Глава 9

Когда я машу Фениксу на прощание тем же вечером, к моему порогу подходит грязный рыжий кот. Завидев меня, он останавливается. Этот кот — один из тех больших мускулистых самцов, возможно, диких. Он напоминает мне Томаса О’Мэлли из Котов Аристократов.

Я оставляю дверь открытой и прячусь за проходом в гостиную, чтобы посмотреть, пойдет ли он за мной в дом. Может, я смогу его приручить. Он осторожно проходит в коридор и проскальзывает мимо меня на кухню. Я быстро иду к входной двери и закрываю ее.

Когда я оказываюсь на кухне, он сидит в ее центре так, будто я должна его покормить, и это само собой разумеется. Его большие темно-зеленые глаза наблюдают за тем, как я заглядываю в холодильник и решаю, чем поужинать. Думаю, он сможет съесть все, что у меня есть. Мне всегда было интересно, болеют ли кошки и собаки от того, что едят холодные сырые консервы.

Решаю приготовить курицу в соусе из черных бобов с рисом. Интересно, коту это понравится? Как бы там ни было, когда я ставлю большую миску на пол, он ныряет в нее миской и все съедает, будто это нормальная кошачья еда. Он даже вылизывает рис, что необычно, ведь когда бы я ни давала человеческую еду Сэнди, кошке Гарриет, она просто выбирала кусочки мяса, а остальное оставляла в миске.

Поев, большое рыжее нечто садится перед деревянной дверью, ведущей в сад за домом, и вылизывает дочиста лапы и густую неряшливую шерсть. Когда его покормили, он, кажется, стал довольным. На секунду он перестает вылизываться, смотрит на меня и низко громко мяукает, а потом продолжает умываться.

Думаю, он просто готовится к ночи в городе. Напоминает мне кота-повесу. Новая ночь — новая дама. Закончив вылизываться, он начинает скрестись в дверь.

Как по мне, он выглядит как Джеффри, поэтому я решаю звать его именно так. Могу сказать, что полюблю его, если он станет постоянным посетителем. Я встаю, чтобы открыть ему дверь и выпустить его, он уходит. Наверно, этой ночью у него веселья будет больше, чем у меня. Мне нужно проверить большую партию домашних работ, и это не самое веселое времяпрепровождение. На это у меня уходит гораздо больше времени, чем надо бы. Я не могу нормально сосредоточиться, потому что мои мысли занял Феникс и его темные карие глаза. Иногда они кажутся черными, а иногда - серыми...

Недели тихо проходят. С практикой преподавание становится все менее и менее стрессовым. На этих выходных я попробую себя в садоводстве, потому что в моем саду много цветов, но они зарастают сорняками и отчаянно нуждаются в удобрениях.

Я всего несколько раз видела Феникса с того вечера, когда он пришел ко мне домой. Однажды, это было когда он тренировал военное искусство ранним утром в своем саду, а я шла на работу. В другой раз он позвонил, чтобы одолжить немного молока. Я спросила его, не зайдет ли он. Казалось, он хотел ответить согласием, но вместо этого отказался. Я решила не торопить события.

Последний раз мне довелось его видеть в его магазине «Мебель и плотницкие работы Смита». Я недолго полюбовалась мебелью ручной работы в витрине. А потом я подняла взгляд и увидела, что он стоял за кассой и наблюдал надо мной. Я смущенно ему улыбнулась, помахала рукой и пошла дальше.

Я не могу перестать думать о том, как он касался меня на диване тем холодным дождливым вечером.

Когда заканчиваются мои последние уроки в пятницу, я иду в служебный туалет, чтобы освежиться перед дорогой. Проведя в классе весь день, чувствую себя грязной, поэтому всегда приятно ополоснуть водой лицо и руки.

Из школы я иду в местный хозяйственный магазин, чтобы купить материалы для озеленения сада. Переступив порог, замечаю имя - Джеймс Метьюз - над дверью и вспоминаю, что этим местом владеет сын Маргарет.

Как и всегда, сердце начинает грохотать от перспективы завести небольшую беседу. Начав разговор, я чувствую себя хорошо; убивает меня именно его ожидание. Внутри ходят еще несколько человек. Я замечаю, как сын Маргарет мимоходом что-то говорит покупателю.

Джеймс высокий и крепкий мужчина со светло-голубыми глазами и рыжевато-русыми волосами. Выглядит он так, будто почти разменял четвертый десяток. Мысленно я начинаю искать то, что мне может понадобиться для садоводства. Грабли. Лопата. Такая огромная щетка с рыжими щетинками. Боже, я даже не могу вспомнить, как она называется.

Иногда, зайдя в магазин и так и не обретя уверенность в том, что ищу, я становлюсь настолько стеснительной и безумной, что продавцы смотрят на меня нетерпеливо. Сейчас, вероятно, не тот случай, но я все равно не могу перестать дрожать от тревоги.

Я поднимаю пакет со средством борьбы с сорняками и переворачиваю его, чтобы от нечего делать посмотреть на другую сторону. Женщина с двумя маленькими детишками проходит мимо меня по узкому проходу. Двое мужчин за пятьдесят в следующем проходе обсуждают удобрения. Не слишком много людей, но сейчас для меня это как огромная толпа. Могу чувствовать, как на лбу образуются капельки пота.

«Прекрати», — приказываю себе. — «Никто на тебя не смотрит, всем плевать. Ты просто человек, совершающий покупки, как и все здесь». Я отыскиваю в сумке платок и вытираю пот со лба. Глубоко вдыхаю и выдыхаю и еще раз говорю себе успокоиться.

Как ни странно, то средство от сорняков, что я держу потными ладонями, мне еще понадобится, поэтому я кладу его в корзинку, что взяла у двери. Поворачивая, чтобы осмотреть следующий проход, я останавливаюсь на полпути. Феникс стоит на его противоположной стороне, разглядывая банки с лаком.

Должно быть, он чувствует, что я на него смотрю, и поэтому быстро оборачивается. Завидев меня, он в приветствии кивает и немного улыбается. Я вначале сомневаюсь, а потом улыбаюсь в ответ и произношу одними губами.

— Привет.

Феникс возвращает свое внимание к банкам. Я заставляю себя продолжить делать покупки и не сбежать отсюда со страхом того-не знаю-чего. Беру несколько пакетиков семечек. Даже не смотрю на них, чтобы понять, семечки чего я взяла. Если это семечки, уверена, я смогу из них что-нибудь вырастить.

Вот что я беру дальше: во-первых, лопатка среднего размера; во-вторых, лейка; и в-третьих, секаторы. Думаю, на данный момент этого хватит. Периферическим зрением замечаю, что Феникс все еще в магазине, который начинает пустеть, потому что близится время закрытия.

Я стою в очереди у прилавка за женщиной с двумя детьми. Когда подходит моя очередь, я пошатнулась от веса корзины, и сын Маргарет оббегает прилавок, чтобы мне помочь.

— Спасибо, — тепло говорю я.

— Никаких проблем, — улыбаясь и охватывая меня взглядом с ног до головы, отвечает он. — А ты не Ева? Новая соседка моей матери?

— Эм, да, а откуда ты знаешь?

— Мама очень неплохо тебя описала. Она хороша в деталях.

— Ах, да, — отвечаю я, опуская взгляд и ковыряясь в ногтях.

— Что ж, спасибо за компанию моим родителям в минувшие выходные. Мама к тебе очень привязалась. Сказала, что ты красотка, — продолжает Джеймс, пробивая товары сканером.

— С ее стороны было очень мило так сказать.

Выражение его лица теплеет, и он с удовольствием хвалит меня, укладывая мои покупки в пластиковый пакет.

— Она определенно была права.

Я слышу шаги за своей спиной и понимаю, что они принадлежат Фениксу, потому что он единственный оставшийся покупатель в магазине помимо меня. Я могу слышать его тяжелое дыхание, почти могу чувствовать, как его выдохи касаются моей шеи.

— Планируешь заняться садоводством? — спрашивает Джеймс.

— Если погода удержится.

— Есть планы на выходные?

— Только проверять домашние работы и заниматься садом, — отвечаю я.

Джеймс вежливо смеется.

— Ах, да, ты работаешь в школе. Мама и это упоминала.

Я прекрасно осведомлена о присутствии Феникса за моей спиной. Не знаю, почему, но из-за этого в груди становится тесно, а в ноги как будто покалывает булавками и иглами.

— Тебе не нужны перчатки? — спрашивает он.

— А? — Я смущенно смотрю на него.

— Для садоводства, — подсказывает он.

— Ах, да. Я забыла о перчатках.

— Хочешь, я их принесу?

— Конечно.

Джеймс выходит из-за прилавка и идет в заднюю часть магазина, где хранятся перчатки для садоводства. Между мной и мужчиной за моей спиной затягивается тишина. На минуту мои колени начинают дрожать, и я немножко покачиваюсь назад. Две сильные руки подхватывают меня, и я позволяю им меня удержать, не дать упасть. Он зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает. Теперь, когда он меня касается, тревога уходит. Я немножко поворачиваюсь в его руках, чтобы заглянуть ему в глаза.

Феникс пристально смотрит на меня, его дыхание греет мою щеку.

— Ева, ты в порядке? — спрашивает он, мягко потирая мои локти. Я тихонько выдыхаю.

— Да. Долгая выдалась неделька. Должно быть, я слишком устала. — Я поднимаю руки и потираю виски. Не хочу, чтобы он узнал, что такое повседневное занятие так выбило меня из колеи. Что иногда из-за обычного общественного места я так нервничаю. «Боже мой, Максвелл, во что же ты меня превратил?» — спрашиваю я у своего монстра-братца.

— Кажется, ты едва стоишь на ногах, — замечает он, притягивая меня ближе. Потом бормочет себе под нос: — Боже, ты всегда так замечательно пахнешь. Я скучал по тебе всю неделю.

Тогда почему же ты держался в стороне?

Я отстраняюсь от него, опасаясь, что Джеймс вернется и подловит нас в объятьях друг друга. Тогда он расскажет свей матери, и эта весть обойдет полгорода к обеду.

— Сегодня я сама не своя, — шепчу я.

Феникс кладет руки мне на плечи.

— Все хорошо. Хочешь, отвезу тебя домой?

Я откашливаюсь.

— Да, было бы замечательно.

Вернувшись, Джеймс берет плату за перчатки и передает мне остаток моих покупок. Я выхожу на улицу и сажусь на скамейку, чтобы подождать Феникса. Рядом припаркован его черный грузовик. Сев, я позволяю всему закрученному нервному напряжению умолкнуть. Двери магазина открываются, из них выбегает Джеймс. У него в руках мой кошелек. Он смотрит направо и налево, а потом замечает меня.