Глава 17

Роман

— Я все еще не уверен, что это хорошая идея, — посмотрев в зеркало на Эли, развалившегося на моей кровати, я поправил галстук.

— Ты прав. — Он нахмурился, глядя на меня, но все испортил отзвук королевы драмы в его голосе. — Этот галстук-перебор, определенно плохая идея.

— Эй, я хорошо выгляжу в этом костюме, а это дорогой галстук. — он был не слишком модный, но создавал впечатление, что я серьезно отношусь к встрече.

— Это просто встреча с Престоном, а не с президентом банка или компании из списка Fortune 500. — Простонал Эли и откинулся на подушки. — Ты слишком взвинчен из-за этого.

— Напрашиваешься на порку, Вреднюга?

Эли на мгновение замолчал.

— Возможно.

— Напряженный день? — за те три недели, что мы виделись, я узнал, что он был такой язвой только тогда, когда был чрезмерно усталым, заскучавшим или переутомившимся. Иногда сочетание всех трех.

— Да, — он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Долгая неделя. Мать звонила три раза и отказывается принимать идею о том, что я не приеду. Но на это просто нет времени.

— Если это из-за меня…

Он вмешался, покачивая головой. — Нет, это из-за всего. Престон слишком много работает. Мне нужно сделать шаг и взять на себя более реальную роль в компании, чтобы он мог взять отпуск. Я почти закончил с магистерской программой, но эта последняя часть безумна. И я нашёл новую линию фетиш-одежды, которая мне очень нравится, но мне нужно узнать больше о компании. И у меня нет времени взять отпуск на неделю и сыграть для нее Элайджу. Ей нужно сраное хобби.

— У нее есть хобби — пытаться женить Элайджу. — Когда Эли впервые начал объяснять мне о своём сверхскучном альтер-эго, я решил, что он сошел с ума. Но когда он стал больше впускать меня в свою жизнь, я начал понимать.

Не то чтобы я одобрял, но у меня самого были не самые здоровые отношения с семьей, так что я не считал себя экспертом. Поначалу Эли волновался, что я буду зол или разочарован тем, что он не готов рассказать своей семье о нас, но если уж они даже не знали о его ориентации, беситься из-за того, что они не знали, что мы пара — глупо.

Да и я не похож на парня, которого можно сразу же представить родителям. Это всегда было неловко, и я не ожидал, что когда я познакомлюсь с его семьёй, станет лучше. Раз уж поиск моего имени в гугле означает, что в результатах будет всё о моей сексуальной жизни, глупо ожидать, что все пройдет хорошо.

— Элайджа устал и хочет исчезнуть. Он устал существовать.

И привычка Эли называть Элайджу другим человеком была, мягко говоря, странной.

— Это зависит от тебя, Вреднюга. Она-то не собирается это прекращать.

Его мать была как собака с костью. Одна из тех тявкающих кусающихся шавок.

Она думала, что добивалась своего несмотря ни на что, и ожидала, что люди будут считать её милой и славной. Но в детстве меня укусила одна из этих злых пушистых собак, так что я в любой момент ожидал, что вылезут когти.

Эли надеялся, что она примет, кто он такой и чего хочет, как только он будет готов сказать ей, но он также дал понять, что у него в любом случае есть семья в "Коже и Кружевах", которая поддержит его, если мамаша распсихуется.

— Я знаю. Я разберусь. — Он не взглянул на меня, когда я начал ходить по комнате, но замер,и я понял, что он пытается сказать ещё что-то. Наконец он пересил себя. — Я не хочу там даже прикидываться, что встречаюсь с кем-то другим. И мне не нравится идея быть вдали от тебя, когда у меня даже не будет достаточно уединения, чтобы позвонить тебе.

Он оглянулся, словно ожидая реакции. Я не был уверен, о чём он думает, поэтому подошёл, сел на кровать, и, наклонившись ближе, поцеловал его.

— У нас уже был разговор об этом. Что я сказал?

Наконец-то на его лице появилась улыбка. — Что ты примешь и поймешь, если любое общение, которое там будет, останется чем-то совершенно платоническим. Но что если я даже подумаю о том, чтобы поцеловать кого-то без твоего разрешения, ты спустишь с меня шкуру и оставишь меня в членоклетке на неопределенный срок.

— Я знал, что ты помнишь. — смеясь над насмешливым тоном Эли, я протянул руку, чтобы погладить клетку, которую он снова носил.

Моя королева драмы не выспалась в начале недели и полностью слетела с катушек, сведя всех с ума. Так что он получил клетку назад. Он ныл и скулил, но лежал спокойно, пока я запирал его член, так что я понял, что он не против. Эли нравилось знать, что кто-то достаточно заботится о нем, чтобы время от времени обуздывать его.

— Сколько ещё? — он надулся и прижался ко мне, пытаясь выглядеть мило и соблазнительно.

Это срабатывало эффективнее, чем ему следовало считать.

— Ты и на это знаешь ответ.

— Но ещё два дня? Это же вечность!

— Тогда не надо было доводить до слёз разносчика пиццы. — Говоря это, мне все еще хотелось покачать головой.

— Я сказал, что я прошу прощения... и, должно быть, у него был плохой день, раз он так отреагировал. — Надутый Эли казался более искренним, но это не поможет ему избавиться от клетки.

— Не в этом дело.

— Я знаю, — вздохнув, Эли наклонился и поцеловал меня. — Ты опоздаешь, если не закончишь собираться. Не мешкай больше.

—Умник. — Неохотно встав и убрав руку с его запертого члена, я в последний раз взглянул на себя в зеркало.

Я же не выгляжу слишком расфуфыренным, нет?

Престон недавно звонил и сказал, что хочет обсудить идею моего возвращения на работу в "Кожу и кружева", раз уж мы с Эли больше не пытаемся словесно выпотрошить друг друга. Я был в восторге от того, как он это сформулировал, но не был уверен, что это хорошая идея.

Когда я обратился к Эли, он сказал, что я глупый и слишком волнуюсь. После этого звонкого одобрения моего интеллекта мы сели и обсудили это, как настоящие взрослые, к большому разочарованию Эли. Он считал все это нелепым и не видел в этом никакой проблемы. Как только мы поговорили о "а что, если" и о различных возможностях, я почувствовал себя более комфортно, но всё ещё не был уверен, что это хорошая идея.

Эли снова обозвал меня идиотом, что подарило ему порку, которой он так жаждал, и я согласился на встречу. Я знал, что у Престона будут вопросы, в первую очередь относительно того, насколько я уверен, что смогу работать с Эли, но я думаю, что в наших отношениях мы находимся в достаточно хорошем месте, и все будет хорошо. Как бы я ни дразнил его, что он пытается подтолкнуть нас к свадьбе, мы не торопились. Мы долго обсуждали, чтобы убедиться, что сходимся во мнениях обо всем, от ограничений и до проговаривания того, что мы настроены серьёзно и не собираемся встречаться с другими людьми.

Из-за того, что Эли иногда флиртовал и работал на публику перед камерой, у нас не было жестких традиционных моногамных правил, но зато появились правила о поцелуях и чём-то большем, чем шлепки по чей-то заднице. Ему уже приходилось нарушать это правило.

На прошлой неделе он позвонил мне, и, звуча немного безумно, рассказал, что ему нужно выиграть пари, и он хочет узнать, можно ли ему поцеловать новую модель. Смеясь, потому что он был таким забавным, я дал разрешение, а позже провёл ему допрос с пристрастием. Он заработал сто долларов для ЛГБТ-центра, и новичку пришлось признать, что Эли целуется лучше всех моделей.

Мое вредина был сущим наказанием, но я ни на кого бы его не променял.

— Ладно, я ухожу, но вернусь до прихода клиента. Ты уверен, что ты не против всё подготовить? Мне жаль, что я заставляю тебя работать в твой единственный свободный день на этой неделе. — Эли вызвался помочь с моей первой съемкой в фетиш-будуарном стиле, надеясь, что так будет удобнее. Эли, вероятно, прав, но это отнимет у него много времени.

Встав с кровати, Эли бросил на меня взгляд, ясно давший понять, что он знает, что я откладываю встречу и слишком беспокоюсь.

— Все будет хорошо. Я повеселюсь, преобразовывая твою гостиную, чтобы придать ей соответствующий вид.

Глубоко вдохнув, я кивнул.

— Спасибо.

Поцеловав его долгим поцелуем, я ушёл, пообещав вернуться вовремя, чтобы завершить съёмку. Она должна была быть с очень нервным молодым человеком, который хотел сфотографироваться в паппи-костюме. Он смутно представлял себе, что будет делать с фотографиями, но, похоже, его никто не принуждал, так что я не волновался.

Нервный, да... Принуждаемый — нет.

Я имел предчувствие, что у меня будет много таких клиентов. У друга Дэвина была назначена встреча со мной на следующей неделе. Он осторожно относился ко всей этой идее, пока не увидел фотографии Эли. Это его убедило.

Мы сидели за чашкой кофе и перебирали идеи и снимки, пока у меня не появилось хорошее представление о том, как именно он хочет выглядеть. Он достаточно фотогеничен, так что даже если будет нервничать, фото получатся замечательными. Выбросив из головы работу и бесконечный список дел, который появился вместе с открытием своего бизнеса, я направился к выходу из квартиры и мысленно вернулся к встрече с Престоном. Мне не нужна эта работа; я уверен, что смогу заставить новый бизнес приносить доход. Но когда я узнал больше об Эли и у меня появилось время сделать шаг в сторону от этого безумия, я начал понимать, что скучал по всему этому. Я просто надеялся, что смогу объяснить это Престону.

* * * * *

Улыбаясь, потому что встреча прошла лучше и короче, чем я ожидал, я поднялся по последнему лестничному пролету к своей квартире, готовый сообщить Эли хорошие новости. Я так погрузился в свой собственный мир, что едва не пропустил тот факт, что доносившиеся голоса звучали из моей квартиры.

Остановившись, потому что они звучали слишком знакомо, я подождал у лестницы, чтобы разобрать, кто это.

Кен.

Эли же живьём его съест.

Раздумывая, стоит ли вмешиваться или нет, я быстро понял, что в этом нет необходимости.

Слова Эли были холодными, но профессиональными; если бы я не знал его обычного, почти кокетливого голоса, я бы подумал, что ничего не случилось.