Комок в горле становится все больше.

— ТЫ единственный, кто все портит. Только ты. Ты пьешь, ты помешан на контроле, ты трахаешь других женщин. ТЫ!

— Я мог бы все это остановить. Я не в состоянии поверить, что нашел тебя. И в ужасе от того, что тебя у меня отнимут.

— И ты просишь женщину, которую я презираю, женщину, которая хочет отнять тебя у меня, выпороть тебя?

Он хмурится, глядя на меня снизу вверх.

— Сара не хочет отнять меня у тебя.

Я в отчаянии качаю головой.

— Да, Джесси, хочет! То, что ты делаешь с собой — агония для меня. Ты наказываешь меня, а не себя. — Я отчаянно хочу, чтобы он это понял. — Я люблю тебя, несмотря на все дерьмо, которое ты продолжаешь на меня сбрасывать, но не могу смотреть, как ты делаешь это с собой.

— Не оставляй меня, — еле выговаривает он, тянется ко мне и хватает за руки. —Ава, я скорее умру, чем останусь без тебя.

— Не говори так! — кричу на него. — Это безумие.

Он рывком опускает меня обратно на колени.

— Это не безумие. Тот кошмар, что приснился мне, где тебя не стало. Ты просто исчезла. Это дало мне представление о том, каково мне будет без тебя. — Он не в себе. — Ава, это убило меня.

Его неоднократное повторение «прости» во сне теперь имеет смысл. Во сне я от него ушла, потому что узнала о других женщинах.

— Если бы я ушла, то только потому, что не смогла бы смотреть, как ты причиняешь себе боль — не смогла бы больше смотреть, как ты мучаешь себя.

— Ты никогда не понимала, как сильно я тебя люблю. — Он тянется к моему лицу, но я отстраняюсь. Его слова злят меня. — Позволь мне прикоснуться к тебе, — требует он, пытаясь меня схватить.

Он впадает в неистовство и панику, и это разрывает меня изнутри.

— Я понимаю, Джесси, потому что то же самое испытываю к тебе! — кричу я. — Даже несмотря на то, что ты меня так жестко нае*ал, я все еще чертовски люблю тебя и чертовски ненавижу себя за это. Так что не смей говорить мне, что я не понимаю!

— Не может быть. — Он хватает меня за руки и с шипением тянет вперед. — Просто, бл*дь, невозможно! — Его голос суров. Он действительно в это верит.

Я позволяю ему притянуть себя к груди и задушить в объятиях, но не нахожу в себе силы обнять в ответ. Я эмоционально опустошена и совершенно оцепенела. Мой сильный доминант-плейбой превратился в испуганную, отчаявшуюся душу. Я хочу, чтобы мой свирепый Джесси вернулся.

— Пойду принесу что-нибудь, чтобы промыть твои раны. — Я вырываюсь из его тисков. — Джесси, мне нужно привести тебя в порядок.

— Не уходи от меня.

Вырвавшись, я встаю.

— Я же говорила, что никогда тебя не оставлю. Я серьезно. — Повернувшись, оставляю его на коленях, и в полном оцепенении выхожу из кабинета.

Уход за его истерзанной спиной ни о чем не скажет. Немного внимания его ранам ничего не докажет. Есть только один способ заставить его понять, что я знаю, какие чувства он испытывает. И я пойду на это, какую бы цену мне ни пришлось заплатить.