Глава 28

Аннабель

26 лет назад.

Колокольчик на входной двери офиса мотеля звякнул, когда дверь открылась, и в комнату вместе с Дэниелом вошел холодный воздух и снег.

– Энни, что ты делаешь?

Я перевела взгляд с мужа на телефон, который держала в руке.

– Где ты был?

– Возвращайся в комнату.

– Нет, я уезжаю домой.

Его лицо посуровело.

– Я сказал, вернись в комнату.

Мой взгляд упал на женщину за столом. Может, девушка была лучшим описанием. Она была миниатюрной и не старше двадцати пяти лет. Она смотрела на нас большими глазами. Мне пришлось уговаривать ее разрешить мне воспользоваться телефоном мотеля. Сначала она сказала мне на ломаном английском, что это противоречит их политике.

– Мэм, – сказала она, – вы вернетесь в комнату. Нам не нужны неприятности.

Я выпрямилась.

– Никаких неприятностей нет. Мне нужно связаться с моей невесткой. Она мне поможет.

Дэниел подошел и взял у меня телефон.

– Энни, дороги становятся все хуже. Мы никуда не денемся, и никто не сможет к нам добраться.

Я закрыла глаза, когда мой живот сжало. Доктор назвал их схватками Брэкстон-Хикса⁵. У меня они были последние несколько недель, но с тех пор, как появился сотрудник ФБР и эта импровизированная поездка, они стали сильнее. Их частота по-прежнему была редкой.

– Дэниел, мне нужно к врачу.

Он склонил голову набок.

– Пойдем в комнату. Мы позвоним ей.

– Как? У нас нет телефона.

– У вас в комнате есть телефон, – вмешалась молодая леди. – Вы пойдете туда.

– Он не работает. Вот почему я пришла сюда.

Дэниел вытащил из кармана прямоугольный телефон, нижняя часть которого была повернута наружу, чтобы говорить, а кнопки набора были спрятаны под ней.

– Пойдем в комнату.

– Где ты это взял?

Его глаза закрылись, он выдохнул.

– Пойдем в чертову комнату.

Я повернулась к даме за стойкой и потянулась за листом бумаги и карандашом. Нацарапав что-то на бумаге, я протянула ее ей.

– Пожалуйста!

Она взяла бумагу.

– Никаких проблем. Теперь идите.

Я снова посмотрела на Дэниела.

– Ты собираешься вернуть меня домой.

Это был не вопрос.

Он снова открыл дверь, толкая ту наружу против усиливающегося ветра. Еще больше снега и холодного воздуха наполнило офис, когда он жестом пригласил нас уйти. Склонив голову перед ледяной крошкой, забрасывающей мне лицо, я неуверенно ступила на тротуар.

– Позволь помочь тебе, – сказал он, взяв меня за руку. – Улица покрывается льдом.

Я плотнее закуталась в пальто, держа мужа за руку. Пока ветер и снег хлестали вокруг, я стиснула зубы и спросила:

– Где ты был?

Открыв дверь в комнату, которую он снял, Дэниел подождал, пока я войду.

– Что, черт возьми, ты дала этой девушке?

– Свое имя, имя и номер Полин. Я попросила ее позвонить Полин.

Дэниел хмыкнул, запирая дверь.

– Какого черта ты не понимаешь, что происходит?

– Ну, в основном потому, что я не знаю, что происходит. Я до смерти боюсь, что у меня начнутся схватки, а ты держишь меня в каком-то богом забытом месте посреди снежной бури.

– Сними пальто, – сказал он. – Позволь мне попытаться объяснить подробнее. Ни Полин, ни Рубио не смогут добраться до тебя. Никто не может. Только не на этих дорогах.

На глаза навернулись слезы.

– Будь ты проклят, Дэниел. Когда я проснулась, а тебя уже не было… – у меня перехватило дыхание. – …я думала, ты оставил меня здесь.

Он подошел ближе, но я отпрянула.

– Не смей меня трогать.

Отступив, он потянулся за моим пальто.

– Могу я помочь тебе снять это?

Я кивнула.

– Энни, я думал о том, что ты сказала. Как ты можешь не знать того, что знаю я, ведь если бы ты знала, они могли бы считать тебя соучастником, обвинить в заговоре с целью совершения преступлений.

Я не хотела слышать ничего из того, что он должен был сказать о том, что он знал или что сделал. Мне нужно было знать, что он поможет нам вернуться домой.

– Куда ты ушел? Ты собирался меня бросить? Нас?

– Нет, – сказал он, снимая свое и стряхивая снег с наших пальто.

Он удрученно присел на край кровати.

– Я ходил в Кембридж.

– В Кембридж? Кембридж, Висконсин? – Мой разум пытался что-то осмыслить.

– Где мы поженились?

Он кивнул.

– Наверное, я хотел с кем-нибудь поговорить. Я разговаривал с преподобным Уоткинсом.

– Человек, который нас обвенчал, все еще там?

Дэниел снова кивнул.

– Церковь небольшая, но она внесена в Национальный реестр исторических мест и занимает выгодное положение. Он сказал, что ему предлагали большие церкви, но он не хочет уходить.

– Почему ты рискнул отправиться туда в такую погоду?

Он не ответил, а продолжил свой рассказ.

– Преподобный Уоткинс помнит нас. Он говорил о том, что дождь прекратился в тот день, когда мы поженились. Было предсказано, что ливень продлится весь день, но ты помнишь? – с надеждой спросил он. – За два часа до церемонии небо прояснилось. Как будто Бог говорил нам, что все получится.

Я села в одно из виниловых кресел и откинулась на спинку.

– Я не уверена, что это правда. Мне страшно.

– Он дал мне телефон и немного наличных.

– Зачем? У нас есть деньги, – сказала я.

– Мы не можем получить к ним доступ или…– Дэниел опустил голову на руки. Локти его покоились на распростертых коленях. – Я не скажу тебе, кто игроки. Тем не менее, ты должна понимать всю серьезность ситуации. Информация, которую я нашел о том парне, о котором говорил тебе… мы спасли его, вытащили оттуда. – Дэниел глубоко вздохнул. – Я знаю, что ты не говоришь и не можешь говорить о своих делах, но несколько месяцев назад у тебя был один случай, который тебя расстроил.

Теперь была моя очередь кивнуть.

– Когда об этом были опубликованы новости, каналы сообщили, что они пролили свет на проблему эксплуатации детей и торговли ими.

Я ахнула.

– Этот мальчик… это он?

Дэниел медленно кивнул.

– Да. Мы вытащили его, но не смогли… мы не могли помочь другим. Те, кто управляет этим, кто получает прибыль, кто использует…

Его глаза расширились и остекленели.

– Энни, они убьют меня, если я попытаюсь спасти еще кого-нибудь. Я не должен был найти то, что нашел: улики, имена и причастные организации. У меня есть все. – Он встал и принялся расхаживать по комнате. – Я думал, что, может быть… казалось, это наш «золотой билет». Знание – сила. Так ведь? – Он не дал мне ответить. – Я думал, это знание может или поможет мне, даст мне гребаную силу на этот раз. Я имею в виду, что если я не смогу спасти детей, то смогу помочь нам, верно?

– Нет, – уверенно ответила я. – Как ты вообще…

– Он не сработал. Мой план... – он покачал головой. – ...У меня не было выбора. Они заставили меня отказаться от своих показаний.

– Значит, все кончено?

– Нет, Энни, в этом-то и проблема. Это никогда не закончится. Я – обуза, а это значит, что мы всегда в опасности. Они не верят, что я отдал все улики. Они подонки и считают, что я сделал копии.

– Но ведь ты этого не сделал, верно?

– А ты как думаешь? – спросил он. – Они угрожали тебе и Арании.

Я попыталась понять.

– А Рубио знает?

– Нет, не все.

– Аллистер Спарроу?

– Не все. Я попытался воспользоваться одним из них – черт, Аннабель, я облажался.

– А я...– сказала я, думая о своем сообщении Полин. – … Я попрошу ту девушку в офисе позвонить Полин. Она знает?

– Сомневаюсь, но она расскажет Рубио. На данный момент я не уверен, что мы можем доверять ему нашу безопасность.

– Ты бы доверился Аллистеру больше, чем своему шурину?

– Черт возьми, нет, – сказал Дэниел. – Теперь все так запутано, что в этом замешаны федералы. Если бы у них было то, что есть у меня… – Он встал и подошел к окну. Обернувшись, он спросил: – Как ты себя чувствуешь? – Он указал на мой огромный живот. – С ней все в порядке?

– Даже не знаю. Схватки Брэкстона-Хикса сильнее, но ритма пока нет.

Он кивнул.

– Мне очень жаль. Это не должно было причинить боль ни тебе, ни ей. Я хотел дать тебе то, что никогда не считал возможным. Речь идет об астрономических деньгах. Я подумал, если бы мы могли получить долю… – Он покачал головой. – Я отвезу тебя обратно к доктору Джейкобсу, и все будет хорошо… – Его кадык дернулся. – Я попробую еще раз. Я дам им все, что они захотят. Я сделаю так, чтобы это сработало.

Я подошла к окну и взяла мужа за руку. Хотя был день, видимость была минимальной.

– Я не вижу ни дороги, ни движения.

– Это потому, что здесь нет никакого движения. По радио в машине я услышал, что US-90 закрывают. Примерно в двух милях отсюда я видел небольшую закусочную. Табличка «открыто» была по-прежнему освещена. Я могу попытаться добраться туда и принести нам еды.

Я крепче сжала его руку.

– Я не хочу, чтобы ты оставлял меня снова.

– Тогда пойдем со мной. Мы пойдем медленно.

Он положил руку на Аранию.

– Мы позаботимся о вашей безопасности.

– Ладно.

Через полчаса мы уже сидели в классической кабинке маленькой забегаловки для мам и пап. Пол был выложен белыми и черными плитками, через которые прошли толпы посетителей. Стены были обесцвечены жиром, исходящим от различных видов мяса, шипящих на большой сковороде. Фасад здания, выходящего на дорогу, был сплошь из окон. За ними продолжал падать снег.

В тот момент я просто испытала облегчение оттого, что муж не оставил нас одних, и у нас была еда.

Официантка, которая приветствовала нас, сказала, что, поскольку она и повар застряли, они решили держать закусочную открытой для застрявших путешественников. В настоящее время было минимум постоянных клиентов.

Вдоль барной стойки, обращенной к большому грилю и спине крупного мужчины, одетого в засаленную белую поварскую форму, сидели трое мужчин, сидевших по меньшей мере в табурете друг от друга. Напротив нас в ресторане расположилась семья из четырех человек. Мать и отец казались измученными, однако их дети были благословлены избытком энергии.

– Что вам принести, ребята? – спросила официантка.

Морщины выдавали ее возраст, а стройное тело заставляло меня думать, что жвачка, которую она жевала, была просто заменой сигарет, которые она предпочитала.