Замечаю, как он забирает почту из почтовых ящиков.

— Доброе утро, Клайв, — восклицаю весело.

Заперев почтовый ящик, он поднимает на меня взгляд. От обиды в его глазах никуда не деться.

— Ава, — отвечает он без всякого дружелюбия. Это выходит за рамки формальности. Я действительно его расстроила.

— Клайв, прости.

— Ты причинила мне невыразимые неудобства. — Качая головой, он возвращается к конторке. — И я понятия не имею, что случилось с дверью лифта. Ава, ты словно вихрь.

Я? Закатываю глаза. Я себя не оправдываю.

— Знаю. Скажи, как я могу загладить свою вину. — Опираюсь локтями на высокую конторку и приклеиваю на лицо самое ангельское выражение.

— Не смотрите на меня так, юная леди, — предостерегает он.

Я хлопаю ресницами, и он изо всех сил старается не улыбаться, но уголки губ дергаются. Я почти его поймала.

— Какой напиток ты предпочитаешь? — спрашиваю я. Старики обожают хорошее виски. Он отрывает взгляд от почты, которую разбирает.

Бинго!

— Я бы не возражал против «Гленморанджи Порт Вуд Финиш». — Его глаза загораются.

— Принято, — говорю я, и он улыбается. — Мне, правда, очень жаль. Не понимаю, что на меня нашло. — На самом деле, я понимаю — на меня нашел Джесси Уорд.

— Считай, что забыли. Вот ваша почта. — Он протягивает мне пару конвертов.

— Спасибо, Клайв.

Повернувшись, выхожу на улицу, надеваю солнечные очки и запихиваю конверты в сумочку. Сегодня чудесный день, и я с нетерпением жду возможности провести его с Мистером Вызовом.

— Тебе придется с ней поговорить. — Джесси выходит из фойе «Луссо». — Она спрашивает о любимых блюдах, туалетных принадлежностях и всем остальном. — Он явно раздражен.

Наблюдаю за его приближением: шесть футов три дюйма красоты и стройности. Улыбаюсь про себя. Я никогда не устану им восхищаться. Вылинявшие джинсы низко сидят на бедрах, белая футболка слегка облегает бицепсы. На нем очки Wayfarer, и он небрит. Я могла бы его съесть.

— Чему ухмыляешься? — спрашивает он, в полнейшем недоумении, когда подходит ко мне.

— Тебе не кажется странным, что ты не знаешь подобных вещей? — в моем голосе слышится критика. Смешно, что мы не знаем друг о друге таких элементарных фактов.

Он хватает меня за руку и ведет дальше.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что мы мало знаем друг о друге. — Он не может этого отрицать. Утверждение совершенно точное.

Он останавливает меня.

— Какое у тебя любимое блюдо?

Я задумываюсь.

— Копченый лосось.

— Это я знал, — улыбается он. — Каким дезодорантом ты пользуешься?

Я закатываю глаза.

— «Vaseline».

Он поднимает глаза к небесам, издает фальшивый вздох облегчения и снова смотрит на меня.

— Кажется, теперь я знаю тебя намного лучше, — издевается он. — Счастлива?

Считает себя умником. Просто не хочет признавать, что не знать такие вещи — необычно.

— Мы поедем на машине? — спрашиваю я, когда он открывает пассажирскую дверь, чтобы усадить меня.

— Ну, пешком я не хожу и не пользуюсь общественным транспортом, так что, да, мы поедем на машине. В любом случае, нам нужно заглянуть в «Поместье», проверить, все ли готово к сегодняшнему вечеру.

Кажется, я пытаюсь скрыть внутренний стон. Отлично, я взяла выходной, чтобы провести его с Джесси, а меня тащат в «Поместье» и днем, и вечером. Сев в машину, жду, пока Джесси устроится рядом со мной.

Мы мчимся в сторону города, утреннее движение в час пик нисколько не беспокоит Джесси. Оазис исполняет «Morning Glory», и я наблюдаю, как Джесси подпевает, постукивая по рулю и выполняя свои обычные пируэты, подрезая и в целом не соблюдая дорожный этикет. Он выглядит таким беззаботным и довольным собой. Это тот самый добродушный Джесси, о котором мне все твердят. После недавних откровений я чувствую, что с меня сняли тяжкий груз. Я знаю, что у него есть история, и довольно грязная, но она в прошлом. Он любит меня. Я ни минуты в этом не сомневаюсь.

— Что? — Он бросает на меня взгляд, замечая, что я его изучаю.

— Думала о том, как сильно я тебя люблю, — говорю небрежно, слегка опуская окно. Здесь жарко.

— Знаю, что любишь. — Он протягивает руку и хватает меня за голое колено. — Так куда мне ехать?

Ну, это просто.

— На Оксфорд-стрит, — отвечаю я. — Все мои любимые магазины находятся на Оксфорд-стрит.

Его лицо неодобрительно морщится.

— Все магазины?

— Да. — Что это с ним?

— Разве ты зайдешь не в один магазин?

Всего в один? Он думает, что я найду платье в первом же попавшемся магазине?

— Еще мне нужны новые туфли. И, возможно, сумочка. В одном магазине всего этого не найти.

— Я бы нашел! — говорит он, ошеломленный моим намерением таскать его по нескольким магазинам. Не могу представить, как Джесси ходит покупать одежду. Мужчинам в этом плане намного проще, чем женщинам. Если он ожидает, что я хожу по магазинам, как он, то его ждет шок.

— А где одеваешься ты? — спрашиваю я.

— В «Харродс». Мной всегда занимается Зои. Быстро и безболезненно.

— Да, потому что ты платишь ей за услугу, — отвечаю сухо.

— Эта услуга не имеет себе равных и стоит каждого пенни. Они лучшие в своем деле, — твердо говорит он. — В любом случае, покупаешь платья не ты, так что выбор стиля за мной.

Я вскидываю голову.

— Одно платье, Джесси, ты должен мне одно платье, — напоминаю я. Он пожимает плечами, полностью меня игнорируя. — Одно платье, — настаиваю я.

— Много платьев, — бормочет он себе под нос.

Ну, нет! Он не будет покупать мне одежду. У меня уже был с ним один совместный опыт шоппинга, и из-за длины платья у него чуть не случился эпилептический припадок. Да, я купила эту глупо дорогую вещицу только в порыве инфантильной мести, но дело в том, что он считал, что может диктовать, что мне носить. Он хочет оплатить одежду, чтобы самому ее выбрать.

— Ты не будешь покупать мне одежду! — говорю я со всем отвращением, которое действительно испытываю.

Он смотрит на меня так, словно у меня только что выросла еще одна голова.

— Буду, черт возьми!

— Нет, не будешь.

— Ава, это не обсуждается. Точка. — Он убирает руку с моего колена, чтобы переключить передачу.

— Ты прав, это не обсуждается. Я сама покупаю себе одежду. — Я включаю Оазис погромче, чтобы заглушить любое контрнаступление. Я не уступлю. Я сама куплю себе одежду. Точка!

Оставшуюся часть пути лишь Оазис заполняет тишину. Краем глаза замечаю, как он кусает губу, а шестеренки вращаются так быстро, что я почти их слышу. Я улыбаюсь, потому что, если бы сейчас мы не были в публичном месте, мне бы устроили вразумляющий трах. Однако, вместо этого, он размышляет над тем, как еще может добиться своего.

Он паркуется, затем поворачивается ко мне.

— У меня есть к тебе предложение, — уверенно говорит он.

Ах, шестеренки в работе. Не сомневаюсь, конечным результатом этого предложения будет то, что Джесси добьется своего.

— Я не собираюсь с тобой торговаться, и здесь не может быть и речи о вразумляющем трахе, не так ли? — самодовольно говорю я, выходя из машины.

Джесси выскакивает и обходит машину, чтобы присоединиться ко мне на тротуаре. Он прищуривается, глядя на меня.

— Язык! Ты уже должна мне трах возмездие.

— Да что ты?

— Да, и еще один за свое короткое шоу за завтраком, — напоминает он.

Так и знала, что мне это с рук не сойдет.

— Мне все равно, что ты предложишь. Ты не будешь покупать мне одежду, — заявляю высокомерно. На ум приходят слова Джесси о том, чтобы я носила только платья. Без сомнения, он говорил на полном серьезе.

— Ты даже не выслушала меня, — жалуется он. — Тебе понравится то, что я собираюсь предложить. — Он усмехается. Его уверенность вернулась, и я заинтригована. Изучаю его секунду, и он улыбается шире. Он знает, что завладел моим вниманием.

— Что? — спрашиваю я. Чем он собирается меня соблазнить?

Его глаза удовлетворенно блестят.

— Ты позволяешь мне баловать тебя. — Он проводит пальцем под моим подбородком, закрывая мне рот, когда я пытаюсь возразить. — А я скажу тебе, сколько мне лет. — Он опускает свои губы к моим и скрепляет сделку глубоким поцелуем.

Что?

Я позволяю ему вытянуть из себя поцелуями все упрямство прямо на оживленном лондонском тротуаре. И вот опять, я целиком и полностью во власти этого мужчины, от одного касания пальца которого лишаюсь разума. Он стонет мне в рот, опрокидывая меня назад и удерживая в объятиях.

— Я знаю, сколько тебе лет, — говорю я ему в губы.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху.

— Думаешь, знаешь?

В изумлении смотрю на него.

— Ты солгал? — Ему не тридцать семь? Сколько же тогда? Черт возьми, неужели он старше? — Скажи мне, — хмуро требую я.

— Ну, нет. Сначала баловать, потом исповедоваться. Можешь исключить меня из игры. Я знаю, что моя красавица способна на грязную игру. — Он ухмыляется и возвращает меня в вертикальное положение.

— Не способна, — усмехаюсь я. Еще как способна! — Поверить не могу, что ты мне солгал.

Он вопросительно смотрит на меня.

— Поверить не могу, что ты приковала меня наручниками к кровати.

Я тоже не могу поверить, что сделал это, но, похоже, случай, в итоге, ни к чему не привел. Он берет меня за руку и ведет через дорогу в магазин.