ГЛАВА 31

ЭТА ПУСТАЯ ОБОЛОЧКА/СЕРДЦЕБИЕНИЕ

Спустя неделю после разговора с Мишель Хьюз я стоял и наблюдал, как Элизабет порхает по кухне. Было воскресенье. И я напомнил ей, что мы должны устроить для всех ужин. Потому что это наша традиция.

При этих словах глаза Элизабет загорелись. Она похлопала меня по руке, и мы оба сделали вид, что не заметили хрипотцу в ее голосе, когда она ответила:

— Это было бы чудесно, Окс. Было бы просто замечательно.

Люди из моей (нашей, нашей, нашей) стаи находились снаружи, накрывали на стол. Вернее, Джесси накрывала, а Таннер, Рико и Крис пили пиво, сидя в потертых шезлонгах, которые притащили бог весть откуда.

Гордо был с ними, и я видел, как он старается. Как он пытается отыскать способ наладить с ними отношения. Пытается выковать заново былые узы. Потому что даже если они об этом и не догадывались, даже несмотря на то, что ни один из них не являлся волком, они все равно были его стаей дольше, чем кто-либо другой. Гордо нуждался в них. Точно так же, как он нуждался во мне. Процесс протекал медленно, учитывая долгую историю отношений между ними. Но они все понимали. В основном.

Картер с Келли вертелись у гриля. Робби изо всех сил старался не ходить за Келли по пятам. После той первой общей встречи, на которой мы с Джо объявили всем, что хотим объединить стаи, Робби слегка поостыл. Он смягчился в отношении остальных, перестав ощетиниваться и начав сглаживать острые углы. А то, что Робби переключил свое внимание с меня, немало этому способствовало. Джо — тот еще невообразимый собственнический ублюдок — сильно удивился перемене, в особенности замечая растерянное выражение на лице Келли.

Джо гулял где-то в лесу. Поскольку Альфа должен постоянно поддерживать связь со своей территорией. Я предложил пойти с ним, но он лишь покачал головой.

— Все будет хорошо, Окс, — заверил Джо, а затем скрылся за деревьями.

Так что в доме остались только мы с Элизабет. Салат, который я перемешивал в большущей пластиковой миске, был уже готов. Она не дала мне другого задания. Поэтому я ждал. Это казалось правильным.

В конце концов, Элизабет перестала танцевать под песню, которую слышала только она.

И обратилась ко мне:

— Окс.

— Да?

— Здорово, правда?

— Да, — но затем я все же уточнил. — Что именно?

Элизабет улыбнулась, не отрывая взгляда от картофельного салата, который помешивала.

— Это. Мы. Ты и я. Все они.

Да, это было здорово. Я ей так и сказал.

— Я даже подумать не могла.

— О чем?

— Что у нас снова все это может быть.

— Мне этого хотелось, — ответил я. — Хотелось, чтобы у вас все это было снова. После случившегося.

— Я понимаю, — кивнула она. — Но ты не мог. Во всяком случае, не сразу.

— Не знаю, — пожал я плечами, стараясь сохранять невозмутимость.

Элизабет глянула на меня.

— Так и было, — сказала она. — Я тебя знаю.

И она была права. Элизабет знала меня очень хорошо. Если бы я был уверен, что мое сердце выдержит, то называл бы ее «мама». Но сердце — забавная штука; оно сильно бьется в груди, и все же может разбиться при малейшем давлении.

Тем не менее, Элизабет слышала все, что я не мог произнести вслух. Отчасти из-за нитей, связующих нас. Но в основном потому, что она была Элизабет Беннет. Она это просто знала.

— Ему нужно было вернуться домой. Ко мне. К нам. Но больше всего, думаю, к тебе.

— Он скучал по всем нам одинаково, — заметил я.

Она закатила глаза, что делала крайне редко, поэтому всякий раз, когда это происходило, я не мог не улыбнуться в ответ.

— Ну разумеется, — произнесла Элизабет. — Это я знаю. Мне это прекрасно известно. Но вернулся он к тебе, Окснард. Даже если ты в это не веришь. Даже если ты этого не понимаешь. Джо вернулся сюда к тебе.

Она внимательно посмотрела на меня, словно бросая мне вызов, вынуждая возразить ей.

— Ладно, — сказал я. — Да. Возможно.

— Ты перестал ощущать себя не в своей шкуре с тех пор, как он вернулся, — фыркнула она. — Ты и раньше был Альфой. Но теперь все иначе.

— Правда?

— Ты ведь и сам это знаешь. А вот Джо. Он… — Элизабет вздохнула и отвернулась. — Когда-то, очень давно, монстр отнял у меня моего сына. Я всегда говорила Джо, что ему нечего бояться. Что я не позволю никому и ничему причинить ему боль. Но я лгала, потому что боли ему причинили много. Действительно много. И причиняли снова и снова в течение многих недель. Я слышала, как он кричал и плакал, когда… когда этот монстр звонил нам. Я слышала, как Джо звал меня. Мне хотелось… — замолчав, Элизабет покачала головой.

— Не нужно этого делать, — хрипло произнес я.

Ее глаза вспыхнули оранжевым огнем, когда она вновь посмотрела на меня.

— Нет, нужно, — отрезала она. — Нужно. Потому что ты не видишь собственных заслуг. До сих пор. После стольких лет. Мы отыскали его, Окс. Мы нашли Джо, но он был сломлен. Он был слаб, истощен и сломлен. Он вздрагивал от любого звука и шороха. И думаю, даже не сразу понял, кто мы такие. А когда узнал нас, когда он нас вспомнил, Джо весь съежился, потому что этот… этот человек, этот ужасный человек внушил ему, что мы его не любим, что мы никогда его не хотели, что он вообще не должен был стать Альфой. Никогда.

Элизабет вцепилась в столешницу, выпустив когти.

— И я впала в отчаяние, — продолжала она, — из-за него. Потому что понятия не имела, что делать. Я любила его сильнее всех на свете. И думала, что, возможно, одного этого хватит… Чтобы вернуть его. Чтобы снова собрать его по кусочкам. Но этого оказалось недостаточно. Ричарду Коллинзу потребовалось всего несколько недель, чтобы уничтожить маленького мальчика, которого я знала. От него осталась лишь оболочка, понимаешь? Пустая оболочка, и я не знала, как это исправить. А потом, Окс. О, а потом появился ты.

Элизабет уже плакала, и я понятия не имел, как мы до этого дошли. Я знал, что другие волки тоже ее слышат, тем не менее они не врывались в дверь. Они ждали. Чего именно, мне было неведомо.

— Появился ты, — повторила она. — Он привел тебя домой, словно находку, обнаруженную в лесу. И я помню выражение твоего лица в тот первый день. Ты так нервничал. Казался таким милым и застенчивым. Ты не понимал, что происходит. Да и не мог этого понять. Но я понимала, Окс. И Томас. Потому что Джо заговорил. Он заговорил с тобой. Он сделал свой выбор, даже если не осознавал, что это значит. Ты был его, Окс. Уже тогда. А он был твоим.

Я не мог говорить. У меня не осталось слов. Потому что я впервые видел, как она плачет. Даже после смерти Томаса Элизабет горевала как волчица. Ее слезы застали меня врасплох, и я не знал, как с этим справиться. Не помогало и то, что слова, сказанные ею, с такой силой врезались мне в грудь, что я с трудом мог дышать.

— А затем Джо снова пришлось уйти, — сказала она, вытирая глаза. — Правильно это было или нет, следовало ему или нет, но он это сделал. Они рассказали мне. О нем. Картер с Келли. Как он закрылся, в точности так же, как это было тогда, в детстве. Как он отдался волку. Как он не говорил с ними месяцами. И все же в тот момент, когда Джо вернулся домой, в тот момент, когда он снова увидел тебя, он вновь обрел свой голос, как будто никогда его и не терял. Так что не говори, что ты этого не достоин. Не смей думать, что ты недостаточно хорош, Окс. Потому что ты снова и снова возвращал мне моего сына, и даже если бы ты не был моим Альфой, даже если бы ты не был тем, кого выбрал мой сын, я была бы в долгу перед тобой за это. Ты вернул его нам, Окс. И этого никто у тебя не отнимет.

А после Элизабет рассмеялась, ее щеки были влажными, глаза покраснели, но не по-волчьи, а исключительно по-человечески.

— Я… — начал я. — Я просто. Я хочу быть тем, кем ты меня считаешь.

— Окс, — ответила она. — Разве ты не понимаешь, Окс? Я не считаю. Я знаю это.

Ее поступь была легка, всего три шага, и Элизабет прижалась ко мне, сложив руки между нами, а ее голова легла мне на грудь. Я обнял ее за плечи и прижал к себе, а между нами вспыхнули те самые нити, и Элизабет пробивалась ко мне сквозь них, ее песнь звучала как «стая» и «сын», и «любовь», и «дом».

Спустя некоторое время я нарушил тишину.

— Наверное, это тоже традиция.

Она потерлась лицом о мою рубашку.

— Так и есть, — ответила Элизабет.

— Все в порядке? — раздался голос от двери.

Она снова рассмеялась и отошла от меня.

— Все чудесно, — заверила она Джо. — Мы тут с Оксом… что ж. Полагаю, это все. Мы тут с Оксом.

Джо кивнул с озабоченным видом.

— Нужно вынести это, — улыбнулась Элизабет. Затем взяла картофельный салат и, не оглядываясь, вышла за дверь.

Джо медленно двинулся ко мне, как будто боялся, что я испугаюсь. И, может, в каком-то смысле так и было. Потому что, хоть я и знал, что много для него значу, иногда мне казалось, что знаю я далеко не все. Это давило тяжким грузом, но у меня были сильные плечи. Я мог выдержать.

— Все в порядке, Окс? — поинтересовался Джо.

— Да, Джо, — ответил я, не в силах сдержать благоговения в своем голосе.

— Ты уверен?

Возможно, уверен я не был. И, возможно, это было вполне нормально. Потому что Элизабет оказалась права. Джо отдал себя мне. Всего себя. И я просто обязан был уберечь его от любой опасности. Потому что он выбрал меня. Из всех. И подарил мне своего волка. Что, по сути, олицетворяло его сердце.

— Я люблю тебя, ты ведь это знаешь? — произнес я.

И как же он мне улыбнулся.

* * *

На это требовалось время. И в действительности немало.

Далеко не всегда все шло гладко.

Они оставили нас здесь, и долгое время мы жили лишь втроем.

Они вернулись, но теперь нас было уже восемь, а я стал Альфой.

Случались конфликты при попытке объединить всех в единую стаю.

При попытке понять, есть ли у нас точки соприкосновения, совместимы ли мы, как части головоломки.

Иногда это удавалось, и мы могли двигаться синхронно друг с другом.

Но бывало и наоборот.

Робби взвизгнул от боли, когда Картер впечатал его в дерево.

Это произошло случайно. Они бесились, как всегда увлекшись своей грубой игрой. Волки любили такое.