Бабушка одобрительно кивает и ставит передо мной тарелку с яичницей и тостами. И беконом. Затем садится напротив нас и отхлебывает из бутылки с водой.

— Бабушка, — спрашивает Чарли. — Ты не собираешься есть?

Ее бабушка поднимает бутылку воды.

— У меня все есть.

Чарли поворачивается ко мне.

— Бабушка любит воду. Просто обожает. Она говорит, что наше тело состоит из воды и если мы не будем пить ее достаточно…

— Мы превратимся в вяленую говядину, — заканчивает старуха за Чарли.

— Ну, — говорю я, думая, что старуха не в себе, — каждому свое.

— Вот именно! — кричит бабушка, болтая воду внутри бутылки.

Я наклоняюсь над тарелкой Чарли и беру ломтик хрустящего бекона, представляя, как он будет таять во рту.

Старуха подпирает рукой подбородок и мечтательно произносит:

— Я не видела таких мышц с тех пор, как встретила моего Руди, упокой Господь его душу, — Кажется, что она говорит сама с собой, но я слышу каждое слово. — Темные волосы, голубые глаза и загорелая кожа, словно поцелованная солнцем.

Смотрю на Чарли, которая прячет лицо в ладонях.

— Бабушка, пожалуйста.

Понятия не имею, на что она жалуется. Мне начинает нравится эта старушка, хотя очень сомневаюсь, что она так свободно бросалась бы комплиментами, если бы узнала кто я. На самом деле если женщина заметила бы мои татуировки — дракона на спине или дерево от локтя до плеча, она бы взбесилась.

Чарли встает, подходит к бабушке и целует ее в лоб. Она задерживается, как будто не хочет оставлять ее.

— Увидимся после школы, — говорит девушка, наконец.

У входной двери Чарли закидывает на плечи неоново-зеленый рюкзак. Я вздрагиваю. Все знают, что рюкзак нельзя носить на обоих плечах. Это выглядит слишком по-ботански.

Чарли смотрит на меня и поджимает губы, словно решая что-то. Затем она говорит:

— Ты… ты хочешь пойти в школу вместе? Ничего страшного, если нет. Тебе, наверное, нужно зайти домой и взять кое-какие вещи. Или, может быть, ты начнешь учиться только в следующем семестре.

Каждая фраза звучит как вопрос. Криво ухмыляюсь.

— Иду с тобой.

Чарли улыбается, как сумасшедшая, и я перестаю улыбаться, когда замечаю, что ее щеки становятся ярко-красными от волнения. Так вот, как «это» происходит.

Подхожу к старушке, глажу ее по спине и благодарю за завтрак. Старикам нравится физический контакт, и мне кажется, что бабуле Чарли он нравится больше остальных.

Женщина хлопает глазами.

— Не за что.

Запах рома обрушивается на меня как ураган. Значит, бабушка потягивает ром, да? Может, татуировки и не взорвут ей мозг. Я пристально смотрю на нее, и лицо бабули вытягивается, когда она понимает, что я знаю. Подмигиваю и сжимаю ее плечо.

«Твой секрет в безопасности со мной», — говорю я, не произнося ни слова.

Чарли заглядывает на кухню, и улыбается солнечной улыбкой, наблюдая за мной и старушкой. Она слишком наивна, чтобы понять, что ее бабушка пьяница, и я не собираюсь ей рассказывать. Во всяком случае пока не собираюсь.

Когда Чарли выходит из дома, она спотыкается о порог и едва не падает лицом на землю. Я закатываю глаза. Как это возможно, что из всех людей в этом мире, я пришел забрать именно эту душу?