего. Они оправятся. Теперь они думают, что попали в автомобильную аварию. Это правда было странно.

Удобно. Возможно, даже слишком удобно. Я не знал, насколько далеко простиралась магия Гордо и что ему в действительности пришлось сделать за годы, пока его здесь не было, но время еще будет. Позже. Сейчас мне просто нужно было слышать Джо. Быть рядом с ним.