— Что она делала в «Поместье»? — стараюсь говорить небрежно, но, судя по выражению его лица, мне это не удается.

Он улыбается.

— Не наше дело. — Он вскакивает со стула и швыряет пустую банку в мусорное ведро. — Мне пора драпать.

— Драпать?

— Типа, удирать... идти... уходить. — Он подмигивает мне, и я растекаюсь на стуле влажным месивом. Сегодня утром он в хорошем настроении — шаловливый и игривый. Мне нравится. Добродушный Джесси в последнее время становится все более частым гостем.

— Я решила, что, возможно, обед — не такая уж хорошая идея. Не хочу, чтобы Кейт думала, что мы с тобой как сиамские близнецы. — Я отворачиваюсь от него и продолжаю есть тост в самой невозмутимой манере, на какую только способна. Это тяжело, когда мой мужчина ощетинился и рычит за моей спиной.

Он хватает меня, и я визжу, когда он переворачивает меня и несет с тостом в руке к стене, прижимая к ней своим восхитительным телом. В его взгляде сквозит неуверенность и я почти чувствую себя виноватой… почти.

Я знаю, что последует дальше.

Борюсь, пытаясь скрыть усмешку, которая щекочет уголки моих губ, когда он льнет ко мне и поднимает бедра, так что я получаю ощутимый удар между ног. Я стону от чистого, коварного удовлетворения.

— Ты не серьезно, — говорит он, скользя рукой по моему животу вниз, к вершине бедер.

— Серьезно, — бросаю вызов, а затем дергаюсь, когда его большой палец скользит по моей чувствительной плоти. О боже, я никогда не смогу им насытиться.

— Кому-то придется поторопиться, — размышляет он, продолжая водить по мне рукой. Я охаю, наслаждаясь его искусным прикосновением. — Не играй со мной в игры, Ава. — Он убирает руку и делает шаг назад.

ЧТО?

Я хочу притянуть его назад и просунуть его руку себе между ног. Что, черт возьми, за игру он затеял? Я смотрю на него — он ухмыляется.

— Я и так опаздываю, потому что хотел убедиться, что ты поела. Если бы я знал, что ты собираешься играть со мной в игры, я бы сначала тебя трахнул, а потом накормил. — Он делает шаг вперед и начинает тереться об меня своими любвеобильными бедрами, постанывая мне в ухо. — В час, — шепчет он, прежде чем откусить мой тост и отстраниться. — Люблю тебя, леди. — Он смотрит на меня с полнейшим самодовольством.

— Нет, не любишь, — рявкаю я. — Если бы любил, не кинул бы меня на полпути к оргазму.

— Эй! — кричит он, выглядя взбешенным. — Никогда не подвергай сомнению мою любовь к тебе. Это сведет меня с ума.

Пытаюсь изобразить на лице выражение раскаяния, но в моем неудовлетворенном состоянии я изо всех сил стараюсь убедить разум сделать что-нибудь еще, кроме как притянуть его обратно и заставить разобраться с моей проблемой. Я вижу, что он возбужден. Как он может уйти?

— Хорошего дня. — Его взгляд смягчается, он наклоняется и прижимается губами к моей щеке. — Я буду безумно скучать по тебе, детка.

О, я знаю, так и будет. Но до обеда осталось всего шесть часов. Он переживет.

Собравшись на работу, спускаюсь вниз, стуча каблуками по полу фойе, роюсь в сумке в поисках солнцезащитных очков.

— Доброе утро, Ава, — слышу за спиной голос Клайва.

— Доброе утро. — Надеваю темные очки и выхожу на солнечный свет, резко останавливаясь, когда замечаю прислонившегося к «Рендж Роверу» Джона.

Серьезно?

Он поднимает очки и пожимает широкими плечами. О, хорошо, он тоже думает, что это глупо, но сегодня мне нужна моя машина, чтобы после работы я могла забрать вещи у Мэтта.

Я подхожу ближе.

— Джон, я сама могу доехать до работы, — говорю усталым тоном.

— Не думаю, что можешь, девочка, — громыхает он. О чем он? — Твою машину выставляют на продажу. — Он снова пожимает плечами и садится за руль. Я оборачиваюсь и вижу целую армию мужчин, драящих мою машину.

О, ради бога. Вытащив из сумочки связку с ключами, обнаруживаю, что ключ от машины пропал. Позже я объясню Мистеру Надзирателю, что рыться в женской сумочке — и в телефоне тоже, — чертовски неприлично. Почему он не посоветовался со мной? Это плохая новость. Я могу позвонить Кейт. Она меня подвезет. Я набираю ее номер.

— Приветик! — щебечет она.

— Привет, можешь отвезти меня к Мэтту после работы, чтобы забрать вещи? — выпаливаю свою просьбу так быстро, как только могу.

— Конечно.

— Отлично, увидимся за обедом. Да, кстати, Джесси тоже придет. — Я вешаю трубку и запрыгиваю на сиденье рядом с Джоном. На нем привычный черный костюм и черная рубашка. Сколько черных костюмов может быть у одного человека?

— Ты считаешь его неразумным и вызывающим? — небрежно спрашиваю, опуская солнцезащитный козырек, чтобы нанести немного блеска для губ.

— Да, девочка, — громыхает он. — Но, как я уже говорил, он такой только с тобой.

Я опускаю руку на колени и смотрю на Джона, который, как обычно, барабанит по рулю.

— Значит, на работе он не ведет себя как сумасшедший?

— Неа.

Я хмурюсь.

— Он покладистый?

— Ага

Я тяжело вздыхаю, просто чтобы Джон знал, что я хочу знать больше.

— Почему?

Он переводит взгляд на меня, ослепляя белозубой улыбкой, и я мельком замечаю золотой проблеск.

— Девочка, не будь слишком жесткой с этим безумным ублюдком. До тебя ему на всех было наплевать.

Я откидываюсь на спинку кресла и слушаю, как Джон начинает что-то напевать себе под нос. Джесси на всех было наплевать. Ему тридцать семь.

— Сколько ему лет? — спрашиваю с ухмылкой, зарабатывая еще одну ослепительную улыбку от Джона.

— Тридцать семь. Но теперь ты это знаешь, не так ли, девочка?

Ох, нет!

Умираю тысячью смертей и переливаюсь тысячью оттенков красного. Я забыла, что Джесси пришлось спасать. Держу пари, Джон приметил все детали. Начинаю смеяться про себя, думаю о том, как Джон вошел в спальню, где голый бог был прикован наручниками к кровати, а на полу валялись украшенный стразами вибратор, мое новое черное кружевное белье, а потом вышеупомянутый голый бог проделал вибратором дыру в стене. Держу пари, Джону это показалось забавным, а Джесси, очевидно, объяснил, как и почему он оказался прикованным наручниками к кровати.

Я ужасно смущена.

Остаток пути мы проводим в тишине, если не считать утробного мурлыканья Джона. Я не в силах на него смотреть. Он высаживает меня на Беркли-сквер, и я, чтобы избежать неудобного момента, быстро махнув ему через плечо, бегу в офис. Как я смогу снова с ним встретиться?

На пути к своему столу вижу у картотечного шкафа Салли. Она выглядит, словно на грани самоубийства. Высокий воротник и полиэстеровая блузка вернулись, а огненный лак для ногтей исчез. Все именно так, как я и ожидала. Мужчины такие придурки. Предпочитаю не упоминать об этом, она не оценит.

— Доброе утро, Салли. — Стараюсь, чтобы голос не звучал слишком оптимистично. Она с трудом поднимает голову и слегка улыбается, а после возвращается к картотеке. Мне ее жаль. — Где все? — спрашиваю я. Она пожимает плечами. О, это плохо, так что я смиряюсь с тем, чтобы заткнуться и заняться делами.

Утро проходит очень продуктивно. Я заканчиваю несколько расчетов и обновляю информацию по всем клиентам. В двенадцать сорок пять отправляюсь на ленч.

Войдя в бар, замечаю за нашим обычным столиком Кейт. Пока я приближаюсь, она хмуро смотрит на меня.

— Тебе стоит поработать над телефонным этикетом, — отрезает она.

Сегодня утром я разговаривала довольно резко, но была слишком занята своим вызывающим мужчиной, чтобы беспокоиться о манерах общения по телефону.

— Прости. — Я сажусь и оказываюсь лицом к лицу с большим бокалом вина. — Черт! Кейт, избавься от него! — Я отпихиваю бокал на ее сторону стола.

Она одаривает меня убийственным взглядом.

— Подумала, тебе может пригодиться.

Да, может, но скоро придет Джесси, и как это будет выглядеть, если я буду сидеть здесь, попивая вино? Жестоко и крайне бездумно. Я хватаю бокал у Кейт, и она бросается за ним.

— Кейт, он скоро придет.

— Эй! Поставь вино! — строго требует она. — Он не мой парень.

Не могу поверить, что она так поступает. Как нетактично с ее стороны. Она отказывается отпустить, и я, глядя ей в глаза, отдаю бокал. Она берет его и, наблюдая за мной, делает большой глоток.

— Ну, ты и овца! — бросаю ей, и она ухмыляется. Схватив свой бокал, одним махом осушаю его. Кейт заливается смехом. О боже, как же хорошо. Прошло почти две недели с тех пор, как я в последний раз пила, что для меня рекорд. Издаю протяжный удовлетворенный вздох.

— Тебе это было нужно, — подтверждает очевидное Кейт.

— Да. И, возможно, еще один. — Я дуюсь. Из-за проявленной слабости меня захлестывает чувство вины, и прежде чем побежать к бару, чтобы оставить там пустой бокал, я оглядываюсь через плечо. Чувствую себя провинившимся ребенком. — О, и не говори Джесси, что любишь его. У него от этого крышу сносит. — Со стоном сажусь обратно.

Она смеется.

— Заехать за тобой в офис в шесть?

Да, нужно покончить с этим разговором до прихода Джесси.

— Ты не против? — Знаю, что нет, но после ее выговора по поводу манеры общения по телефону, чувствую, что должна приложить усилие.

— Конечно, нет. Ты говорила с Мэттом?

— Да, он ждет меня, но Джесси не знает, что я к нему еду, и так должно остаться, — предупреждающе говорю я. Кейт поднимает брови, но молчит. — Иначе он уничтожит.

Я пожимаю плечами. Видимо, вино ударило мне в голову. Я чувствую головокружение.

— Как Сэм? — спрашиваю я.

— Скоро будет здесь. Я подумала, раз уж ты утром вывалила на меня новость о Джесси, то я спросила, не хочет ли он тоже к нам присоединиться. — Она говорит так, будто приход Джесси — единственная причина, почему она пригласила Сэма. Вовсе нет.

— Эй, ты в курсе, что случилось у Виктории и Дрю? — спрашиваю нетерпеливо. Кейт должна что-то знать.

Ее глаза расширяются.

— Ох, ты не поверишь!

— Что? — Подаюсь вперед, полностью увлеченная очевидным приближением грязных сплетен.

— Дрю попросил ее поехать в «Поместье». Но на Мисс Чопорность это не произвело никакого впечатления! — Кейт в восторге, но меня вдруг охватывает ужас.