Глава 53. Тихо идёт дождь

Девять месяцев назад

Абресне

Где-то у побережья Индии

Я лежала, окружённая его голыми руками и ногами, по максимуму улёгшись на него и уткнувшись лицом в его грудь.

Я всё ещё испытывала боль. Я всё ещё боролась с желанием притянуть его, уговорить снова затвердеть, хотя у нас обоих всё ныло... хотя я знала, что и так будет трудно скрыть, что мы делали той ночью.

Ревик хотел создать видимость, будто мы мало занимались сексом.

Он хотел создать иллюзию, будто мы не ладим.

Я это понимала.

Я понимала всё, учитывая, что он мне говорил, но всё равно ненавидела каждый момент того, что мы делали. Мой свет бунтовал против этого, моё тело, моё сердце. Мне было так тяжело, что публичные ссоры, которые мы подстраивали, временами казались настоящими, хотя мои эмоции не имели никакого отношения к тому, что я говорила.

— Другого способа нет, жена, — сказал он тихо.

Его свет томительно притягивал мой, вызывая ещё один тихий укол боли, и я закрыла глаза.

— Должен быть какой-то иной способ, — пробормотала я, уткнувшись в его кожу.

— Он никогда не впустит меня в свою сеть по доброй воле, — бормотал он, целуя меня в висок и баюкая в объятиях. — Никогда, если он будет знать, что я этого хочу. Никогда.

Я крепче обвила его руками, стараясь обдумать его слова, поразмыслить над ними рассудительно, хотя какая-то часть меня старалась не видеть последствия.

Я опять пыталась его отговорить.

Я пыталась убедить нас обоих придумать новый план.

Я пыталась уже несколько недель, но у меня не было нового плана. И у него тоже.

Это стало нашим ритуалом — я спорила, а он уговаривал меня; иногда мы менялись ролями, и мне приходилось защищать наш безумный план хотя бы потому, что другого у меня не было, и я видела всё то же, что видел он.

Но сегодня моя очередь.

Сегодня я заставляла его уговаривать нас обоих на это.

— Я не понимаю, почему ты думаешь, что он вообще в это поверит, — возразила я. — То есть, хочешь сказать, ты пойдешь к нему, скажешь, что готов работать на него, но не будешь в его сети...? В надежде, что он тебе поверит и позднее заставит быть в его сети?

— Да, — ответил он.

— И ты думаешь, он в это поверит?

— Да, — повторил он, гладя меня по волосам одной рукой.

— Почему? — спросила я. — Почему ты думаешь, что он в это поверит, Ревик?

Мой муж выдохнул, крепче обнимая меня руками.

— Дубай, — вздохнул он, покрывая поцелуями моё лицо. — Он поверит из-за Дубая, жена.

Я прикусила губу, стараясь не реагировать на собственные воспоминания о случившемся на той лодочной станции. Я видела логику в том, что он говорил. Я знала, что единственный способ впарить нечто настолько безумное существу вроде Менлима — это подмешать к выдумке как можно больше правды. Я чувствовала различные слои, которые он сплетал воедино. Я видела бл*дскую гениальность, это его чёртово многоуровневое мышление и то, что всё это имело смысл.

Просто мне это не нравилось.

Совершенно не нравилось.

— Но с чего ему вообще думать, что ты ему доверишься? — спросила я, кусая губу.

Его сердце билось под моим ухом; он тяжело вздохнул. Затем, сделав неопределённый жест рукой, он поудобнее устроил спину на подушках, проведя пальцами по своим чёрным волосам, прежде чем ответить.

— Потому что я бы доверился ему, — сказал он наконец.

— Вот как?

Он кивнул, посмотрев на меня, когда я подняла взгляд.

— Да.

Я подавляла замешательство, даже неверие, но Ревик вздохнул и мягко прищёлкнул языком. Он вжался в меня нижней частью тела, и от резкой вспышки боли я вздрогнула, а потом сильнее сжала его.

— У Менлима есть странный кодекс, — объяснил он, и его немецкий акцент усилился. — Он будет строго придерживаться его, по крайней мере, пока я не дам ему повод поступить иначе. Это не должен быть особенно хороший повод, жена... но ему всё же понадобится повод. Это должно быть нечто достаточно весомое, чтобы он почувствовал, что у него есть основания порвать договорённость со мной. И он знает, что я в курсе этого.

— Но почему? — спросила я. — Ну то есть, зачем утруждаться? Почему просто не соврать тебе и не взять желаемое в ту же секунду, когда ты явишься к нему на порог?

Ревик пожал плечами.

— Ну, вот такой он.

— То есть, когда ты будешь там, ты дашь ему причину нарушить эту договорённость? — уточнила я, кусая свою губу. — Тогда зачем нам нужно так усиленно...

— Ты знаешь, почему, — с досадой отозвался Ревик. — Менлим знает, что я знаю его. Он знает, что я буду очень старательно не давать ему этого повода.

— Но разве это должно быть что-то настолько радикальное? — раздражённо настаивала я. — Разве обязательно сводить всё к нам?

— Да, — сказал он. Посмотрев на меня, он нахмурился, и его свет выпустил ещё один завиток боли, когда он крепче обнял меня. — Я не могу действовать глупо, Элли. Мы оба не можем. Я его знаю. Потребуется несколько месяцев... как минимум... иначе он определённо что-то заподозрит. Как минимум пять-шесть месяцев, чтобы уж наверняка. Мне надо действительно убедить его, что я этого не хочу. Что я не желаю находиться в его сети... даже в его конструкции... каким бы то ни было образом.

Он поколебался, гладя меня по волосам, ласково пропуская пряди между пальцев. Я чувствовала, как его свет кружит вокруг следующего этапа.

— Он также знает меня, — ворчливо сказал он. — Он знает, что я не «облажался» бы просто так, Элли. Не в обычных масштабах. Он должен думать, что я отчаялся. Что я вне себя от отчаяния.

Он пожал плечами, и в его свете содержалось лёгкое извинение, когда он глянул на меня.

— ...Что я не мыслю рационально, жена.

Тут я тоже понимала его смысл.

Я прекрасно понимала, к чему именно он ведёт.

Я также видела гениальность этого. И абсолютную тупость, бл*дь.

— Ревик...

— Ты единственная, кто может довести меня до такого, Элли, — его голос сделался напряжённым, тяжёлым от боли, и его пальцы сжались на моей спине. — Поверь мне, когда я говорю — я хорошо это обдумал. Но это единственный вариант, бл*дь. Единственное, что убедит его. У меня мало что есть в жизни, Элли, но у меня есть семья. Ты моя семья, жена. Ты, Лили... Мэйгар.

Он пожал одним плечом, вздохнув, и снова откинулся на подушки.

— Иначе нам придётся использовать Лили или Мэйгара. Наверное, Лили, поскольку Мэйгар — взрослый мужчина... или их обоих. Я не могу придумать, как это может убедить Менлима или позволит мне убедительно отреагировать. Если не подвергать наших детей реальной опасности.

Умолкнув, он выдохнул почти со злостью, и из его света вышла резкая боль.

— Мне не придётся подвергать тебя физической опасности, Элли, — сказал он тише. — Тебе не придётся быть в опасности, чтобы заставить меня отреагировать вот так. Тебе нужно просто бросить меня. Тебе нужно просто влюбиться в другого.

Я покачала головой, закусив губу.

Я старалась думать вопреки его словам, найти какой-то способ пробиться сквозь сказанное им.

— Почему ты решил, что я сумею убедить кого-то затеять подобное со мной? — спросила я, поджимая губы. — В достаточной мере, чтобы это было убедительно?

Он фыркнул, вскинув бровь.

Я нахмурилась, невольно раздражаясь.

— Я серьёзно, Ревик.

— Мы можем позднее обсудить эти детали, — сказал он хрипло. — Я не могу делать это сегодня, Элли... не могу, бл*дь. Но поверь мне, эта часть операции вообще меня не беспокоит.

— Из-за какого-то дерьма со светом Моста? — пробурчала я всё ещё раздражённо.

— Среди прочего, да, — ответил он, и его голос напоминал рычание. — «Дерьмо со светом Моста» намного сильнее манит, чем ты думаешь, бл*дь.

Я снова фыркнула, поначалу не отвечая ему.

— Что, если мы не сумеем сыграть убедительно? — спросила я, выдохнув. — Ты говоришь, что не беспокоишься, но что если мы оба не сумеем сыграть убедительно? Никто нам не поверит, Ревик. Никто.

Но он уже качал головой, мрачно поджимая губы.

— Мы справимся, — сказал он.

— Откуда ты знаешь? Ты ожидаешь чертовски многого от меня... и от него, кем бы он ни был.

— Мы сможем сыграть убедительно, потому что люди уже считают меня мудаком, жена, — он посмотрел на меня с печалью в глазах. Его голос сделался хриплым. — Они не поверят в такое поведение с твоей стороны, но они поверят мне. Если я дам тебе причину уйти от меня, то все поверят, что в итоге ты это всё же сделала. Некоторые поверят охотнее других. Возможно, тебе придётся постараться, чтобы убедить 'Дори... и Тарси. Но Врег всё ещё взбешён на меня из-за Уллисы. И добрая часть Семёрки знает, что случилось в Вашингтоне, и что я сделал, когда мы только поженились.

Я уставилась на него, чувствуя, как та боль в моей груди усиливается.

Я понимала, что он говорит.

Я прекрасно понимала, что он говорит.

— Я этого не хочу, жена, — сказал он, и из его света исходила боль. — Поверь мне, я абсолютно не хочу этого, бл*дь. Но, как ты и сказала, в противном случае нам никто не поверит. Никто не поверит, что ты сделала бы это... если только я не оставил тебе выбора.

Когда я промолчала, он снова покачал головой и прищёлкнул языком.

— Тебе с твоей стороны нужно лишь быть достаточно убедительной, чтобы это дошло до людей Менлима через шпиона. Если я почувствую это своим светом, то это тоже пойдёт на пользу... Но мы не можем делать это слишком очевидным. Нам надо хотя бы притвориться, что мы пытаемся закрыться друг от друга щитами.

Крепче стискивая меня, он пожал плечами. Я ощутила, как ещё один прилив того жара проник в мою грудь.

— Менлим скажет мне, Элли, — произнес он тише. — ...он проследит, чтобы я узнал.

Я снова покачала головой, но Ревик вздохнул и едва слышно прищёлкнул языком.

Он сделал грациозный жест рукой.

— Конечно, в других аспектах ты тоже не можешь быть слишком очевидной... или подводить к этому. Здесь будет нужно ухаживание. Сопротивление с твоей стороны, по крайней мере, поначалу. Ты можешь убеждать всех, что это просто секс, и ты верна мне. Тут мы тоже можем обсудить детали. Тебе определённо стоит усиленно закрываться щитами во время секса — сильнее, чем мне, имею в виду.