Теперь я вспомнила, почему любила Грея.

Но он еще не закончил.

— Более того, если бы ты с ним трахалась на самом деле, вы бы спорили. Никаких сомнений. Раз уж ты трахаешься со мной, куколка, приготовься, потому что у нас не может быть того, что у нас есть в постели, без того, чтобы часть этой страсти не проникла в жизнь. У тебя будет свое мнение, у меня — свое, они будут конфликтовать, мы будем отстаивать их. И до тех пор, пока мы каждую ночь будем ложиться спать в одну постель и, в конце концов, находить способ разобраться с нашим дерьмом, у нас все будет хорошо.

— Грей, но раньше мы не ссорились, — прошептала я.

Его лицо смягчилось от понимания, прежде чем он столь же ласковым голосом ответил:

— Во-первых, семь лет назад ты находилась в поиске себя. Теперь ты нашла себя. Стала крутой танцовщицей. — Он ухмыльнулся и сжал меня в объятиях. — А, во-вторых, нам повезло. У тебя было столько других проблем, требовавших внимания, что нам не из-за чего было ссориться. Мои дяди и тогда были придурками, и если бы мы не сошлись во взглядах, касательно того, как вести себя с ними, надеюсь, ты, в конечном итоге, высказала бы мне, что у тебя на уме, даже если бы я с этим не согласился и все закончилось ссорой.

Да, я вспомнила, почему любила Грея.

— Хорошо, — тихо произнесла я, и его лицо приблизилось, становясь серьезным.

— Айви, ты дома. Здесь ты в безопасности, можешь делать, что хочешь, есть, что хочешь, быть, кем хочешь, со мной ты в безопасности. Всегда. Ты должна просто быть самой собой и не стесняться высказывать свое мнение.

Да, я точно вспомнила, почему любила Грея.

— Значит, ты не против, чтобы я пошла в «Алиби»? — спросила я.

Он ухмыльнулся и снова стиснул меня, но ответил:

— Против.

Сперва расслабившись, при его словах я напряглась.

— Но я не могу привязать тебя к столбу ограды, — продолжил он, — так что делай, что должна. Я говорю это, зная, что они ни за что на свете не дадут тебе девяносто тысяч, ни один из них. Так что это пустая трата времени, но ты не возражаешь потратить его впустую, это твое время, не мне тебе указывать, что с ним делать.

— Что, если я попрошу их отдать деньги мне?

— Они не отдадут.

— У них есть такая сумма?

— У этих скупых ублюдков?

— Э-э... да, — неуверенно ответила я, потому что не знала, были ли они скупыми или нет.

— Есть.

— Значит...? — Я замолчала.

— Они не дадут тебе денег.

— А если дадут?

Грей пристально посмотрел на меня, затем пробормотал:

— Поживем — увидим.

Честно говоря, я не знала, считать ли это победой, поражением или тупиком в столкновении интересов. Я собиралась сделать то, что задумала, а Грей был убежден, что это бесполезные усилия.

Итак, я добилась «поживем — увидим».

И этим закончилась наша первая ссора.

Не так уж плохо и самое лучшее в этом, совсем как тогда, когда много лет назад он спорил с бабушкой Мириам, после всего, дело было сделано. Обнявшись, мы растянулись на диване перед телевизором. Затем растянулись в постели, уже не обнимаясь, а занимаясь кое-чем другим. А, закончив, лежали в постели, обнимались и шептались о прошедшем дне и о том, что принесет нам следующий.

Потом мы, тоже обнимаясь, заснули.