— Джесси?

Я сглотнула.

— Я удивлена, что ты не осведомлен уже обо всём, что случилось.

— Фаолин прочитал отчет Агентства, но я хочу услышать твою историю. Откуда ты узнала, что Тейт Льюис будет на пароме?

— Я не знала, — я рассказала ему о своём заказе на трау, Тейте и шторме. Ко времени как я закончила, казалось, мою грудь заключили в тиски. — По новостям сообщили, что шесть человек утонуло. Двое из них были дети.

— Я тоже слышал это.

Невзирая на все мои усилия, по щеке покатилась слеза, а за ней другая. Я гневно вытерла их.

Лукас отпустил мою руку. А в следующую секунду я оказалась в его объятиях.

— Не держи в себе, — нежно приказал он.

— Я н-не могу.

Успокаивающими круговыми движениями он стал поглаживать мою спину.

— Слезы не делаю тебя слабой, микалаех. Держась за свою боль, ты только ещё больше навредишь себе.

Не знаю, то ли дело в его прикосновениях, то ли в его словах, но я расплакалась. Я плакала, скорбя о тех, кто утонул и о детях, чьи до ужаса перепуганные крики будут преследовать меня во снах.

Лукас даже не шелохнулся, чтобы отпустить меня, после того, как я успокоилась. Мне пришлось заставить себя и выбраться из теплого комфорта его рук. Я чувствовала себя изможденной, но в хорошем смысле. Он был прав. Отпустив всю боль, я почувствовала себя легче и снова могла контролировать свои эмоции.

Его взгляд изучал меня

— Лучше?

— Да.

Я заправила волосы за уши, не переживая, что вероятней всего ужасно выглядела. Теперь я чувствовала себя почти самой собой, пришло время получить ряд ответов.

— Что это был за шторм? Я спрашивала агентов об этом, но они отказались отвечать, словно я не могла сама понять, что он имеет фейскую природу.

Лукас медленно выдохнул, подобно тому, кто собирался поделиться плохими новостями.

— В барьере между нашими мирами появилась брешь, и схождение двух атмосфер вызвало шторм.

— Но есть же порталы, открывающиеся между нашими мирами изо дня в день, и они не вызывают проблем. А что насчёт Великого Разлома? Не помню, чтобы я слышала какие-то упоминания о странных штормах, когда это случилось?

— Порталы открываются с помощью магии, которая защищает этот мир, — объяснил он. — И разлом не вызвал шторма, поскольку фейри были достаточно сильны, чтобы удержать баланс между мирами, пока его не устранят.

— Были достаточно сильны?

— Когда Аедна создала наш мир, она вложила энергию в каждое живущее в нём создание, — он приложил руку к своей груди. — Магия в каждом из нас исходит от неё, и именно поэтому мы должны возвращаться в свой мир, чтобы восполнить её. В противном случае, мы не сможем устоять под воздействием железа вашего мира.

— И какое это имеет отношение к штормам? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Я уже подхожу к сути. Со времени Великого Разлома, тысячи фейри перешли жить в ваш мир. В твоем мире стало много фейской магии, которой никогда здесь не было, и это сбило баланс между нашими мирами. Фейри всё ещё более сильная раса, но менее устойчива, чем раньше. А это означает, что мир Фейри не способен полностью сдержать свою энергию, когда в барьере возникают бреши. И часть энергии протекает в этот мир. То, что ты наблюдала сегодня, было результатом такой протечки.

Это была всего лишь протечка?

— Это возможно исправить?

— Брешь вызвана исчезновением ки’тейна из нашего мира, — сказал он. — Ки’тейн вмещает в себя так много силы, что он перевесил чашу баланса магии. Только его возвращение сможет остановить разрушения.

— Что случится, если ты не найдёшь его?

Лукас сжал губы в мрачную линию.

— Появится еще больше слабых мест, и штормы станут более частными и яростными. В конечном счете, барьер может рухнуть полностью и наши миры либо сольются, либо искореняться. Никто не знает.

Казалось, всё тепло высосало из комнаты.

— А Агентство в курсе всего этого?

— Да. Там решили, что в интересах общества, лучше не делиться подобной информацией. Она лишь вызовет панику, и найти ки’тейн станет сложнее. Агентство посчитало, что если назначить за нахождение ки’тейна более высокий гонорар, то это побудет охотников искать его, не задавая слишком много вопросов.

Я рассержено покачала головой.

— Нас волнуют не только деньги. Они должны были рассказать нам правду, мы заслуживаем знать каковы ставки, если ки’тейн не будет найден.

— Согласен, но у Агентства свои методы работы, — судя по выражению лица Лукаса, он не особо верил их компетенцию, как и я. — Именно поэтому мы ведем свои собственные поиски, одновременно работая с ними.

— Вы близки к нахождению? — я потерла руки, стараясь не думать об альтернативе.

Он поднял одеяло, упавшее на пол, и накрыл меня.

— Мы знаем, что он в Нью-Йорке, потому что брешь в барьере возникла именно здесь. Но в таком большом городе он может быть где угодно. Датчик должен оказаться в радиусе трех метров, чтобы обнаружить его.

Я зарылась в одеяло.

— А есть способ создать более сильный датчик, такой, что сможет покрыть больший радиус?

— Мы пробовали, но в вашем мире слишком много железа, чтобы получить сигнал. Помимо охотников, сотням агентов и фейри было поручено построить сеть координат города. Они просто ходят по городу и входят в здания, пытаясь уловить сигнал ки’тейна.

Во мне зародилось нехорошее предчувствие.

— Ки’тейн настолько мал, что может быть где угодно. Если кто-то окажется достаточно умён, чтобы спрятать его в железе, его никогда не найдут.

— Датчики — последняя надежда. Я был сосредоточен на тех, у кого имеются способы забрать ки’тейн из храма и отслеживал их деятельность тут. Я знаю, что за этим стоит Королева Анвин, но её личная Стража слишком хороша в сокрытие своих следов. Я также знаю, что кто-то в этом мире помогает им, и я сузил свои поиски до нескольких лиц. Давиан Вудс — один из них, но он умен и скрытен, — Лукас улыбнулся. — Или был до той минуты, когда он сам того не зная, пригласил в свой дом охотника.

Я пожала плечами.

— Ни кто мне не верит, когда я говорю, что охотница. В кои-то веки это сработало мне на руку.

— Ты сделала то, что ни я, ни Агентство, так и не смогли. Благодаря тебе, я теперь знаю о связях Давиана с Тейтом и Благим Стражем.

В груди растеклось тепло.

— Ты признаешь, что я провела отличную работу?

— Да, — без колебаний ответил он. — Но я надеюсь, что ты поняла, кто такой Давиан Вудс и что не стоит ему переходить дорогу, особенно теперь, когда мы знаем, что он работает с Королевой.

— Поняла, но даже если бы я знала об этом раньше, я бы всё равно пошла на ту вечеринку.

— Из-за родителей, — сказал он.

— Да, — я притянула колени к груди и обхватила их руками. — В прошлом месяце в больнице произошла попытка несанкционированного проникновения. Фейри пытался добраться до родителей, но не смог.

— Знаю. Я чувствую, когда любой другой фейри пытается пройти сквозь мои чары.

— О.

Я должна была знать, что после того, как Конлан наложил чары на квартиру, это предупредило их о проникновении незнакомцев.

Лукас удерживал мой взгляд.

— Твои родители в безопасности, Джесси. Они были под моей защитой с той самой минуты, как их забрали из дома Хаваса, и я не позволю ничему с ними случиться.

Я могла лишь кивнуть, потому что моё горло снова стянуло. Сегодня у меня были резкие перепады настроения и, судя по всему, пока что я была эмоционально неуравновешенна.

Его взгляд переместился на фотографии моей семьи на камине.

— Твои родители знают через что ты прошла ради их возвращения домой?

— Не всё. Я собираюсь рассказать им, когда они смогут нормально отреагировать на это, — я затеребила махровый край одеяла. — Я могу кое-что спросить?

— Да.

— Если Королева Анвин стоит за исчезновением ки’тейна, зачем она пошла на это и рискнула уничтожением твоего мира?

Он провел рукой по волосам.

— Честно, я не знаю. За последние двадцать лет, Анвин настаивает на возвращении всех фейри домой и закрытии барьера между нашими мирами. Есть небольшая фракция фейри, которая верит, что люди ничтожны по сравнению с нами, но она горячо и пылко говорит о сохранении непорочности нашего мира. Если уж на то пошло, она хочет сохранить наш образ жизни, а не разрушить.

Я скривила губы от описания Благой Королевы.

— Если она не любит нас так сильно, тогда почему она позволила Принцу Рису явиться сюда?

— Она позволила этому произойти только потому, что единственное, что её заботит превыше всего, это её сын, и она ни в чём не может ему отказать. Стало обрядом посвящения для фейри, достигающих зрелости, проводить время в вашем мире. Принц Рис захотел исследовать мир людей, и его мать пойдет на всё, лишь бы он был счастлив.

— То есть, ты пытаешься сказать, что он избалованный до крайности и получает всё что пожелает, — один уголок моего рта подернулся вверх. — Всех принцев-фейри балуют подобным образом?

Лукас улыбнулся, и в моём животе вспорхнули бабочки.

— Мой отец придерживался совсем других принципов в том, как воспитывать наследника. Когда я был мальчиком, он выбрал кузенов, которые станут моими личными стражами, и мы с того дня тренировались вместе. Любое предстоящее им испытание я встречал вместе с ними. Когда одного из нас наказывали за шалости, все шестеро получали такое же наказание.

Я попробовала представить его и других парней, особенно Фаолина, как озорных мальчишек, но не смогла.

— Неужели это значит, что тебе тоже пришлось бегать вверх-вниз по горам?

Он разразился смехом.

— Мы сделали из этого игру. Кто дольше продержался, не лишившись последней трапезы, тот был победителем.

— Дай догадаюсь, Фаолин преуспел в этой игре.

— Так и есть, — Лукас не скрывал своей усмешки. — Он сказал, что ты довольно хорошо справилась с лестницей.

Я состроила гримасу.

— Высокая похвала.

— От него уж точно. Радуйся, что здесь нет гор.

— Думаю, могу с уверенностью сказать, что не подойду ни к одной горе, если он будет рядом.

Я переместилась и села, поджав под себя ноги, почувствовав себя комфортно с Лукасом впервые со времени того ужасного дня у Рогина. В голове не укладывалось, что я чувствовала себя так в его обществе после всего, что случилось.