Но я слышал лишь треск костей и звук, свидетельствовавший о том, что одному из моих причинили боль.

Робби заскулил, пытаясь подняться на четыре лапы.

Я даже не заметил, как оказался перед ним.

Картер перекинулся в человека, и встал рядом с нами абсолютно голый, босые пальцы ног зарылись в траву и грязь.

— Эй, — начал было он. — Я не хотел…

— Отвали нахрен, — прорычал я ему.

Глаза Картера расширились, и он невольно отступил на шаг.

Повернувшись, я опустился на колени рядом с Робби. Его уши прижались к голове, и он слегка дрожал, реагируя на мой гнев. Я сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул.

Возле его плеча, там, где не должно было быть кости, торчал острый выступ, пробивший насквозь кожу и шерсть. Робби поморщился, стиснув зубы, когда тот медленно встал на место.

— Порядок? — спросил я, проводя рукой по его морде.

Он мягко прикусил мой палец.

— Прости, Окс, — заговорил Картер у меня за спиной. — Это вышло случайно.

— Тебе не передо мной следует извиняться, — рыкнул я на него в ответ, не понимая, почему так себя чувствую.

— Робби, прости.

Робби взвизгнул и поднялся на ноги, а проходя мимо, потерся об меня. Он толкнулся головой в бедро Картера, и все было прощено.

— Ты до сих пор воспринимаешь их как отдельные стаи, — сказал мне Джо позже той ночью. Мы лежали рядом в моей постели в старом доме. В комнате было темно, а в ночном небе виднелся серп луны. — Ты воспринял это как нападение на свою стаю, а не как двух членов одной стаи в шутку дерущихся друг с другом.

— Я не знаю, как это отключить, — тихо признался я. — Слишком долго все было именно так.

Джо вздохнул.

— Я не виню тебя, Джо.

— Возможно, следовало бы, — пробормотал он.

— Раньше винил. Но с этим покончено. Мне просто нужно понять, как с такими ситуациями справляться.

— Может…

— Может, что?

— Мой отец, — произнес Джо. — Он… научил меня кое-чему. Тому, что значит быть Альфой. Что значит иметь стаю. Я мог бы… показать тебе. Если хочешь.

Я взял его за руку.

— Да, Джо, — ответил я. — Конечно. Звучит здорово.

* * *

Однажды, когда мне было лет семь, отец вернулся домой из автомастерской.

Сев на крыльцо, открыл пиво и вздохнул.

Я присел рядом с ним, потому что он был моим папой, и я любил его.

Он глянул на дом в конце переулка. Тот пустовал. Это было очень давно.

Солнце уже садилось, когда он допивал четвертую банку пива.

— Окс, — заговорил он.

— Привет, пап, — ответил я.

— Эй, — произнес он, — Окс. Я дам тебе пару советов, хорошо? — язык заплетался и слова слегка путались.

Я кивнул, хотя и не понимал, о чем он говорит. Мне просто нравилось слышать звук его голоса.

— Ты думаешь, что добьешься чего-то, — сказал он. — Думаешь, что сделаешь в своей жизни что-то великое. Потому что не хочешь провести всю жизнь на том дне, на котором родился. Но люди будут гадить тебе под ноги. Им наплевать на твои желания. Единственное, чего им хочется, — это растоптать тебя. Поймать в ловушку на работе, которую ты ненавидишь. В доме, который ты терпеть не можешь. С людьми, на которых тебе даже смотреть тошно. Не позволяй им. Ладно? Ни за что, блядь, не позволяй им так с тобой поступать.

— Ладно, — ответил я. — Не буду.

Он хмыкнул и сделал еще один глоток из красно-белой банки.

— Ты хороший парень, Окс, — сказал он. — Глупый, но хороший.

И я все гадал, так ли выглядит настоящая любовь.

* * *

Джо повел меня меж деревьев, в лес, следуя по тропинке своего отца. Своего Альфы.

— Папа говорил, нас всегда соединяют нити. Они связывают нас друг с другом, потому что мы — стая. Чем слаженнее мы работаем вместе, чем больше доверяем и уважаем друг друга, тем крепче становятся наши узы.

Протянув руку, он провел пальцами по коре дерева.

Его отец делал точно так же много раз, когда мы гуляли по лесу.

Я сказал Джо об этом.

Он улыбнулся мне.

— Это помогает.

Я не знал, что конкретно он имеет в виду, но уточнять не стал.

— Ты ведь чувствуешь их, правда? — спросил он, переступая через гниющее бревно, сквозь которое проросли цветы и длинные травы.

— Почти постоянно.

— А Картера? Келли? Гордо?

Я пожал плечами.

— Все к тому идет. Полагаю. Не знаю. Может быть, Гордо. Но только потому, что хорошо его знаю. Я с ним связан.

— Ты связан и со всеми остальными тоже.

«Был, пока ты не разрушил это», — хотелось мне сказать. — «Пока ты не разорвал связующие нас нити, словно они какой-то пустяк.»

Но я промолчал. Потому что смог перешагнуть через это. По большей части.

— Это моя вина, — произнес Джо, и в тот момент я возненавидел оборотней, возненавидел то, насколько связан был с ними, потому что слишком часто казалось, что мои мысли больше мне не принадлежат.

— Все не так, — пробормотал я.

Джо закатил глаза, и тут же в голове послышался шепот «Кто ты?» и «Откуда ты?», произнесенный голосом маленького «торнадо». И я вновь ощутил уже знакомый диссонанс. Маленький мальчик, которого я знал; подросток, которым он когда-то был; мужчина, которым он стал теперь. Джо казался угрюмее и тише, чем раньше, но маленькие проблески его прежнего то и дело прорывались наружу сквозь прорехи. Джо был Джо, был Джо.

Я мог с этим смириться. Ради него. Из-за него.

— Очень похоже на то, — сказал он. — Но я все исправлю.

— Как?

Джо пожал плечами.

— Это сложно объяснить словами.

— Попробуй.

Он прищурился, глядя на меня, но взял за руку, и наши пальцы непроизвольно переплелись.

— Думаю, это как… ладно, наверное, глупо говорить «инстинкт» и что ты этого не поймешь, потому что ты не волк, ведь все совсем не так. Полагаю, сейчас ты больше волк, чем человек.

В его голосе звучала особая гордость. И я не понимал почему.

— Это мой дом, — сказал Джо. — Здесь вырос мой отец, как и его отец, и отец его отца. Нам суждено быть здесь. Думаю, в этом есть некая… магия. Не как магия Гордо, а нечто, что пронизывает землю под нашими ногами. Она узнает меня. Стаю. Альф. Когда что-нибудь разрушается — ломается — она это чувствует.

— И ты сломал что-то, — выпалил я, сам того не желая. — Когда обрубил с нами все связи, ты что-то нарушил.

Джо поморщился, однако кивнул в ответ.

— Да, вероятно, так и было, — а затем добавил. — Ты ведь почувствовал это, не так ли?

Я вспомнил ощущение, которое испытал в сознании и в груди, когда проснулся тем утром. Когда увидел всего одно слово на своем телефоне.

«Прости».

Да. Я почувствовал это.

— Ну, что-то вроде того, — сказал я как можно ровнее.

Джо стало больно от этих слов.

— Окс, я…

Я не хотел этого слышать. С меня было довольно извинений. Толку от них все равно больше не было никакого.

— У нас все хорошо, Джо.

— Думаешь?

— Мы работаем над этим, — исправился я, потому что это казалось ближе к истине.

— Вот почему я должен все исправить, — сказал он. — Дело не в тебе, Окс. Ты их не чувствуешь. До сих пор. И это из-за меня. Я разделил нас. А теперь пытаюсь это исправить.

— Как?

Джо ухмыльнулся.

— Общаясь с природой, конечно.

— Все равно не понимаю, — признался я, непроизвольно вспомнив об отце.

— Эй, Окс, — успокоил он. — Все в порядке. Я понимаю. За нас двоих. И исправлю это. Я все исправлю. Ты ведь доверяешь мне, правда?

Большинство, возможно, не услышало бы сомнения в его голосе, крохотного оттенка неуверенности, промелькнувшего в конце. Но я знал Джо с тех пор, как ему исполнилось десять лет. Мы были просто Окс и Джо, и я знал его, вероятно, лучше, чем кто-либо другой. Даже если он уже и не был тем самым парнишкой, который ушел много лет назад.

На его вопрос в действительности существовал только один ответ.

Поэтому я сказал:

— Да, Джо. Думаю, доверяю.

* * *

Иногда, когда не мог заснуть, даже лежа рядом с Джо, я уходил в лес, чтобы побродить среди деревьев. Гордо этого не одобрял, но я сказал ему, что не переживаю, потому что доверяю его защите, и верю в него самого.

Он задохнулся от такого признания, но поклялся отрицать это до самой смерти, если я кому-нибудь вдруг проговорюсь.

В такие ночи я надевал шорты и одну из футболок Джо. Целовал его в лоб, пока он спал. И выходил на улицу, в темноту, ощущая, как прохладный воздух касается кожи.

Я просто гулял по лесу.

Обычно не проходило и часа, как меня догонял белый волк, он просто шел рядом со мной, слегка задевая меня. Мы почти не разговаривали, но он всегда был рядом, пока мы не забирались обратно в постель. Иногда он перекидывался обратно в человека. В остальных случаях оставался волком, и мы лежали на полу, так как кровать была слишком маленькой. Я стягивал с нее одеяла, и Джо сворачивался калачиком рядом со мной, его гигантская голова ложилась мне на грудь, поднимаясь и опускаясь в такт с каждым моим вдохом, а красные глаза следили за мной, пока я вновь не засыпал.

* * *

В тот первый месяц никто за нами так и не явился.

Как, впрочем, и во второй.

Ходили слухи. Люди шептались.

— Они выследили его на севере, — сообщила нам Мишель Хьюз по скайпу, — возле Канадской границы.

Я нахмурился, глядя на экран.

— Но это же бессмысленно. С чего бы ему направляться в противоположную от нас сторону?

— Он этого и не делает, — произнес Джо с отсутствующим взглядом.

— Нет, — ответила Мишель. — Не думаю.

— Отвлекающий маневр, — догадался я.

— Скорее, попытка дезориентировать, — объяснила Мишель. Она выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги. — Я не знаю, что он задумал, но совершенно точно ничего хорошего. Мои отряды отправились на север, но след просто… оборвался. В одно мгновение им казалось, что они близки к цели, а в следующее — и духу его там уже не было.

— Как ему это удается? — спросил я. — Вы умеете подделывать специфический волчий запах?

— Магия, — ответил Джо.

— Роберт Ливингстон, — согласилась Мишель. — Скорее всего. Джо, ты уверен, что мы не можем…

— Мы уже обсуждали это, — напомнил Джо, сверкнув алым пламенем в глазах.

— И вы продолжаете глупо упорствовать, — прорычала она в ответ.

— Рядом со мной люди, которым я доверяю, — сказал он. — И нам этого вполне достаточно.

Я искренне надеялся, что он прав.

* * *

Появилось доверие. Каким бы небольшим и хрупким оно ни было.