— Я убрала его в гардероб, дорогая. О, и попросила Клайва разобраться с дверью лифта.

Я съеживаюсь.

— О, спасибо. — Схватив телефон, выхожу из кухни, чтобы забрать сумочку. Она, вероятно, думает, что я неряха, а еще грубая корова, вандалка и эксгибиционистка.

Отыскав сумочку, просматриваю телефон и вижу два пропущенных звонка от мамы и сообщение от Мэтта. Мои плечи сникают. Мне следует его удалить, но любопытство берет верх.

Не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль, Х

Я ощетиниваюсь с головы до ног и удаляю сообщение. Последнее, что мне нужно, это чтобы его обнаружил Джесси. Ему и раньше было жаль, и меня до сих пор беспокоит, откуда он знает о Джесси. Сначала я должна позвонить маме, но у меня есть подруга, которой необходимо мне кое-что объяснить. Проходит какое-то время, но, в конце концов, она отвечает. Знаю, она смотрит на экран, не зная, что сказать.

— Ты член клуба! — обвиняюще выпаливаю я, когда она, наконец, берет трубку.

— И? — Она стремится, чтобы ее голос звучал беззаботно, но я чувствую раздражение.

— Почему ты мне не сказала?

— Это не твое дело, — парирует она.

— Спасибо! Я очень на тебя обижена. Мы рассказываем друг другу все.

— Ава, я просто немного веселюсь, — нетерпеливо фыркает она.

Я слышала это раньше, но вижу, здесь что-то другое. Знаю, Сэм ей нравится, и не могу понять, как, присоединившись к нему во всех извращенствах и согласившись с его образом жизни, она получит то, что хочет. Эта катастрофа просто ожидает своего часа.

— Ты все время это повторяешь, — скрежещу я в трубку. — Почему ты не хочешь признать, что это еще не все?

— Например? — спрашивает она, и в ее тоне слышится удивление — удивление от того, что я озвучила вопрос на миллион долларов.

— Например, что он тебе очень нравится, — говорю в абсолютном раздражении.

Она усмехается.

— Не нравится!

— Ох, ты безнадежна, — рявкаю я. Почему она не может проглотить свою гордость и признать это? Какой от этого вред, особенно от меня?

— Кстати, о безнадежности; как Джесси? Мать твою, Ава. Этот мужчина может хорошенько вздрючить!

Я смеюсь.

— Да, может. Мэтт попытался на меня наброситься до того, как Джесси штурмовал квартиру. Он рассказал Джесси, что мы поцеловались. Полагаю, сегодня утром Мэтт нянчится с подбитым глазом.

— Ха, хорошо! — Она смеется, и я не могу сдержать удовлетворенную ухмылку, появляющуюся на лице. Он это заслужил.

— Он знает о маленькой проблеме Джесси с выпивкой, — добавляю я. Сейчас мне не смешно.

— Откуда? — Ее шок совпадает с моим.

— Понятия не имею. В любом случае, мне нужно позвонить маме. Полагаю, встретимся позже.

— О да! — взволнованно щебечет она. Не могу разделить ее волнение по поводу сегодняшнего юбилейного ужина. — Увидимся там!

— Пока. — Вешаю трубку и набираю мамин номер, прежде чем она отправит поисковую группу.

— Ава? — Ее пронзительный голос бьет по барабанным перепонкам.

— Мам, не так громко!

— Прости. Мэтт снова звонил.

Что?

Я перехожу в гостиную и сажусь. Любые надежды на то, что мама меня подбодрит, полностью разрушены этим маленьким заявлением.

— Ава, он сказал, что ты переехала к буйному алкоголику с ужасным характером. Он избил Мэтта!

Я откидываюсь на спинку кресла и в полном душевном отчаянии смотрю в потолок. Почему этот придурок не может просто уползти в темную дыру, из которой вылез, и сдохнуть?

— Мама, пожалуйста, не разговаривай с ним больше, — умоляю я. Какой же он все-таки подонок, вываливает это дерьмо на моих родителей. Это только укрепляет мои выводы о коварной, мерзкой змее.

— Это правда? — осторожно спрашивает она. Вижу, как она бросает на отца обеспокоенный взгляд.

— Не совсем, — я не могу полностью ей солгать. В конце концов, она все выяснит. — Мам, все совсем не так, как говорит Мэтт.

— Тогда, как же?

Ох, я не могу обсуждать это по телефону. Слишком многое нужно объяснить, и я не хочу, чтобы она осуждала Джесси. У меня возникает желание прибить Мэтта.

— Мам, послушай. Мне пора на работу. — Небольшая ложь не повредит.

— Ава, я очень за тебя беспокоюсь.

Я чувствую ее отчаяние. Ненавижу Мэтта за это, но он написал, что сожалеет. Ему стало жаль до или после того, как он позвонил моим родителям с сообщением о последних новостях моей личной жизни? Надо бы послать к нему Джесси, чтобы тот его уничтожил.

— Прошу, не волнуйся. Мэтт хотел, чтобы я вернулась. Он набросился на меня, когда я заехала забрать остатки вещей, а когда дала ему отпор, стал вести себя мерзко. Джесси просто меня защищал. — Я стараюсь сократить длинную историю и намеренно опустить все моменты, которые могут запятнать Джесси. Их несколько.

— Джесси? Это тот мужчина, с которым ты была в прошлые выходные, когда я звонила?

— Да, — вздыхаю я.

— Значит, он не просто друг? — В ее тоне слышится надменность. Она раскусила мою невинную ложь, и ей это не нравится.

— Я с ним встречаюсь. Ничего серьезного, — делаю я попытку и мысленно смеюсь. Не могу поверить, что я только что это сказала.

— И он алкоголик? — наседает она.

Делаю усталый вздох, который, знаю, она не оценит.

— Мама, он не алкоголик. Не обращай внимания на Мэтта, он злится. И больше не отвечай на его звонки.

— Мне это не нравится. Нет дыма без огня, Ава. — Она не кажется счастливой, и я не могу ее винить. Я никогда так не радовалась, что они живут далеко. Не думаю, что смогу встретиться с ней лицом к лицу. — Твой брат скоро вернется в Лондон, — добавляет она угрожающе. Я точно знаю, лишь повесив трубку, она немедленно позвонит Дэну, чтобы сообщить подробности.

— Знаю. Мне нужно идти, — настаиваю я.

— Хорошо, поговорим в выходные, — раздраженно говорит она. — Береги себя. — Последнее она добавляет чуть мягче. Она никогда не заканчивает разговор на плохой ноте.

— Обязательно, люблю тебя.

— И я тоже, Ава.

Бросив телефон на колени, продолжаю смотреть в высокий потолок. Будет ли Мэтт продолжать мне гадить? Искушение позвонить его матери непреодолимо. Я никогда не ходила у нее в любимицах, как и она у меня. Ее маленький золотой мальчик не может сделать ничего плохого, поэтому звонить ей и рассказывать о проступках Мэтта было бы бесполезно. О боже, мои родители будут вне себя.

Закрываю глаза и пытаюсь прогнать все мысли об отвратительных бывших парнях и обеспокоенных родителях. Это не работает. Когда я снова их открываю, надо мной нависает лицо Джесси, опираясь на подлокотники кресла, он наклоняется ко мне.

Его широкая улыбка исчезает, когда он замечает выражение на моем лице.

— Что случилось? — спрашивает он озабоченно. Не хочу ему говорить. Последнее, что мне нужно, — это злить его после вчерашних событий. — Эй, расскажи мне. Больше никаких секретов.

— Хорошо, — говорю я, когда он садится передо мной на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Он берет мои руки в свои.

— Тогда, начинай, — подсказывает он, когда я не уточняю свое «хорошо». Не хочу начинать выходной день с ярости Джесси.

— Мэтт позвонил моим родителям и рассказал, что я живу с буйным алкоголиком, который его избил, — быстро выпаливаю я и готовлюсь к буре. Уже вижу, как его лицо заливает краска, он жует нижнюю губу. Я передумала; не думаю, что хочу посылать Джесси разбираться с Мэттом. Судя по выражению его лица, он, вероятно, его убьет.

Я сижу и задумчиво жду, пока Джесси обдумает то, что у него на уме.

— Я не алкоголик, — в конце концов, отрезает он.

— Знаю, — демонстрирую ему свой самый уверенный голос, но боюсь, что он прозвучит снисходительно. Ему действительно не нравится, когда его называют алкоголиком, и теперь я задаюсь вопросом, правда ли это или отрицание. Он выглядит таким сердитым, что я жалею, что не держала рот на замке. — Джесси, откуда он узнал?

Он выпрямляется.

— Понятия не имею, Ава. Нам нужно поговорить с Кэти.

И все? Разве он не попытается это выяснить?

— Зачем нам говорить с Кэти? — коротко спрашиваю я.

— Она была в отъезде. Ей нужно кое-что узнать. — Он протягивает мне руку, и я позволяю ему поднять себя.

— Что, например?

— Не знаю, — раздраженно отвечает он. — Поэтому нам нужно с ней поговорить. — Он пытается утащить меня на кухню.

Я убираю руку.

— Нет. Тебе нужно, Джесси. Это твоя квартира, она твоя экономка. — Я качаю головой. Этим заявлением я только что заработала себе мощный рык и свирепый взгляд.

— Наша! — Он обнимает меня, хватает за зад и притягивает к своему телу. — Ты и в самом деле знаешь, как меня задеть. Что напомнило мне, — он прижимается ко мне пахом. — О жестокости и неразумии. — Он выгибает бровь. — Я ждал наверху, а ты не пришла.

Тихий смешок срывается с моих губ.

— Что ты сделал?

— Как думаешь, что я сделал?

Разражаюсь приступами смеха при мысли о том, что мой бедняга прибегает к дрочке на скорую руку, потому что я вела себя как ребенок и дразнила его. Однако вскоре я замолкаю, чувствуя, как он снова трется об меня. Я ловлю его взгляд. В нем пляшет восторг. Я знаю его игру, и с Кэти на кухне я также знаю, что он не намерен доводить ее до конца. Я вырываюсь из его рук и выпрямляюсь.

— Мне очень жаль, — говорю с усмешкой. Мне не жаль.

Его ослепительные зеленые глаза сужаются. Слава богу, гнев прошел.

— Ты еще пожалеешь. — Он хватает меня и снова ставит перед собой. — Больше так не делай. — Крепко меня целует, стискивая мои бедра, а затем отстраняется, оставляя меня ошеломленной и дезориентированной.

Я хмуро смотрю на него.

— Иди и поговори со своей экономкой. — Глупо делаю вид, что он не произвел на меня никакого эффекта.

— Нашей! Ради всего святого, женщина! — Он в отчаянии сжимает челюсти. — Ты невозможна!

Я?

— Иди и поговори с экономкой. Мне нужно помириться с Клайвом. — Я ухожу, оставляя его с лицом, похожим на грозовую тучу. — Пока, Кэти, — кричу я, выходя из пентхауса.

Робко выхожу из лифта. Кэти я завоевала, теперь пришло время взяться за Клайва. Мне срочно нужно очистить душу. Смеюсь про себя. Извинения перед несколькими служащими «Луссо» не помогут, и теперь, когда Клайв знает о двери лифта, я ожидаю, что он сердится на меня еще больше.