Глава 34

Достаточно сладости

Три недели спустя…

Я мыла на кухне посуду после обеда и вдыхала аромат пекущихся на ужин пирожных.

Я выглянула в окно на расчищенную площадку, где раньше стояла конюшня.

Шим, Роан, Дэнни, Барри, Джин, Сонни, Ленни и сын Ленни, Уит, очень красивый мужчина чуть под тридцать, с добродушной улыбкой, как у Грея, и острым умом, помогли Грею убрать мусор, вытащить мертвых лошадей и похоронить их.

К счастью, страховая компания не стала вмешиваться в проверку и просто выписала чек. Теперь, рядом с остовом конюшни лежала массивная куча деревянных стройматериалов, покрытая прозрачным пластиковым брезентом, обернутая толстой проволокой и придавленная кирпичами. Крышу закончили очень быстро, и уже возвели заднюю стену.

Страховая компания оплатила бы нам работу строителей, но Грей с командой принялись за дело сами. Они знали, что делать, и это экономило деньги. Удивительно, но работа продвигалась быстро, хотя Грей делал ее в основном только с Сонни, который был на пенсии, так что время у него имелось. Все остальные мужчины работали, но некоторые всегда приходили по вечерам, чтобы уделить строительству час или два. Я кормила тех, кого дома не ждала женщина с готовым ужином, а потом они уходили. По выходным, как правило, у нас были все. С таким прогрессом Грей рассчитывал, что конюшня будет достроена уже через две недели, самое большее через три, и наши лошади получат свой новый дом.

Грей сказал, что я должна выбрать цвет, в который он ее покрасит. Дом был белым, с двумя оттенками серого в деревянной отделке, смешанными то тут, то там с легкими акцентам красного, под цвет амбара. Старая конюшня была выкрашена в серый.

Я выбрала красный. Мне понравилась идея жить на ранчо с фруктовым садом и конюшней, выкрашенной в стереотипный красный цвет. Я могла бы быть стильной девушкой ковбоя-фермера, которая часто носила дизайнерскую одежду и туфли на высоких каблуках, но мы жили фермерской жизнью. С таким же успехом можно было бы пойти до конца.

Быстрое строительство конюшни было хорошей новостью.

Плохая новость заключалась в том, что племянника Ленни, Пита, наказали за то, что он сделал, а Бадди — нет. Он не признался, даже после того, как на него надавил отец. И пусть он был мудаком с извращенной, пугающей одержимостью Грейсоном Коди, но, к сожалению, он не был глуп.

Яд купил Пит. Однажды, работая (и потеряв эту работу) в другом саду поблизости, Пит приобрел знания, необходимые для получения вируса, который он ввел в деревья. Можно было проследить связь между снятием наличных со счета Бада и Сесилии с показаниями Пита, что Бадди заплатил ему за его гнусные поступки, но Бадди утверждал, что дал деньги, «чтобы помочь другу».

К сожалению, Тед и Джим, два других приятеля Бадди, кинули Пита, подтвердив, что Бадди, будучи хорошим парнем, просто хотел помочь Питу в трудное время, а Пит нес чушь, чтобы вытащить свою задницу из пекла.

Тот факт, что у Пита не было мотивации поступать так с Греем, а Бадди с младших классов публично вел одностороннюю, серьезную вражду с Греем, к сожалению, стало единственным фактом, говорящим в пользу Пита. Все вещественные доказательства нашли в доме Пита, и он во всем признался. За исключением платежей, произведенных в сроки, которые примерно совпадали с происшествиями, ничто не связывало Пита с Бадди. Имея лишь слово заключенного, давшего показания против Бадди, копы не могли установить между ними прямую связь, поэтому не имели права ни в чем его обвинить.

Нерешительно и сердито, Ленни поведал нам об этом у нас в гостиной. Ему не понравилось, что он подвел Грея, но его руки были связаны.

У Грея — нет.

Поэтому Грей навестил Бадди на работе. В его кабинете со стеклянными стенами он подробно объяснил, как пострадает Бадди от рук Грея при поддержке братьев Коди, если что-то еще случится на его земле, с Греем или со мной. Никто не слышал ни слова, все видели просто обмен репликами, но об этом шумел весь город.

Я не думала, что это остановит Бадди.

Я думала, его остановит то, что полицейское управление Мустанга открыто взяло под патронаж наше ранчо. Не только патрульные машины полиции Мустанга, но и окружного шерифа, случайно, но часто проезжали мимо ранчо и были ясно видны.

И не только они.

Братья Коди, Шим, Роан, Уит (последние трое, когда не работали в конюшне) или один из работников ранчо Джеба Шарпа почти всегда парковались на обочине напротив съезда к нашей собственности, стоя на страже. Также часто, ночью или днем, Шим, Роан или Уит проезжали по подъездной дороге, седлали одну из наших лошадей и объезжали на ней землю Грея. Кроме того, Джин, который работал электриком, установил в саду в случайном порядке очень яркие лампы с датчиками движения, которые загорались ночью, как маяк, если кто-то их активировал. Они не производили шума, но их было видно из окна нашей спальни, и любой, кто занимался тем, чем не следовало, мог разбудить светом владельца ранчо, который не спал крепко (и, увы, это было правдой для моего мужчины), но также могли подать сигнал проезжающему патрулю или бдительным братьям Коди и Джебу Шарпу.

От этого я чувствовала себя в безопасности, но знала, что Грей не разделял моих чувств, о чем свидетельствовала вышеупомянутая бессонница.

Мой мужчина боролся изо всех сил.

И я знала почему, так как он поговорил со мной об этом.

Грей не мог действовать открыто. Не мог выбить дерьмо из Бадди, чтобы преподать ему урок, не только потому, что он уже делал так раньше (несколько раз) и ничего не добился, но и потому, что это было противозаконно, а все глаза Мустанга были прикованы к нему. Он также был не из тех мужчин, кто мог бы подобраться к Шарпу, используя Сесилию или их детей.

У него не было других вариантов, кроме того, что он выбрал: предупредить Бадди.

И ему это было ненавистно.

Но я также знала, что если Бадди выкинет что-то еще, Грей сорвется, и тогда мы оба окажемся в дерьме.

Тем не менее, Грей, возможно, и не из тех мужчин, с которыми можно играть, но Джейни, Честити и Стейси поделились со мной тем, что другие не думали также про себя. С тех пор как сгорела конюшня, на Бадди и Сесилию обрушились несчастья.

Очень много.

У машины Бадди спустились две шины, а потом она вообще перестала заводиться, а, учитывая, что ей был всего год, это выглядело подозрительно. Их дом осквернили вандалы, окна забросали яйцами, а на фасаде кроваво-красной краской написали «убийца лошадей». Почтовый ящик, прикрепленный на столбе у дороги, дважды подвергался атаке водителей и бейсбольных бит. А Уит рассказал Грею то, что он узнал от отца: Бадди пришел в участок с запиской, которую Сесилия нашла у них на пороге, листок бумаги в конверте с всего лишь тремя словами, напечатанными на компьютере: «Убирайтесь из Мустанга».

Сесилия не показывалась в городе, и Джейни сказала мне, что она делала свои дела в Элке, но в остальном держалась в тени. Ходили слухи, что она пребывала в ужасе.

Я не могла упиваться их несчастьями. У них были дети. Это было неприятно, и хотя они сами навлекли это на себя и, возможно, заслужили это, их дочери ни в чем не были виноваты.

Я также не знала, кто это сделал. Может, дяди Грея, но это также мог быть кто угодно. Никто не верил, что Бадди поддержал Пита деньгами, все уважали Грея, и с теми пробелами, что заполнил Кейси о том, как Бадди поступил со мной и Греем, история распространилась повсюду, но я знала, это дело рук братьев Коди. К сожалению, разлучить влюбленных — не уголовное преступление, поэтому никаких обвинений выдвинуть не удалось. Но это также не устраивало почти всех мустангцев.

Так что это мог быть кто угодно.

Кроме того, мне это не нравилось, потому что Бадди был не из тех, кто, поджав хвост, продаст дом и улизнет в соседний округ, чтобы их больше никогда не видели.

Он был из тех, кто захочет отомстить.

Учитывая то, что он уже сделал, это могло означать все, что угодно, и после того, как его цель будет достигнута, если мы с Греем выстоим, Грею не удастся контролировать свою ярость.

Я не видела в сложившейся ситуации ничего хорошего.

Так что теперь я мыла посуду и пекла пирожные, а мой мужчина находился в городе, покупал гвозди или что-то там еще, чтобы продолжить строительство конюшни. Здесь остался Сонни, и я слышала стук молотка. Я также знала, что один из парней Джеба Шарпа стоял в начале подъездной дороги. Она тянулась далеко, но я все равно видела припаркованный там пикап. Да и Грей не оставил бы меня в одну, если бы Сонни и того пикапа со мной не было.

Поэтому он оставил меня одну.

Поэтому с тем прикрытием, что у меня было, я удивилась, услышав шум приближающегося автомобиля, и когда повернула голову, выглядывая в боковое окно, удивилась еще больше, увидев направляющийся по дороге внедорожник без сопровождения пикапа. Меня удивил не сам направляющийся по дороге внедорожник, а тот факт, что он бы мне не знаком.

Сунув последнюю тарелку в посудомоечную машину, я закрыла дверцу, вытерла руки и направилась из кухни через коридор к парадной двери. Я стояла на крыльце, когда внедорожник остановился. Я заметила, как в поле зрения появился Сонни, его взгляд был прикован к внедорожнику, но он не приближался. Я не знала, странно это или нет.

Потом я увидела, как из машины вышла женщина.

Раньше она были блондинкой, и это все еще можно было видеть, но теперь волосы превратились в привлекательную смесь белого и серебристого с оттенками светло-серого. Длинные, распущенные локоны выглядели необузданно, не смотря на возраст. Они волнами ниспадали ей на плечи и спину, и, за исключением потускневшего цвета, напоминали мои.

На ней были джинсы, блузка, очень классная, но все же практичная, в которой она умудрялась выглядеть очень женственно и привлекательно. На ногах — потертые старые ковбойские сапоги. Я бы дала ей лет пятьдесят, может, чуть за пятьдесят, не могла определить точно. У нее была хорошая кожа, прекрасные черты лица, фигура подтянутая, но не худая, округлая, и ей явно повезло с генами. Может, она скрывала свой возраст, а может, всегда носила его естественно.