Они собрались у плиты. Хотели увидеть чудо. Проклятие. Мерзость, которую Гвардин уже раз видел. Двадцать лет назад…

Темные нити обливиса потянулись от кости к кости, шея соединялась, хотя не должна была. Жуткая Одиль снова стала целой.

— Почему она не просыпается? — спросил ведьмак с нетерпением. Он склонился над мертвой королевой, которая все еще лежала, духи в ней молчали. — Почему не встает?

— Ты забываешь, брат, — Фантомная ведьма пронзила его взглядом, а потом благоговейно посмотрела на мертвую ведьму. — Ты забываешь о контрпроклятии. Ее может вернуть только кто-то ее крови, — она улыбнулась и откупорила флакон. — Но, как и со всеми проклятиями крови, всегда есть обходной путь.

Она открыла рот трупа. Накренив флакон, она смотрела, как тонкая струйка темно-красной жидкости льется на опухший язык и стекает в горло. Она лила, пока не упала последняя капля. А потом закрыла челюсть мертвой женщины и бросила флакон на камень. Она попятилась, два ведьмака — тоже. Их лица были масками страха и желания, и смотреть на это было ужасно.

Гвардин знал, что происходило. Они… как-то получили кровь девчонки. Не много. Но не важно. Этого им хватило.

«Богиня, — молился Гвардин, пока жизнь вытекала между его дрожащих пальцев. — Богиня, не наказывай мой народ за мой грех. Не наказывай моего сына за мою ложь. Не бросай нас…».

Тело содрогнулось. Руки взметнулись, пальцы согнулись. Голова отклонилась, тело выгнулось.

Жуткая Одиль завизжала.