– Извини.

– Перестань, – сказал Патрик. – Двадцатка могла бы прокормить меня много дней. Одному человеку это может показаться незначительным, но для другого это может изменить жизнь.

Я откинула голову на спинку сиденья и смотрела, как мимо проносятся здания, а Патрик вел машину.

– Ты прав.

Патрик не ответил, но в моем сознании я услышала голос Стерлинга, говорящий мне, что он прав.

Вскоре мы свернули в гаражный туннель и скрылись за металлической дверью. Когда Патрик, наконец, припарковался, я снова оглядела все машины, гадая, дома ли Стерлинг. Я не знала, кто с ним сегодня и куда он ушел.

– Стерлинг дома? – спросила я, когда Патрик открыл мне дверь.

– Да, мэм.

– Арания, – поправила я.

На сегодня мы закончили с «Полотном греха».

– Дома, – сказал Патрик, положив ладонь на датчик рядом с лифтом.

Казалось, что подъем на 96-й этаж займет больше времени, но это не так. Когда лифт остановился на том, что значилось, как «Р», Патрик придержал двери открытыми.

– Спокойной ночи, Арания. Утром я буду на кухне.

– Разве ты не войдешь?

– Нет, думаю, Спарроу ждет только тебя.

Эта новость не должна была заставить меня улыбнуться или желудок сделать сальто, когда я вышла из лифта, но это произошло.

– Спокойной ночи, Патрик.

По мраморному полу тянулись красные лепестки роз.

Кто знал, что Стерлинг Спарроу может быть романтиком?

Шаг за шагом я следовала за ними. Они не повели меня наверх, а провели мимо лестницы на кухню. Все еще неся сумочку и сумку с ноутбуком, я остановилась у входа. Комната передо мной была окрашена в золотистый цвет вечернего солнца. Чудесный аромат наполнял пространство, но еды нигде не было.

Прислонившись к барной стойке, скрестив руки на широкой груди, стоял мужчина, от которого у меня перехватывало дыхание и учащенно билось сердце. Вечернее солнце, словно поставленное фотографом, придавало его порочно красивым чертам лица еще более выразительный оттенок. Стерлинг Спарроу мог бы стать моделью для журнала.

Костюм, в который он был одет на Мичиган-Авеню, исчез, сменившись джинсами с низкой посадкой и серой футболкой, которая мне очень нравилась. Посмотрев вниз на его длинные ноги, я увидела, что он босой, напомнив мне о прошлой ночи, но, когда я посмотрела вверх, его темные волосы были сухими и волнистыми. Когда наши глаза встретились, его улыбка сделала со мной то, что я не могла описать.

– Добрый вечер, солнышко.

Глубокий тенор еще больше скрутил мои внутренности.

– Добрый вечер, – осторожно ответила я, на мгновение прикусив губу. – Что все это значит?

Он шагнул вперед, его большие руки легли мне на талию, он притянул меня ближе.

– Вот каково это – иметь кого-то, к кому можно вернуться домой. – Мои щеки покраснели. – Это, – продолжал он, – начало моей попытки исправить то, чего не произошло прошлой ночью.

– То, чего ты не допустил, – поправила я.

– Ты дашь мне еще один шанс?

Моя улыбка стала еще шире, когда я опустила свою ношу на пол.

– Ты все лучше справляешься с просьбами.

Он пожал плечами.

– Я стараюсь.

Он мог стараться, и мне нравились его попытки.

Стерлинг провел пальцем от уха вниз по моей шее, и я наклонила голову, давая ему доступ. Его прикосновение медленно переместилось ниже, дразня край моего округлого выреза. Каждый дюйм прожигал след, заставляя мою кожу пылать и твердеть соски.

– Второй шанс или ужин?– спросил он. – Лорна оставила нам в духовке что-то очень вкусное.

Я подняла руки и обняла Стерлинга за шею.

– Ужин может подождать.