Глава 22 Пейдж

− Я буду трахать тебя, пока ты не поймешь, кому я принадлежу.

Я не могу перестать дрожать, и ничего не могу поделать с тем, что между ног становится так влажно.

Как только мы вошли в отель, я попросила Илая опустить меня. Он, наверное, думает, что это связано с тем, что я хочу побыть одна.

Ничего подобного. На самом деле совсем наоборот.

Я не доверяю себе. Боль, любовь, ярость, горящая во мне долгое время. Я − тайфун обнаженных эмоций, помещенный в слишком маленькое пространство, в нескольких секундах от катастрофического извержения.

Илайджа пугающе неподвижно наблюдает за мной с другой стороны кабины лифта. Воздух вокруг него, кажется, вибрирует от присущей ему энергетической силы. Силы, с которой он едва мог совладать.

Как и моя собственная.

Сможем ли мы пережить столкновение бушующих в нас стихий?

Мне уже все равно, если это произойдет. Когда я смотрю на него, мне становится кристально ясно, что заплачу любую цену, чтобы заполучить его.

Он может погубить меня. Сломать каждый кусочек меня и переделать во что-то извращенное и неузнаваемое, и это не будет иметь для меня значения. Все это будет стоить того, чтобы он просто принадлежал мне.

− Ты наконец-то поняла это, не так ли? − бормочет он в тишине лифта. − Ты, наконец, поняла, почему я не мог перестать приходить за добавкой, сколько бы раз ты не делала мне больно.

Я облизываю внезапно пересохшие губы.

− Скажи мне.

Он меняет позу, рыча, как зверь в клетке.

− Ты можешь рвать меня на куски, пока во мне ничего не останется, но я все равно вернусь к тебе за добавкой.

Его слова вторят моим мыслям. Я не в состоянии сделать нечто большее, кроме как выдохнуть его имя, страстно желая его до такой степени, что чувствую, будто схожу с ума.

Зубами он прикусывает свою губу, мускулы на руках подергиваются.

− Я... Я не могу... Пейдж, я собираюсь подойти к тебе ближе, и я не уверен, что могу быть нежным с тобой.

Мне не хватает воздуха.

Моя спина выгибается вдоль стенки лифта. Я никогда в жизни не была настолько возбуждена.

− Боже... − резко выдыхаю я. − Просто подойди ко мне.

Не уверена, что смогу заставить свои ноги функционировать достаточно долго, чтобы преодолеть те несколько футов между нами.

Его зубы сверкают в тусклом свете, придавая его лицу первобытное, почти зловещее выражение. Он начинает двигаться в мою сторону.

Лифт поднимается на двадцать пятый этаж.

− Выходи, − тон его голоса призывает меня. − Выходи, пока я не трахнул тебя прямо здесь, перед камерами.

Меня же привлекает мысль остаться там, где я сейчас.

− Выходи, Пейдж!

На дрожащих ногах выхожу из лифта.

− Я не знаю, куда идти.

− Налево. Просто продолжай идти.

Я следую его указаниям, чувствуя, как он следует позади меня, его голод − осязаемая, агрессивная материя.

− Остановись здесь. Дверь 1102.

Я останавливаюсь перед дверью.

Он подходит вплотную ко мне, протягивает руку к замку и толкает меня внутрь.

Свечи. Повсюду.

Лепестки роз. На полу. Ведущие к кровати. Рассыпанные по ней.

Это глупо, и банально, и...

Святое дерьмо, почему я не могу контролировать свои слезы?

− Скажи мне еще раз, что ты не собирался приводить сюда другую девушку.

Илайджа останавливается позади меня.

− Именно здесь я изначально планировал лишить тебя девственности. Планировал это несколько недель назад, когда Джиллиан сказала мне, что мы приедем сюда вместе. Помнишь тот день, когда я потерял голову из-за Зака? Именно в тот день.

Вместо ответа я поворачиваюсь к нему и крепко целую.

Он стонет прямо мне в рот, издавая страстный и безумный звук.

Мне это нравится.

Его мускулистые руки касаются моей спины, крепко прижимая меня к своему накаченному, напряженному торсу. Он нежно прикусывает мою нижнюю губу, от чего я издаю гортанный стон.

Немного отталкиваю всем своим телом. Кладу руки ему на плечи, пытаясь заставить сесть на кушетку у большого туалетного столика.

Он сопротивляется, нежно отталкивая.

− Подожди.

− Нет. Сядь на чертову кушетку.

От удивления он часто моргает. Нервно сглатывает и садится, запрокинув голову и глядя на меня.

Убираю преграду в виде мокрой юбки с дороги и сажусь ему на колени.

− Пейдж, постой, я помогу тебе снять одежду, она вся промокла.

− Как и я, − схватив его руку, я кладу ее себе между ног, разрешая его пальцам скользить по внутренней поверхности моих бедер.

Там все влажно.

Его губы приоткрыты, дыхание прерывистое, и его огромное тело содрогается подо мной.

Глядя ему прямо в глаза, поднимаю его руку выше, прямо к моим еще более промокшим трусикам.

Медленно, с рычанием, его верхняя губа приподнимается, обнажая зубы. Я вижу, как меняется выражение в его глазах. Чернота его зрачков пожирает коричневый пигмент его карих глаз, делая очевидным тот момент, когда он теряет контроль.

− Илайджа, − стону я покачивая бедрами на его руке.

Он сжимает в кулаке трусики у меня между ног и тянет к себе.

− Моя.

− Твоя. − Накрываю ладонью его лицо.

Илай позволяет мне поцеловать себя, кажется, ему нравится видеть меня такой неистовой. Он мычит, коснувшись кончиком своего языка моего собственного, перед тем как отстраниться, после чего он поднимает меня на ноги. Стягивая с меня платье, он практически разрывает его.

− Никуда не уходи.

Одетая только в трусики и туфли на шпильках я стою пред ним, дрожа, мое сердце изнывает от сильного желания.

Оглядывая меня, он откидывается назад, его ноги широко расставлены, он ласкает себя через брюки. Когда мои соски твердеют еще сильнее, он фокусирует на них взгляд, его губы приоткрываются, дыхание учащается.

Я сжимаю бедра и прикусываю губу. Чувствую, что между ног все становится еще мокрее.

Его тело напрягается, и я слышу, как он с шумом втягивает воздух.

Он настолько меня возбуждает, что я могу ощутить запах этого, и я знаю, что он тоже это чувствует.

Неистово лаская свой член, он говорит:

− Иди сюда, крошка.

Я хочу видеть его полностью обнаженным. Почувствовать его кожу своим телом.

Но черт, подожди. Пусть он пока на время останется в одежде.

Я взбираюсь обратно на его колени, наслаждаясь тем, как он заключает меня в свои объятия, еще сильнее прижимая к себе.

Запрокинув голову, он глубоко вдыхает мой аромат, начиная с шеи и заканчивая грудью.

− Боже, проклятье, детка. Ты и правда меня хочешь.

Все что я могу − это всхлипывать, запуская руки в его волосы, трогая шею или любую часть тела, до которой я могу дотянуться.

Он поднимает голову, снова подпуская меня к своим губам, не сдерживая на этот раз. Горячий, извивающий, скользкий бархат встречается с моим языком.

Его запах. Ощущение его присутствия. Безумный водоворот энергии, который, кажется, вырывается из наших тел, одурманивает меня. Я не могла бы быть ближе к нему. Мы максимально прижаты друг к другу, между нашими телами ни дюйма расстояния, а я все еще чудовищно хочу прижаться к нему сильнее.

− Я люблю тебя.

− Твою мать! − он хватает меня обеими руками за трусики, теряя равновесие, целуя меня.

− Повтори это.

Тррреск.

Он разрывает трусики прямо на мне!

Вскрикивая, я кусаю его губу, злясь на то, как сильно хочу его. Я становлюсь жестокой в своем стремлении овладеть им.

− Люблю тебя, черт возьми.

Нагнувшись, он пытается снять с себя белье, двигается он неуклюже.

Я дергаю за его галстук-бабочку, умудряясь каким-то образом снять ее, не задушив при этом.

Он сжимает свой член в кулак, вытаскивая его из боксеров.

Я срываю с него рубашку, обнажая его вздымающуюся грудь.

Одна его рука лежит на моей заднице, он медлит ровно настолько, чтобы взглянуть на меня глазами, полными отчаянного молчаливого напряжения, и это заставляет меня замереть.

− Я люблю тебя. Думаю, я нахрен одержим тобой.

Со мной тоже самое. Я так упорно боролась с этим чувством, но все равно заразилась им, оно неумолимо распространяется по моему организму.

− Прости, мне следует быть более нежным с тобой после того, что случилось в прошлый раз, но я не могу.

− Я не хочу нежностей. Боже, просто дай мне отыметь тебя.

И он пронзает меня своим членом. Мощно. Стремительно. Ударяя по самой глубокой точке внутри меня, по которой только мог.

Упав на него, я не могу удержаться, чтобы не начать тереться об него киской, он так наполняет меня, что я едва могу двигаться.

− Так узко, черт возьми. Господи, я просто хочу разорвать тебя. Трахать до тех пор, пока это не станет твоим наказанием. Уничтожить за то, что ты со мной сделала.

Пальцы на ногах подгибаются, когда стенки влагалища сжимаются вокруг его фаллоса. Прикусываю зубами его шею, практически до крови. Господи, я чувствую то же, что и он. Наши чувства едины... Я изнываю от ощущений, что вызывает во мне его плоть, двигаюсь по всей длине его члена, вверх и вниз.

Илай немного меняет положение, извиваясь вокруг пульсирующих стенок моей киски. Его пальцы блуждают в моих волосах.

− Твою мать. Ты почти на грани, детка.

Всхлипы вырываются наружу у его уха, когда я сжимаюсь вокруг него. Я едва дышу, меня бьют конвульсии. Еще хоть движение, и я взорвусь, меня поглотит оргазм от его чумового члена.

− Дыши, детка, − шепчет он своим томным голосом, от чего мой клитор наливается еще больше. − Не кончай, еще рано, − дернув меня за волосы, он откидывает мою голову. − Господи, как же ты прекрасна, когда мой член глубоко внутри тебя.

Мои ноги содрогаются по обе стороны от него, оргазм готов вырваться, его тугой узел крепко затянут внизу живота.

− Расскажи, каково ощущать мой член внутри тебя. Ты же знаешь, мне чертовски нравится, как ты говоришь это.

− Не могу, − бессвязно хнычу я, крепче сжимая бедра. Я пытаюсь приподняться, оседлать его, так, как того жаждет мое тело; он лишь крепче сжимает мои бедра, удерживая на месте. − Я не могу.

− О, ты можешь, детка. Скажи мне. Мне становится так хорошо, когда я слышу это от тебя.

Лишившись его плоти, мне приходится прикусить губу, последний виток здравомыслия исчезает. Это сумасшествие. Больное, бредовое, сильное сумасшествие. Я больше не ощущаю себя человеком. То, что я хочу от него получить, на грани боли. Близко к садизму. Я хочу владеть этим мужчиной, и это пугает меня.