Глава 9

ГВИНЕВРА

Третий День рождения Альберта отмечался с размахом.

После дня, полного красочных впечатлений, он едва стоял на ногах, и я была рада, что именно я повела его укладывать спать с наступлением темноты, потому что мне не нравилось пребывать в окружении людей, ненавидящих мой вид. С этим прекрасно справлялся Луи. Я выдержала это вместе с ним.

Я чувствовала все его эмоции, когда ему приходилось говорить ужасные вещи. Голос Александра был полон надежды и воодушевления, что его влияние всё-таки сказывается на сыне.

Но ночью моя магия избавила его душу от тьмы, и он спал как убитый.

Я тоже сильно вымоталась и заснула быстро.

На следующий день он вернулся в нормальное состояние, ну, или близкое к нему. Королева расхваливала Магдель: какой прекрасный пример она подавала вчера на балу.

И что она вела себя как настоящая королева, хотя никогда ей уже не станет.

Я знала, что за всем этим стоит Александр.

Королева была уязвима и внушаема в своей скорби по старшему сыну, к тому же готовая пойти на всё ради мужа. Даже ставить меня в неудобное положение, заставлять сомневаться в любви Луи.

Но я не поддавалась.

Я просто поблагодарила Магдель за то, что взяла на себя мои обязанности, но Альберту нужна была мама.

Презрительный взгляд королевы мгновенно смягчился при звуке имени внука.

Она любила его всем сердцем.

После того дня время летело быстро. И каждый раз, когда король отправлялся в военный поход, я надеялась, что он не вернётся.

Но он был не из тех, кого легко убить.

Он всегда возвращался с вдвое меньшим количеством людей, которых брал с собой в поход.

Для него они просто пешки, не более.

А после каждого похода он на протяжении нескольких недель каждую свободную минуту проводил в подземельях.

Я так радовалась, что Альберт не слышит рёва драконов, которых истязают внизу. Ему бы точно снились кошмары.

Наступила осень, с ней пришли нескончаемые ливни.

Каждый раз, глядя в окно, Альберт и Луи расстраивались. Они так похожи друг на друга.

А ещё началась эпидемия коклюша. Мои драконьи инстинкты требовали спасать людей.

Мне было сложно их подавлять. Мне становилось плохо каждый раз, когда до меня доходили вести о том, сколько детских жизней унесла эта болезнь.

— Луи, я не могу просто сидеть и ничего не делать. Это против моей природы.

— Прошу тебя, умоляю, не надо. Тебя могут заметить и сообщить об этом моему отцу. Пожалуйста, любимая. Я не смогу простить себе, если что-нибудь случится с тобой или Альбертом.

— Я так не могу, — по щекам потекли слёзы, Луи крепко прижал меня к себе.

Мне всегда становилось спокойнее в его присутствии.

Жуткий кашель донёсся из комнаты Альберта. Мы с Луи застыли.

Утром с ним всё было хорошо.

Я отмерла и бросилась к его кроватке.

С ним сидела няня. Он плакал и кашлял одновременно.

— Я позову лекаря, — сказал Луи и выбежал из детской.

Я взяла Альберта на руки и прижала к груди.

Когда он кашлял, чешуйки под моей кожей приходили в движение. Мне нужно взять себя в руки или убежать куда-нибудь, пока я не превратилась в дракона.

Луи вернулся и сразу заметил, как дрожат мои руки.

Он понимал, в каком я состоянии. Альберт — мой сын. Я не могу сдерживать дракона, когда ему нужно исцеление.

— Иди, — прошептал Луи, и я сбежала в соседнюю комнату, откуда вылезла через окно на крышу восточного крыла.

Я стянула с себя одежду — к счастью, уже ночь и кругом темно, — и затем взмыла в небо. Я летела всё выше и выше, так быстро, как только позволяли мне крылья, вознеслась над облаками и осталась там, пока не успокоюсь достаточно, чтобы вернуться в человеческую форму.

Я чувствовала запах болезни в воздухе.

Смерти тысяч детей обжигали мои ноздри.

Я могу это исправить, но не делаю этого.

Слушаюсь своего мужа и отворачиваюсь от того, для чего я была рождена.

Вот почему я не смогла сдержаться сейчас с Альбертом. Вполне возможно, что именно из-за меня он и заболел.

Нельзя идти против высших сил.

Я вернулась в наши покои рано утром.

Там уже был лекарь, когда я вошла. Луи сидел рядом с Альбертом, пытаясь сбить лихорадку.

Я чувствовала себя совершенно беспомощной, но лекарь дал нашему сыну множество снадобий, и всю следующую неделю мы делали всё, что в наших силах.

Лекарь приходил каждый день, но состояние Альберта не улучшалось.

Я постоянно оглядывалась на Луи, умоляя его глазами, но он качал головой.

Он позволит нашему сыну умереть, лишь бы сохранить наш главный секрет.

Я не могла этого понять.

Тяжелее всего стало, когда Альберта изолировали от всех.

Часть замка закрыли на карантин. Даже нам нельзя было заходить.

Никто не мог к нему попасть.

Луи пытался ободрить меня каждую ночь.

Мой бедный мальчик вот-вот умрёт, а его папа всё ещё намеревается сохранить секрет матери любой ценой.

Но это моё дитя. Любовь дракона глубже, чем у кого-либо из людей. Не знаю, унаследовал ли от меня Альберт эту черту, но я не дам ему умереть, если могу исцелить.

Я дождалась, когда все в замке уснут. В том числе Луи.

Это мой единственный шанс прокрасться в комнату Альберта и сделать то, что должна.

Я никого не встретила по пути. Проскользнула мимо стражи, спящей на входе в карантинное крыло.

На носочках добралась до детской Альберта. Мне захотелось разрыдаться на месте, когда я увидела, как он исхудал.

Он был весь в поту, мучимый лихорадкой, и совсем не походил на моего мальчика.

Я даже не знала наверняка, подействует ли на нём мой дар, но я обязана была попытаться.

Я положила руку ему на сердце и почувствовала, как нагревается моя ладонь.

Я закрыла глаза, когда зрачки превратились в щёлочки, и забормотала, призывая свою целительскую способность.

Медленно открыла глаза и посмотрела на Альберта.

Он улыбался мне.

— Мама, — позвал он ангельским голоском.

Слёзы счастья потекли по щекам, я поцеловала его в лобик.

Его маленькие ручонки тянулись к моим щекам, а через секунду он посмотрел куда-то через моё плечо.

Его улыбка стала шире, словно он увидел то, что любит больше всего на свете. Или, скорее, самого любимого человека. И мой наихудший кошмар.

ЛУИ

Сработала сигнализация. Дракон в замке.

Я оглянулся на Гвен, но её не было в постели.

Невидимая рука сжала моё сердце.

Что ты наделала, Гвен?

Я выбежал из покоев, понёсся по коридору к северному крылу, откуда доносился крик отца.

Влетев в комнату, я увидел его вместе с Альбертом, которого держал одной рукой.

Он всё знает.

Альберт повернул ко мне голову, и я ахнул.

Он больше не выглядел больным.

— Хорошо, что ты решил к нам присоединиться. У нас тут завёлся предатель.

— Зачем ты забрал его из карантинного крыла? — я подошёл к Альберту и забрал его из рук отца. — Ты в своём уме?

Отец с прищуром взглянул на меня и перевёл взгляд на Альберта.

— Он исцелён, Луи. Я видел это своими собственными глазами.

Я посмотрел на отца, а затем на сына.

— Что ты имеешь в виду?

Отец засмеялся.

— Скажи мне, что ты шутишь.

— Это не смешно, отец. Что произошло?

— Твоя жена… Она использовала магию, чтобы исцелить вашего сына. Магию не из этого мира. Их магию! — взревел он под конец.

— Ты с ума сошёл? — заорал я в ответ.

— Я видел это своими глазами. Я же не идиот, Луи. Гвен — дракон. Понятия не имею, как ей удавалось дурачить нас всё это время. Но это значит, что твой сын наполовину дракон.

Я отвёл руку с Альбертом подальше от него и отступил на лестницу.

— Ты спятил. Твоя ненависть к драконам довела тебя до каких-то бредовых видений. Видишь то, чего нет!

— Бредовых видений?!

Я оглянулся на мать.

— Пожалуйста, скажи, что ты не веришь во всю эту чушь.

Она избегала моего взгляда.

— Гвиневра — дракон. Я видел её глаза, и она исцелила его магией. Драконьей магией.

Я оглянулся. Где же, чёрт подери, Гвен?

— Где моя жена?

— Твоя жена — не человек, и я это докажу, — он показал звериный оскал.

— Где она? — взвыл я, как сумасшедший.

Но отец просто взмахнул рукой, и меня схватили стражи. Няня вырвала у меня из рук Альберта, мальчик начал плакать.

— Пожалуйста, умоляю тебя, — со слезами просил я отца. — Не причиняй им вреда.

— Она дракон, Луи. Ты совсем из ума выжил?

— Нет, это ты из ума выжил. Твоя ненависть к ним заполонила всё и не даёт увидеть правду. Это не они монстры, а ты.

Меч одного из стражей, приставленный к моей шее, рассёк кожу, вызвав обжигающую боль. Кровь потекла на пол.

— Александр! — закричала мама. — Он же твой сын!

— Он больше не мой сын. Он обезумел. Запереть его. Мне нужно подумать, что делать дальше с этим предательством.

Лезвие убрали от моей шеи. Порез продолжал жечься, пока меня волокли прочь.

Меня дотащили до покоев и заперли на ключ.

Мне отсюда не сбежать. Я понятия не имею, где сейчас Гвен или Альберт, и в голове начали крутиться самые тёмные мысли, что когда-либо у меня были. Мысли об убийстве.

Я убью своего отца, если он сделает что-то с Гвен.

Но хуже всего, что он теперь знает. Знает, что драконы могут превращаться в людей. Теперь мой самый страшный кошмар станет реальностью.

Скоро Пейя утонет в крови, и виной всему будет монстр, которым стал мой отец.