Глава 17

ТЭЛОН

Соглашаясь на проект, я не понимал раньше, что женитьба и, соответственно, необходимость делить с кем-то мое личное пространство так сильно изменит мою жизнь в самых неожиданных ее аспектах. На самом деле, неудивительно, что так много пар в конце концов разводятся, потому что ужасно, вашу мать, трудно разобраться в том, как следует поступать: что правильно, а что нет, что обеспечит тебе верную ночевку на диване в сарайчике, а что заработает репутацию прекрасного во всех отношениях принца. Парам следовало бы выдавать руководство пользователя, когда они решают жить вместе, ну или стоит организовать специальный курс в старшей школе или колледже. Я уверен на все сто, что знания по алгебре мне никогда не понадобятся, а вот «Жена. Курс для чайников» мне бы точно пригодился.

«Куда ты идешь?» Очевидно, если ты женат, то этот вопрос становится очень важным. А ответ на него, как я выяснил, еще более важным. Не менее важным, чем знать, когда ты вернешься домой.

Я выяснил все это на собственном горьком опыте, прожив вместе с новоиспеченной супругой всего два дня, поэтому теперь стал осмотрительнее.

Итак, для информации: «Пойду, прогуляюсь» и «Я не знаю» не котируются, как приемлемые ответы на вышеуказанный вопрос.

— Я поехал к Лукасу, на очередной сеанс тату.

Азия сидит за небольшим столом в кухне, где мы обычно завтракаем, и пьет кофе. На столе перед ней разложен целый ворох образцов разных тканей, и кошка валяется на них, пытаясь привлечь ее внимание.

— Ладно, — рассеянно отвечает моя жена.

— Хочешь поехать со мной? — Меня немного беспокоит то, что она почти никогда не выходит из дома. Ее вроде бы все устраивает, но я никогда не встречал девчонку, которой не нравилось бы выбираться из дома потусить с друзьями, походить по магазинам, поесть в каком-нибудь прикольном месте или просто стоять где-нибудь в публичном месте, строчить сообщения в телефоне.

Она поднимает на меня полный удивления взгляд, и я отмечаю, что волосы у нее собраны в небрежный хвост на макушке, а на носу — очки в фиолетовой оправе, которые делают ее похожей на зубрилку-отличницу, но выглядит она при этом одновременно мило и сексуально. Вот эта внутренняя борьба по-настоящему сносит крышу — мне хочется и обнять ее и поставить в известную позу у этого стола.

— О… нет, спасибо. Я собираюсь сшить тебе рубашку для пятничного концерта. Я заметила, когда просматривала фото с ваших выступлений онлайн, что на тебе не бывает рубашки. — Она снова начинает перебирать пальцами кусочки ткани на столе.

— Нет, детка. — Я пытаюсь удержать смешок. — Я не ношу рубашку.

— Что? — Она поворачивается ко мне, нахмурив нос.

— На сцене я не ношу рубашку. Это, типа, моя фишка. Девчонкам очень нравится.

— Значит ты — голый по пояс рок-гигант?

— Ага, — улыбаюсь я в ответ.

— Теперь нет.

Вот здесь бы как раз пригодилось то руководство по применению, о котором я говорил. Согласиться мне с этим или закатить скандал, чтобы отстоять свою крутизну?

— Азия… детка. Зайка. Милая моя. Я не могу изменить свой сценический образ. Хочешь, чтобы фанаты решили, что я — подкаблучник?

Она беззаботно пожимает плечами.

— Мне все равно, что они подумают. А тебе разве нет? Ты же вроде музыкант, а не стриптизер. — От такой улыбки даже айсберг бы растаял. А еще эти глаза…

Внимание! Вопрос с подвохом!

Внимание! Вопрос с подвохом!

Соблюдайте осторожность!

— Знаешь, что? Ты права. Ни к чему мне на сцене демонстрировать свои кубики, правда? — Я наклоняюсь и целую ее в лоб. — Кроме того, у меня теперь есть жена, которая вот-вот будет ублажать меня всеми способами, разве нет?

— Как скажешь, милый!

Обожаю, когда мы друг друга поддразниваем, хотя ей об этом говорить не тороплюсь. С этой телочкой никогда не бывает скучно. Мне интересно, о чем она думает, на каждый мой подкол у нее всегда наготове остроумный комментарий — эти пикировки поднимают настроение и не дают расслабиться. И мне нравится, как она умеет смеяться над собой. Вот вчера, например, она запнулась о единственную ступеньку, ведущую с веранды к входной двери, и, можно сказать, шлепнулась прямо на месте, лицом в пол, а после минут десять хохотала до слез. Большинство знакомых мне женщин сели бы, рыдали и как-нибудь попытались бы обвинить меня в том, что упали. К тому же, когда это случилось, Азия была совершенно трезвая, а от этого еще смешнее.

— Знаешь, я буду с нетерпением ждать возможности надеть рубашку, которую ты сошьешь. — На прощание почесываю Пикси за ушком и беру ключи со стола у двери. — К ужину вернусь. Тебе что-нибудь из благ большого мира нужно? Могу привезти.

— Нет. Спасибо. Я приготовлю тебе на ужин цыпленка в специях с рисом.

Тот факт, что вегетарианка готовит на ужин для меня мясо, значит, что я ей нравлюсь, разве нет?

Когда я захожу в тату студию моего кузена Лукаса, он как раз заканчивает набивать татуировку Финну. Похоже, Финн в нашей компании закрепился надолго, поскольку он не только вырос вместе с Лукасом и дружит с ним с детства, но еще и играет в группе под названием «Вечная жажда», которая иногда играет на разогреве у «Эшес&Эмберс». Я никогда бы не сказал этого Финну, но их группа на самом деле неплохая, и они набирают популярность.

— Как оно, Тэлли-Хо? — поддразнивает Финн.

— У тебя что, дома нет? — отвечаю я. — Каждый раз, когда я прихожу, ты торчишь тут.

Мне не следовало бы находиться в рабочей зоне Лукаса, пока он работает с клиентом, но поскольку он мой кузен, а Финн — его друг, правила можно немного нарушить.

— Кстати, раз уж ты заговорил про дом, как поживает твоя «жена на заказ»? — парирует он. — В прошлый раз, когда мы к вам заходили, она выглядела очень даже ничего.

— Не вздумай говорить о моей жене, Финн. И от моей сестры тоже держись подальше. — Я поворачиваюсь к Лукасу. — Кстати, где Рейн? Ее не было за стойкой ресепшен, когда я зашел.

Моя сестра работает здесь администратором, и я не то чтобы очень этому рад, потому что мне кажется, что к ней целый день пристают мудилы типа Финна. Я знаю, что Лукас оберегает ее не меньше меня, но, тем не менее, предпочел бы, чтобы она нашла работу в каком-нибудь кафе или офисе.

— Она ненадолго поднялась наверх, нужно с чем-то помочь Айви, — отвечает Лукас, откатываясь от Финна. — Ладно, мужик, на сегодня все.

Я дожидаюсь, пока Лукас закончит с тату Финна, приведет в порядок рабочую зону, и затем шлепаюсь в кресло.

Он посматривает на меня, пока готовит инструменты к работе.

— Что? — спрашиваю я. — Почему ты на меня так смотришь?

— Ты изменился, — усмехается он.

— Изменился? Как?

— Выглядишь почти счастливым. Не такой нервный, как раньше.

— Не гони… — картинно закатываю глаза я.

— Я серьезно. — Он придвигает свой стул поближе и берет меня за предплечье, чтобы внимательно рассмотреть рисунок, нанесенный на прошлой неделе.

— «Счастливый, но раздраженный» больше было бы похоже на правду.

Он кивает и, улыбнувшись, начинает работать над верхней частью моего плеча. Надеюсь, сегодня он полностью закончит мою руку, тогда можно будет двигаться дальше, заняться дизайном на ногах.

— Ну так, как идут дела? — интересуется он. — Финн ушел, можешь говорить, как есть.

— Ладно. Ты прав. Это очень тяжело.

— Это точно.

— Поначалу мы все время срались, как кошка с собакой, но сейчас стало немного получше.

— Отлично. Я себе даже представить не могу, насколько это тяжело — жениться на женщине, которую ты даже не знаешь.

— Ты бы удивился.

— Тем более круто, что вы так стараетесь.

— Да. — Я немного поворачиваю руку, чтобы ему было удобнее работать. — Самая большая наша проблема — секс.

— Плохой секс? Мужик, мои соболезнования.

— Нет, не плохой секс, вообще никакого секса. Что-то там определенно есть, но она постоянно меня отшивает. Все твердит, что ей нужно, чтобы сначала появились чувства. И хочет, чтобы у меня тоже были чувства.

— Ее можно понять.

— Да… — тяну я. — Но только я про это не знаю ни хрена. Как у тебя это было с Айви?

— У тебя уже есть к ней чувства?

— Ага. Она мне нравится. Сейчас больше, чем раньше.

— Скажи ей. Покажи. Привези ей цветы, сделай что-нибудь приятное, поговори с ней. Дай ей понять, что она особенная.

— Я этой херней не страдаю, бро. Никогда не заморачивался.

— Как ты вообще умудрился пройти тестирование, чтобы попасть в этот проект? Тебе придется открыться ей, дать ей почувствовать, что с тобой ее сердце в безопасности.

— Да чтоб меня семеро! Я купил ей машину и дом. Это не считается?

— Конечно, считается, но я говорю о личном. О незначительных, но о важных для нее вещах.

Я быстро прокручиваю в голове идеи.

— Как та цепочка, которую ты сделал для Айви?

— Именно, — кивает он.

— Ладно, — тяжело вздыхаю я. Думаю, можно попробовать. Просто я не привык к таким штукам.

— Потому что ты хочешь добиться ее с помощью секса, а в ситуации, когда это невозможно, сразу потерялся.

— Не представляю, как ты справляешься, мужик. Айви от тебя без ума с самого первого гребаного дня. За тобой всегда классные девчонки бегали, а на меня только шлюшня вешается. Что за херня?

— Может быть, это потому, что ты всегда себя вел так, будто тебе, кроме этого, ничего и не надо?

— Да, может быть.

— Она поедет с тобой в пятницу в клуб?

— Да. Я пытаюсь уговорить ее сходить в салон и купить шмоток. Она прям боится тратить деньги; мне все время приходится ее чуть ли не уговаривать взять мою кредитку. А насчет похода в клуб она по-настоящему нервничает. Прям как термит. — Я делаю затяжку от электронной сигареты. — А! Чуть не забыл. Азия заставляет меня надеть, блин, рубашку на сцену. Боюсь, быть мне освистанным.

— Заставляет, говоришь? Серьезно? — смеется Лукас. — Выражаешься ты как типичный муж.

— Даже не начинай.

Наблюдая, как Лукас работает над рисунком на моем предплечье, я замечаю у него на большом пальце маленькую татуировку, на которую раньше не обращал внимания. Точно такой же символ есть у Азии на плече.