Глава 4.
Хорошо.
Я думаю, что пришло время, черт возьми, взглянуть на эти экраны!
Как я оказался в другой солнечной системе?! Это даже не имеет смысла! Кстати, что это за звезда?! О Боже, я так скоро умру!
Какое-то время я задыхаюсь.
Я помню, что говорю своим ученикам: Если вы расстроены, сделайте глубокий вдох, выдохните и сосчитайте до десяти. Это резко сократило количество истерик в моем классе.
Я делаю глубокий вдох. - Раз...два...тр—это не работает! Я сейчас умру!”
Я обхватываю голову руками. “О Боже. Где я, черт возьми, нахожусь?”
Я просматриваю мониторы в поисках чего-нибудь, что я могу понять. Недостатка в информации нет—ее слишком много. На каждом экране есть удобная метка сверху. “Жизнеобеспечение", “Состояние шлюза”, “Двигатели", “Робототехника", “Астрофаг”, “Генераторы”, “Центрифуга”—подождите минутку. Астрофаг?
Я внимательно смотрю на панель Астрофагов.
ОСТАТОК: 20 906 КГ
РАСХОД: 6,045 Г/С
Гораздо интереснее, чем эти цифры, является диаграмма под ними. Это показывает, что я предполагаю, что это "Аве Мария". Мой первый реальный обзор того, как выглядит этот корабль.
Верхняя часть корабля представляет собой цилиндр с носовым конусом спереди. Это форма ракеты, если я когда-либо видел ее. Судя по коническим стенам рубки управления, это, должно быть, самая передняя часть корабля. Подо мной лаборатория. На схеме эта комната обозначена как “Лаборатория”, а ниже-комната, в которой я проснулся.
Тот, с моими мертвыми друзьями.
Я шмыгаю носом и вытираю слезу. Сейчас на это нет времени. Я выкидываю это из головы и продолжаю смотреть на диаграмму. Эта комната называется “Общежитие.” Итак, вся эта схема согласуется с моим опытом. И приятно знать официальные названия вещей. Под общежитием находится гораздо более короткая комната, возможно, около 1 метра в высоту, названная “Хранилище".” Ага! Должно быть, в полу есть панель, которую я пропустил. Я делаю мысленную пометку проверить это позже.
Но это еще не все. Гораздо больше. Под складским помещением есть область с надписью “Кабельный монтаж.” Понятия не имею, что это такое и почему оно существует. Под ним корабль раскрывается веером, и кажется, что там три цилиндра такой же ширины, как и моя маленькая область. Они все стоят бок о бок. Я предполагаю, что они собрали этот корабль в космосе, и самый большой диаметр, который они могли запустить, составлял около 4 метров.
Три цилиндра—по моим оценкам, они составляют 75 процентов от общего объема корабля—помечены надписью “Топливо.”
Топливная зона разбита на девять подцилиндров. Я нажимаю на один из них из любопытства, и на экране появляется экран для этого топливного отсека. Там написано АСТРОФАГ: 0,000 КГ. На нем также есть кнопка с надписью “Сбросить.”
Ну, я не уверен, почему я здесь и что все это значит, но я определенно не хочу нажимать на кнопку с надписью "Выбросить".
Вероятно, это не так драматично, как кажется. Это топливные баки. Если топливо было израсходовано, корабль может выбросить бак, чтобы уменьшить его массу и продлить срок службы оставшегося топлива. По той же причине ракеты, взлетающие с Земли, имеют несколько ступеней.
Интересно, что корабль не выбросил их автоматически, когда они опустели. Я закрываю окно и возвращаюсь к главной карте корабля.
Под каждой из этих больших топливных зон находится трапециевидная область с надписью “Привод вращения.” Я никогда раньше не слышал этого термина, но поскольку он находится в задней части корабля и в его названии есть слово “привод”, я предполагаю, что это двигательная установка.
Привод вращения...привод вращения…Я закрываю глаза и пытаюсь думать об этом....
—
Ничего не происходит. Я не могу вызывать воспоминания по своему желанию. Я еще не совсем там.
Я вглядываюсь в диаграмму более внимательно. Почему на этом корабле 20 000 килограммов астрофага? У меня есть сильное подозрение. Все дело в топливе.
А почему бы и нет? Астрофаг может двигаться с помощью света и обладает абсурдной способностью накапливать энергию. У него было Бог знает сколько миллиардов лет эволюции, чтобы преуспеть в этом. Точно так же, как лошадь более энергоэффективна, чем грузовик, Астрофаг более энергоэффективен, чем космический корабль.
Ладно, это объясняет, почему на корабле полно астрофагов. Это топливо. Но зачем выводить на этот экран схему корабля? Это все равно, что нанести чертеж автомобиля на датчик расхода топлива.
Интересно, что схема на самом деле не заботится о комнатах. Он даже не показывает, что внутри них—просто ярлык для каждого, и все. Однако схема очень сосредоточена на корпусе и задней части корабля.
Я вижу красные трубы, ведущие от топливных отсеков к приводам вращения. Вероятно, как топливо попадает в двигатели. Но я также вижу трубы по всему корпусу корабля. И они пересекли зону прокладки кабеля. Таким образом, топливо астрофагов в основном находится в топливном баке, но также хранится в оболочке по всему корпусу.
Зачем это делать?
О, и повсюду есть показания температуры. Я предполагаю, что температура важна, потому что показания через каждые несколько метров вдоль корпуса. И каждый из них показывает 96,415°c.
Эй, я знаю эту температуру. Я точно знаю эту температуру! Откуда я это знаю? Давай, мозг...давай…
—
96.415°c, считайте показания дисплея.
“Хм, - сказал я.
- В чем дело?” - немедленно сказал Стрэтт.
Это был мой второй день в лаборатории. Стрэтт по—прежнему настаивал, чтобы я был единственным человеком, который смотрел на Астрофага-по крайней мере, на данный момент. Она бросила планшет на стол и подошла к окну комнаты наблюдения. - Что-то новенькое?”
- Вроде того. Температура окружающей среды астрофага составляет 96,415 градуса по Цельсию.”
“Это довольно жарко, не так ли?”
- Да, почти точка кипения воды, - сказал я. - Для всего живого на Земле это было бы смертельно. Но для того, что удобно рядом с солнцем, кто знает?”
- Так что же в этом особенного?”
- Я не могу сделать их ни горячее, ни холоднее.” Я указал на эксперимент, который поставил в вытяжном шкафу. -Я положил немного Астрофага в ледяную воду на час. Когда я вытащил их, они были 96,415 градуса по Цельсию. Затем я положил немного в лабораторную печь при температуре в тысячу градусов. Опять же, после того, как я вытащил их: 96,415 градуса.”
Стрэтт подошел к окну. “Может быть, у них очень хорошая изоляция?”
- Я подумал об этом и провел еще один эксперимент. Я взял очень маленькую капельку воды и положил в нее несколько Астрофагов. Через несколько часов температура всей капли составила 96,415 градуса. Астрофаг нагрел воду, а это значит, что из нее может выходить тепловая энергия.”
“Какой вывод вы можете сделать?” спросила она.
Я попытался почесать голову, но виниловый костюм мешал. - Ну, мы знаем, что у них внутри хранится огромное количество энергии. Я предполагаю, что они используют его для поддержания температуры тела. Так же, как и мы с тобой.”
“Теплокровный микроорганизм?” спросила она.
Я пожал плечами. - Похоже на то. Эй, сколько еще я буду единственным человеком, работающим над этим?”
- Пока ты не перестанешь открывать для себя что-то новое.”
- Один парень один в лаборатории? Наука так не работает, - сказал я. “Над этим должны работать сотни людей по всему миру.”
- Ты не одинок в этой мысли, - сказала она. “Сегодня мне звонили три разных главы государств.”
- Тогда пусть этим займутся другие ученые!”
"Нет.”
- А почему бы и нет?”
Она на мгновение отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня через окно. “Астрофаг - это инопланетный микроб. Что, если он может заразить людей? Что, если это смертельно опасно? Что делать, если защитные костюмы и неопреновые перчатки не являются достаточной защитой?”
Я ахнула. - Подожди минутку! Я что, морская свинка? Я морская свинка!”
“Нет, все не так, - сказала она.
Я уставился на нее.
Она уставилась на меня.
Я уставился на нее.
“Ладно, все именно так, - сказала она.
- Черт возьми!” Я сказал. “Это просто не круто!”
“Не драматизируй, - сказала она. - Я просто перестраховываюсь. Представьте, что произойдет, если я пошлю Астрофага к самым блестящим умам на планете, и это убьет их всех. В одно мгновение мы потеряем тех самых людей, в которых сейчас больше всего нуждаемся. Я не могу так рисковать.”
Я нахмурился. - Это не какой-то дурацкий фильм, Стрэтт. Патогены медленно эволюционируют с течением времени, чтобы атаковать конкретных хозяев. Астрофаг никогда раньше не был на Земле. Он просто не может " заразить’ людей. Кроме того, прошло уже несколько дней, а я еще не умер. Так что разошлите его настоящим ученым.”
- Вы настоящий ученый. И ты прогрессируешь так же быстро, как и любой другой. Нет смысла рисковать чужими жизнями, пока ты делаешь это сам.”
- Ты что, шутишь?” Я сказал. “С парой сотен умов, работающих над этим, мы бы намного больше продвинулись вперед—”
“Кроме того, большинство смертельных заболеваний имеют минимум три дня инкубационного периода.”
- А, вот оно.”
Она вернулась к своему столику и взяла планшет. - Со временем настанет и очередь остального мира. Но пока это только ты. По крайней мере, скажи мне, из чего, черт возьми, сделаны эти штуки. Тогда мы сможем поговорить о том, чтобы передать его другим ученым.”
Она продолжила читать свой планшет. Разговор был окончен. И она закончила это, изложив то, что мои студенты назвали бы “больным ожогом".” Несмотря на все мои усилия, я все еще понятия не имел, из чего, черт возьми, сделан Астрофаг.
Они были непрозрачны для каждой волны света, которую я бросал на них. Видимое, инфракрасное, ультрафиолетовое, рентгеновское, микроволновое излучение...Я даже поместил несколько астрофагов в контейнер для радиационной защиты и подвергнул его воздействию гамма-лучей, испускаемых цезием-137 (в этой лаборатории есть все). Я назвал это “Тест Брюса Баннера".” Мне было приятно слышать это имя. В любом случае, даже гамма не могла проникнуть в этих маленьких ублюдков. Это все равно что выстрелить пулей 50-го калибра в лист бумаги и заставить его отскочить. Это просто не имеет никакого смысла.