— Мне нужно это, — пробормотал он мне в шею. — Жена, мне нужно это. Мы можем пойти к бассейну? Или ты хочешь остаться здесь?

Я почувствовала, как моё лицо напряглось. Я ощущала достаточно, чтобы знать — это какая-то комбинация нервозности и желания, адреналина, смешанного с болью и усиливавшего то тошнотворное ощущение в моём нутре.

Я тоже нуждалась в этом. Так сильно, что уже не могла мыслить связно.

Мы могли обсудить остальное попозже. Или нет.

Я повернула голову, посмотрев на освещённый бассейн.

Должно быть, кто-то его почистил.

Он выглядел чрезвычайно манящим, и по многим причинам. В голубой воде горели золотистые огоньки. По краю бассейна были расставлены маленькие факелы, а также более высокие пальмовые деревья. Даже сквозь разговоры видящих вокруг нас я слышала успокаивающий шум водопада, лившегося с приподнятой платформы, где находилось джакузи на десятерых. На нашем теперешнем месте мы по-прежнему находились на уровень выше той зоны, так что я видела лёгкие, похожие на дым клубы пара, поднимавшегося от пузырьков, которые плясали в красно-оранжевой освещённой воде.

Они действительно расстарались по полной. Я гадала, не причастен ли к этому Ревик.

— Давай пойдем туда, — сказала я.

Мой голос прозвучал хрипло.

Когда он промолчал, я подняла взгляд.

Я заметила, что он смотрит на мое лицо. Его глаза сияли ещё ярче.

Я слышала и чувствовала, как другие переговариваются, глядя на его глаза. Я понимала, что кому-то это нравится, а кого-то это нервирует, но не могла переживать по этому поводу.

Ну, в некотором роде мне было не всё равно, потому что я чувствовала, как некоторые возбуждаются. Я ощущала, что некоторые желают его, в том числе и та цыпочка Мара, которой я готова была врезать по роже.

Ревик послал мне тепло, заверение.

Его пальцы прошлись по моему подбородку, затем скользнули выше по моей коже и губам. Он сделал это мягко, чувственно, почти лениво. При этом то напряжение в его свете продолжало зашкаливать до такой степени, что я едва могла дышать.

Я честно не знаю, кто кого поцеловал.

Я знаю, что когда это началось, я почти не могла нормально видеть.

В какой-то момент я обвила руками его шею, оседлала его и схватила за волосы, которые впервые за время нашего знакомства отрасли такими длинными. Ревик издал низкий звук, когда я подвинулась ближе к нему и оборвала поцелуй.

Его свет открылся ещё сильнее, и я подняла голову, посмотрев на него.

Он дышал с трудом, уставившись на меня, и его глаза сверкали как тысяча зелёных кристаллов, а в крошечных венках его радужек словно пробегали живые заряды.

Боги, как же он красив.

В следующее мгновение Ревик придавил меня к подушкам возле столика.

Мы целовались ещё крепче. Я старалась не думать о том, как давно мы не целовались, но всё равно осознавала это. Время. Слишком много времени. Слишком много таких периодов времени. Я также ощущала его осознание, пока пыталась контролировать свой свет.

Думаю, на какое-то время я забыла обо всём остальном.

Несколько минут, а может, очень много минут... мы занимались только этим.

Ревику всегда нравилось целоваться. И мне тоже. Мы не раз отпускали шуточки по поводу нашей обоюдной зацикленности на оральных ласках. Теперь же прошло так много времени, что мы уже вели себя как опьяневшие от света.

Или опьяневшие от секса. А может, опьяневшие от поцелуев.

Именно он замедлил процесс.

Он начал больше использовать свой свет, а также губы и язык.

В какой-то момент я осознала, что реагирую на другие света, приближавшиеся к нам, и в особенности к нему. Возможно, они подходили даже слишком близко, хотя я не могла подумать об этом достаточно рассудительно, чтобы понять, не слишком ли остро я реагирую.

Я подняла взгляд на Ревика. Я почти уверена, что это я расстегнула его рубашку, хотя и не помнила, как это случилось. Он запустил руку под моё платье, сжимая мою задницу, но в остальном мы оставались практически одетыми. Когда я подумала об этом, он вжался в меня нижней частью туловища и наблюдал за реакцией моих глаз.

Когда я крепче стиснула его волосы, он покорно опустил губы.

Прежде чем я вспомнила, что меня отвлекло, мы уже вновь целовались.

Я пыталась вспомнить, что там такого важного в остальной части комнаты.

В моём разуме проносились детали, вопросы. Остальные просто наблюдали за нами, или вернулись к своим разговорам? Кто-то уже занимался сексом?

От этого вопроса Ревик издал низкий стон, крепче потянув меня за волосы.

Там жили также более срочные, но тихие вещи.

«Всё ещё ли Тарси закрывала нас щитами? Сможет ли она закрыть щитами Ревика, если один из нас потеряет контроль? Мы сорвём всю эту затею просто потому, что не справимся с разлукой?»

— Заткнись, Элли... — простонал Ревик, крепче стискивая мои волосы.

Мы снова целовались, и вопросы померкли, когда он более грузно опустился на меня своим телом.

Однако та тревога оставалась на закоулках моего света.

Ревик приподнялся надо мной, на сей раз издав надрывный стон.

Затем он уже расстёгивал одной рукой пряжку ремня, но потерял равновесие и упал вперед, привалившись ко мне плечом. Он ничего не говорил, но я ощущала в его свете столько просьбы и притяжения, что реагировала так, будто действительно озвучил это вслух.

Я оттолкнула его руки с дороги и сама расстегнула его ремень и брюки.

Ревик застонал, вжимаясь в меня, и в этот раз я совершенно точно ощутила вспышки жара от других видящих вокруг стола. Некоторые были настолько знакомы со светом Ревика, что я заскрежетала зубами, стараясь не реагировать.

Я вновь ощутила ту женщину, Мару, и моё собственничество сделалось откровенно убийственным.

Пока я лежала там, стараясь взять свой свет под контроль, Ревик сел, оставшись практически обнаженным, и я ощутила искры более сильных реакций, особенно от тех, кто сидел достаточно близко, чтобы хорошо его рассмотреть. Он полностью удлинился, что не удивило меня, но когда он положил мою ладонь на себя, я осознала, что он уже миновал ту стадию, когда я ещё могла заставить шип спрятаться.

Вместо этого я послала ему череду изображений, и Ревик застонал.

— Нет, — сказал он, и его голос по-прежнему напоминал скорее стон. Он покачал головой. — Нет. Я не хочу этого. Пока что нет.

Он окинул взглядом собравшихся за столом, сканируя лица.

Я не ощущала в нём желания, адресованного кому-то другому, но напряглась. Затем я стиснула его руки, притягивая его обратно ко мне, пытаясь сделать так, чтобы он смотрел только на меня.

«Всё в порядке, Элли. Это для тебя, — пробормотал он. — Это для тебя, жена».

Последовала очередная пауза, во время которой Ревик смотрел по сторонам. Ощутив, как некоторые реагируют на его взгляд, я почувствовала, как то собственничество в моём свете усиливается.

«Ревик...перестань. Пожалуйста».

«Торек, — послал он, глянув на меня. — Ты не против Торека? Или Рэдди. Как-то раз ты сказала мне, что считаешь его привлекательным».

«Не против ли я?» — я уставилась на него, встревожившись. Мой разум вернулся к нашему предыдущему разговору, но он никогда не спрашивал об этом в Барьере, кто бы ни закрывал нас щитами. Подумав о том, что он имел в виду, я гадала, действительно ли он предлагает то, что, как мне казалось, он предлагает.

«Не против чего?» — настороженно послала я.

Он не ответил.

Я почувствовала, как боль в его свете усилилась.

Я едва могла уложить в голове, что он собирался сделать, когда Ревик кивком головы показал кому-то подойти ближе. Я почувствовала, как всё моё тело напряглось, мышцы превратились в камень.

Затем Ревик ласкал меня обеими руками, и его свет источал ободрение.

«Ты хотела этого, — мягко послал он. — Ты хотела этого, Элли. Ты просила меня об этом. Позволь мне сделать это для тебя, пожалуйста. Я уже не смогу после того, как мы начнем трахаться».

Я ощутила, как свет и дурное предчувствие в моём свете усиливаются.

Затем Рэдди сел рядом с нами, и я почувствовала, как эта боль превратилась в некое подобие паники. Я не знала, о каком именно моём желании говорил Ревик.

Я не знала, какого чёрта он...

Но Ревик уже наклонился к уху Рэдди, говоря едва слышно, уговаривая, бормоча на прекси. Однако это было не настолько тихо, чтобы я не расслышала, и я осознала — Ревик хочет, чтобы я это услышала; в его свете присутствовала некая просьба о разрешении.

— Моя жена хочет посмотреть, как я тебе отсасываю, брат, — сказал он, глянув на меня. Когда я не пошевелилась и не покачала головой в ответ на его вскинутую бровь, он посмотрел на Рэдди.

— Тебя это устраивает, брат? — спросил он.

Свет Рэдди выпустил густой импульс жара, который был таким интенсивным, что у меня перехватило дыхание.

Прежде чем я успела обдумать слова Ревика, другой разведчик уже расстегивал свой ремень, и его рвение превратилось в агрессивную спешку, а пальцы свободной руки Рэдди сжались в моих волосах.

Как только он справился со своими брюками, он другой рукой сжал волосы Ревика.

Агрессия в его свете усилилась.

— Не злись на меня, если я буду смотреть на твою жену, — пробормотал Рэдди, по-прежнему сжимая волосы Ревика. Он наклонился ближе и покрыл поцелуями его лицо. Его ладонь в моих волосах сжалась крепче, а потом я увидела, как он посмотрел на моё лицо и снова глянул на Ревика. — И я буду смотреть на тебя тоже, брат, — сказал он тише. — Обещаю тебе, я буду смотреть. Но я не смогу ничего с собой поделать... не злись, пожалуйста.

Я ощутила в Ревике боль от его слов, но он лишь кивнул.

Затем он опустил рот.

Я наблюдала, затерявшись в спутанном комке эмоциональных реакций, ожесточённо ударивших по моему свету. Как только я осознала, что он делает, и что он не просто играет с идеей, а действительно делает, моя боль усилилась в разы и превратилась в интенсивную ревность, пока я наблюдала.

Думаю, какая-то часть меня не могла поверить. Та же часть также не могла отвернуться.