Глава 25

Потрясенно ахнув, забрызгиваю зубной пастой все зеркало, щетка со стуком падает в раковину. Смотрю на левую руку, которая внезапно наливается свинцом, и сжимаю край туалетного столика, чтобы не упасть. Несколько раз моргаю и мотаю головой, будто это может исчезнуть, словно галлюцинация или нечто подобное. Но, нет, меня ослепляет роскошный, огромный бриллиант, гордо восседающий на безымянном пальце.

— Джесси! — вскрикиваю я, а затем начинаю ощупью пробираться вдоль края туалетного столика, пока не оказываюсь достаточно близко к кушетке, чтобы, пошатнувшись, рухнуть на нее. Опустив голову между ног, пытаюсь взять под контроль дыхание и учащенное сердцебиение. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

Слышу, как он влетает в дверь ванной, но не могу заставить отяжелевшую голову подняться.

— Ава, детка. Что случилось? — Его голос дрожит, он падает передо мной на колени, опуская руки мне на бедра.

Я не могу говорить. В горле стоит комок размером с бриллиант, который давит на левую руку.

— Боже, помоги, Ава! Что случилось?

Он осторожно приподнимает мою голову и вглядывается в меня. Его глаза переполняет отчаяние, в то время как мои наполнены слезами. Не знаю почему, я же уже ответила «да», но внезапное появление кольца на пальце обрушило на меня гигантскую реальность.

— Пожалуйста! Скажи мне, — отчаянно умоляет он.

Я сглатываю в попытке выдавить из себя хоть пару слов, но это не помогает, поэтому просто поднимаю руку. О, Боже, какое тяжелое.

Затуманенными глазами наблюдаю, как хмурая морщинка появляется на своем месте, и он переводит растерянный взгляд с меня на мою руку.

— Так ты его, наконец, обнаружила? — сухо спрашивает он. — Тебя только за смертью посылать. Господи, Ава. У меня случилась тысяча сердечных приступов. — Он берет мою руку и прижимается к ней губами, рядышком с моим новым другом. — Тебе нравится?

— О, Боже! — не веря своим ушам, восклицаю я. Даже не собираюсь спрашивать, сколько оно стоило. Слишком большая ответственность. С губ срывается «ох», и я стремительно поднимаю руку к груди в поисках своего другого друга.

— Оно в сейфе. — Джесси хватает меня за руку и тянет ее вниз, присоединяя к другой на голых коленях. Вздыхаю с облегчением, когда он проводит большими пальцами по моим рукам и улыбается. — Скажи, тебе нравится?

— Ты же знаешь, что да.

Я смотрю на кольцо. Без сомнения, платина, плоский обруч, украшенный ослепительным бриллиантом квадратной огранки. Меня кидает в жар.

— Подожди-ка. — Смотрю на него снизу вверх. Знаю, что в замешательстве морщу лоб. В конце концов, мне все же может понадобиться сертификат на ботокс. — Когда ты надел его мне на палец?

Его губы образуют прямую линию.

— Сразу после того, как надел на тебя наручники.

Я таращусь на него.

— Довольно самонадеянно с твоей стороны.

Он пожимает плечами.

— Мужчина может быть оптимистом.

Он это серьезно?

— Ты называешь это оптимизмом. Я называю это упрямством.

Он ухмыляется.

— Можешь называть это как хочешь, черт возьми. Ты сказала «да». — Он накидывается на меня и, перекатив на спину, прижимает мое обнаженное тело к холодному, твердому полу ванной, и зарывается лицом между моих сисек. Смеюсь от его атаки.

— Перестань!

— Нет! — Он кусает грудь и накрывает ее ртом. — Я тебя мечу, — бормочет он, стискивая мою плоть.

Даже если бы я могла его остановить, то не стала бы. Он единственный, кто меня увидит. Позволяю ему делать свое дело и провожу пальцами по его волосам, снова открывая рот, когда взгляд падает на кольцо. Поверить не могу, что он надел его прежде, чем спросить меня, высокомерный осел. Как же я его не заметила?

Отвлеклась... на брошенный вызов.

— Вот. — Он целомудренно целует свою метку. — Теперь мы подходим друг другу.

Смотрю вниз на идеальный круг, которым он украсил мою грудь, а затем на Джесси, с удовлетворением изучающего свою работу.

— Счастлив? — спрашиваю я.

— Еще как. А ты?

— В восторге.

— Хорошо, моя работа здесь закончена. Следующая работа: накормить мою соблазнительницу. Вставай. — Он поднимает меня на ноги. — Ты скоро?

— Минуток через пять.

— Минуток, — произносит он одними губами и наклоняется, чтобы укусить меня за ухо. — Поторопись. — Шлепнув меня по заду, снова уходит.

Огромная улыбка расплывается на моем раскрасневшемся лице. Я сказала «да». У меня нет абсолютно никаких сомнений, вообще никаких. Я принадлежу Джесси, все просто. И безумно.

Возвращаюсь к процедуре чистки зубов, быстро принимаю душ и бреюсь, прежде чем поднять с пола его рубашку и накинуть ее вместе с шортами из джерси. Пересекаю лестничную площадку и вспоминаю о письмах, которые так и не отдала Джесси. Сделав быстрый крюк в бежевую спальню, забираю почту с комода и спускаюсь по лестнице, игнорируя тот факт, что отсутствовала без него минут двадцать, а уже скучаю.

Нахожу его на кухне, палец в банке с арахисовым маслом, а глаза пристально вглядываются в экран ноутбука. Как обычно бросаю взгляд отвращения на банку с арахисовым маслом и, как обычно, мысленно падаю в обморок от красоты этого мужчины, после чего усаживаюсь на табурет напротив него.

— Вот, забыла тебе отдать. — Протягиваю ему почту и наливаю себе немного апельсинового сока.

— Открой их.

Замечаю на столе ключи от машины.

— Мою машину вернули?

— Джон пригнал, — говорит он, продолжая изучать что-то на экране компьютера. Улыбаюсь про себя, представляя Здоровяка Джона за рулем моей маленькой Мини. — Ты религиозна? — небрежно спрашивает он.

Хмуро пялюсь в свой сок.

— Нет.

— Я тоже. Есть какие-нибудь предпочтения в плане даты?

— Для чего? — вопрос звучит растерянно, и это нормально, потому что я без понятия, о чем он спрашивает.

Сильно нахмурившись, он смотрит на меня.

— Есть ли какая-то конкретная дата, когда бы ты хотела стать миссис Авой Уорд?

Что?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — В следующем году, через год.

Схватив тост, начинаю намазывать его маслом. Он сделал мне предложение всего полчаса назад. Мне нужно как следует проснуться. Для всего этого у нас еще много времени, и для начала мне требуется поговорить с родителями.

Он роняет банку с арахисовым маслом на мраморную столешницу, заставляя меня подпрыгнуть.

— В следующем году? — восклицает он с выражением чистого отвращения.

— Ладно, через год. — Полагаю, следующий год — несколько скоро. Разрезаю тост пополам и впиваюсь зубами в уголок.

— Через год? — выпаливает он.

Взглянув на него, вижу искаженное полным недоверием прекрасное лицо. Я не возражаю. Пусть будет через два года. Пожимаю плечами и продолжаю жевать тост.

Выражение его лица становится мрачным.

— Мы поженимся в следующем месяце. — Он берет банку и агрессивно сует в нее палец. — В следующем гребаном году, как бы не так, — бормочет он, качая головой.

Я чуть не давлюсь тостом, а затем принимаюсь лихорадочно жевать, чтобы освободить рот. В следующем месяце? Он что, сбрендил?

— Джесси, я не могу выйти за тебя в следующем месяце!

— Можешь и выйдешь, — огрызается он, не глядя на меня.

Слегка отшатываюсь. Я даже не сказала маме и папе, что живу с ним, не говоря уже о замужестве. Мне нужно время.

— Нет, не могу. — Я чуть не смеюсь. Он, должно быть, шутит.

На меня устремляются свирепые глаза, и он со стуком роняет банку. И я снова подпрыгиваю.

— Что, прости? — говорит он искренне потрясенным голосом.

— Джесси, мои родители даже толком о тебе не знают. Ты не можешь ожидать, что я позвоню им и сообщу такие новости по телефону. — Мысленно прошу его быть благоразумным. Я видела это лицо много раз, и оно всегда говорит о том, что его не переубедить.

— Мы их навестим и расскажем. Я не собираюсь ходить вокруг да около, Ава.

Пока он сверлит меня недовольным взглядом, я трясущимися руками подношу к губам стакан апельсинового сока и делаю глоток. Мысль о том, чтобы представить Джесси родителям, наполняет меня ужасом, и что я им скажу, чем он зарабатывает на жизнь? Его версия сказать им, что он владелец отеля, не продлится вечно.

Слабею под его свирепым взглядом, но в данной ситуации я должна держать себя в руках.

— Ты ведешь себя неразумно, — возражаю с тревогой. Мы в любом случае не успели бы организовать свадьбу за месяц. Откусываю еще кусочек тоста и впитываю негодование, исходящее из каждой поры моего вызывающего мужчины.

— Ты меня любишь? — резко спрашивает он.

Я смотрю на него прищуренными глазами.

— Не задавай глупых вопросов. — Иногда он невыносим.

— Замечательно, — хмыкает он с полной определенностью, возвращаясь к ноутбуку. — Я тоже тебя люблю. Мы поженимся в следующем месяце.

В раздражении роняю тост.

— Джесси, я не выйду за тебя замуж в следующем месяце.

Встав со стула, сметаю с тарелки в мусорное ведро недоеденный завтрак. У меня совсем пропал аппетит.

— Иди сюда, — рычит он мне в спину.

Повернувшись к нему, обнаруживаю, что его ярость вернулась. Что плохого в том, чтобы подождать? Всего лишь год или два. Я никуда не денусь.

— Нет, — бросаю я ему. Его глаза расширяются. — И ты не вытрахаешь из меня согласие. Забудь об этом.

В этом вопросе я буду стоять на своем. Пора начинать ему сопротивляться, если хочу, чтобы в дальнейшем он ко мне прислушивался. Я, правда, не очень уверена в себе, но буду стараться изо всех сил.

— Следи за гребаным языком, Ава. — Его лицо искажается, а губы сжимаются в прямую линию, он пронзает меня своим свирепым взглядом. — Три.

— Ну, нет! — смеюсь я. — Даже не думай об этом!

Начинаю исследовать кухню, чтобы спланировать путь к отступлению, но поскольку он ближе к выходу, чем я, меня неминуемо схватят.

— Два. — Он встает и отряхивает руки.

— Нет!

— Один.

— Джесси, можешь сразу же идти на х*й! — Презираю себя за сквернословие, которое, вероятно, только усилит его раздражение. Ругаться и бросать ему вызов? Не очень удачное сочетание.

— Язык! — рявкает он. — Ноль.

Он начинает пробираться ко мне вдоль островка, а я инстинктивно начинаю обходить по другой стороне.