ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Лес был жутким местом, когда оставался один. Такако никогда не была в лесу одна. Рю был прав. Этот лес был живым. Сначала этого не было видно, но разнообразие звуков было поразительным. После того, как Рю ушел, она обнаружила на земле мертвую ветку, достаточно легкую, чтобы она могла поднять ее и взмахнуть, достаточно тяжелую, чтобы она могла убедить себя, что это было оружие.

В течение дня ей удавалось чем-то занять себя, она отходила от дерева недалеко в поисках еды. Рю оставил ей запас мяса, но она наслаждалась разнообразием ягод, чтобы не есть только сушеное мясо.

Ночью было трудно. Из-за того, что она могла лишь прятаться в дереве, она вздрагивала от каждого звука, и каждая хрустнувшая ветка казалась ей убийцей. Ей хотелось жить в мире, где это было бы так же нелепо, как звучало. Звуки леса не давали ей уснуть ночью.

Такако почувствовала, как ее плечи расслабились, когда она увидела, что он возвращается. Но теперь, когда она была в безопасности, ее гнев расцвел. Он отнял у нее все, что было ей дорого, и оставил в лесу одну. Он был обязан лучше с ней обращаться.

Из-за девушки не стало легче. Сначала Такако подумала, что это был труп. Было очень много крови. Но девушка была жива, и Рю не хотел много о ней рассказывать. Он просто уложил ее и сам пошел спать, даже не спрашивая, как Такако. Мужчины.

Такако презрительно посмотрела на новоприбывшую. Она напоминала Такако Рю. Она была среднего роста, худая. Она была сильной. У нее были темные волосы до плеч и невероятное количество порезов и синяков по всему телу. Такако была удивлена, что она все еще была жива. Конечно, что Рю был в крови.

Рю спал недолго. Он явно умел просыпаться по своему желанию. Поднявшись, он развел костер и попросил Такако помочь снять с девушки одежду. Такако уже хотела сделать замечание, что Рю вел себя как свинья, но увидела серьезность в его глазах. Это был тот же взгляд, который она видела после их последней встречи с Орочи. Такако позволила замечанию умереть на языке и помогла ему.

Они принялись за работу, сняли с девушки одежду с максимальной осторожностью. От крови одежда прилипла к ее телу в нескольких местах, и Такако морщилась каждый раз, когда отрывала с одеждой присохшую кровь. Они промыли раны и постарались их перевязать, хотя у них не хватило бинтов на все порезы. Им пришлось перевязать те, которые выглядели хуже всего.

Работа была утомительной, но дала Такако чувство удовлетворения. Исцеление было стоящим делом, и она с оптимизмом смотрела на свою работу. Если они смогли предотвратить заражение, девушка выздоровеет без особых проблем. Во время работы Такако заметила, что многие новые шрамы лежали поверх старых. Кем бы ни была эта девушка, она пережила несколько жестоких избиений.

Следующие несколько дней Рю хранил странное молчание. У девушки, которую звали Морико, после первой ночи поднялась температура. Такако и Рю по очереди заботились о пациенте, пока другой трудился для выживания. Рю охотился и чистил добычу, а Такако готовила, сушила мясо и собирала еду в лесу. Хотя все время они проводили в относительной близости друг к другу, Рю отвечал на вопросы Такако кратко, без деталей.

Его молчание злило Такако. Они прошли многое, и она заслуживала его честных ответов. Что-то произошло в его походе, и не только встреча с раненой девушкой. Ей надоело чувствовать себя так, словно она вообще не понимала мир вокруг себя.

Такако старалась отложить вопросы до пробуждения Морико. Тогда она получит ответы. До этого она держалась на расстоянии, не лезла в мысли Рю. Ее злило, что он не переживал за ее состояние так, как за Морико. Дни без него были тяжелыми, и его возвращение не сделало ничего проще.

Морико проснулась через три дня и медленно, но уверенно, стала выздоравливать. Надежды Такако, что Морико прояснит ситуацию, быстро рухнули. Рю принес человека, который молчал больше него. Такако думала, что они отправятся в путь, когда Морико очнется. Но никто не разделял ее мнение. Их обоих устраивало место, где они были.

Все это усиливало разочарование Такако. Ей не хотелось жить в лесу, и ей не нравилась неопределенность, в которой она находилась. Она хотела знать, что они собираются делать. Ее настроение не улучшилось от фрагментов истории Морико.

После этого Такако поняла, почему Рю ничего не сказал ей. Морико была клинком ночи, о ней знал лорд Акира, ее обучил Орочи. И Рю убил еще одного важного человека в Королевстве. Как будто он пытался обрушить на их головы всю мощь армии. И не только армии, но и системы монастырей, какая была в Трех Королевствах.

Но Рю реагировал на ее гнев и продолжал безразлично относиться к потенциальной опасности. Его внимание было сосредоточено на Морико и ее исцелении. Такако была в ярости из-за того, что ее втянули в чужой бой, и она превратилась в преследуемого преступника, хотя не сделала ничего плохого. Она злилась, потому что боялась, и хотела, чтобы Рю разделял ее страх и гнев.

Пока Морико поправлялась, они с Рю проводили все больше времени вместе, распаляя гнев Такако. Морико наблюдала за тренировками Рю и попросила присоединиться к нему. Рю согласился, будто забыл, что Морико была ученицей Орочи.

Весь день Такако слушала, как дерево билось об дерево. Они не тренировались с мечами, предпочитали деревянное оружие, и Такако хотела напомнить им, что это все еще было оружие. Оба они возвращались в синяках, потные и счастливые.

Разговоры за едой были почти всегда о технике и их общей истории клинков ночи. К их чести, отметила Такако, они пытались включить ее в разговор, но, хоть она знала Рю дольше и через многое прошла с ним, его связь с Морико была сильнее.

Ее удивила ревность. Последние несколько месяцев она пыталась держаться от него подальше. Теперь, когда разлука происходила, она обнаружила, что скучала по Рю. Старая поговорка «что имеем — не храним, а потерявши плачем» оказалась верной. У них двоих тоже было то, чего Такако не могла коснуться. Они видели мир одинаково своим чувством. Рю пытался описать это ей, но Морико понимала это. Такако теряла последнюю связь с миром.

* * *

Холодным утром Рю собрал их вокруг ревущего костра. Много поленьев лежало неподалеку, и Такако угадало, что пришло время принять решение.

— Нам нужно решить, как двигаться дальше, — Такако мысленно рассмеялась. Это она ценила в Рю. Он не юлил, а переходил сразу к делу.

Морико оторвала взгляд от огня.

— Это если я с вами. А если я захочу уйти?

Ноздри Такако раздувались, она мрачно посмотрела на Морико. Рю рискнул всем, чтобы спасти ее. Она была обязана ему жизнью. Как она смела сомневаться, будут ли они вместе? Такако спохватилась. А как же ревность? Может, даже лучше, если они с Рю будут одни.

Рю заговорил медленно, осторожно выбирал слова. Такако видела, что ему было тяжело в роли лидера этой маленькой группы.

— На тебя будут охотиться за то, что произошло в Упорстве, как и на нас — за мои действия. Хоть ты будешь не такой подвижной с группой, думаю, вместе нам безопаснее. Но выбирать тебе. Я не требую твою жизнь.

Такако была удивлена. Она знала традиции воинов. Солдат, которого спасал другой, считал, что его жизнь принадлежала спасителю. Рю сразу отказался от власти над Морико.

Морико тоже была удивлена.

— Почему ты не претендуешь на это? У тебя есть право.

— Да. Но я считаю, что каждый сам принимает выбор. Если останешься с нами, я хочу, чтобы это было твоим выбором. Если не хочешь оставаться, уходи. Шигеру любил сравнивать жизнь с боем. Или отдайся всей душой, или умри.

Морико кивнула, больше не говорила.

Рю не успокоился.

— Твой путь — только твой. Ты выберешь остаться с нами?

Морико не ответила сразу, и Такако тишина казалась невыносимой. Казалось, прошло много времени, и Морико сказала:

— Думаю, я с вами. Посмотрим, куда это приведет.

Рю кивнул. Этого ему хватало.

— Я думал об этом несколько дней и вижу два варианта. Первый — бежать. Мы найдем укрытие, где нас никто не отыщет. Может, вне Трех Королевств, но мы будем бежать, пока не оторвемся от всех преследователей.

Такако нравилась эта идея. Она считала, что кровопролитие вело только к кровопролитию. Если они не будут бежать, это лишь продолжит цикл кровопролития и жестокости, которую они уже испытали.

— Второй вариант — нападать. Убрать Орочи, пока он не убил нас.

Морико глядела на Рю, и сердце Такако сжалось от решимости в голосе Рю. Что бы ни выбрала она, было ясно, что он хотел делать.

Морико сказала:

— У Орочи поддержка лорда Акиры. Если решишь пойти за ним, может, окажешься против всего королевства. Орочи, пожалуй, самый ценный воин Акиры. Он не просто поразительный воин, он может охотиться на других клинков ночи. Он один может гарантировать продолжение правления Акиры.

Рю пронзил Морико взглядом.

— Эта мысль приходила мне в голову.

Морико не была уверена.

— У меня смешанные чувства к Орочи, но я хочу убрать монастыри.

Такако глядела на них, раскрыв рот. Один из них хотел напасть на все королевство, а другой хотел разбить систему, которая охватывала все Три Королевства. У обоих были амбиции, но кто-то должен был напомнить им о разуме.

— Вы понимаете, о чем говорите? Рю, ты хочешь разбить королевство, а Морико хочет убрать систему, на которую полагаются все три Королевства. Вы не понимаете, что это посеет больше хаоса и принесет больше боли и разрушения не только вам, но и всем, кто живет в Трех Королевствах?

Они посмотрели на нее, потрясенные эмоциями ее всплеска.

— Вы не видите, что жестокость ведет к большей жестокости? Рю убил юношу, чтобы спасти меня, и Орочи пришел и убил Шигеру. Теперь Рю хочет отомстить. Морико, настоятель напал на тебя, и ты убила Горо. Настоятель убил бы тебя, но Рю убил настоятеля. Жестокость несет еще больше жестокости. Почти все, кого я знала, мертвы, потому что никто не смог отступить и увидеть, какую боль принесли их действия!