— Это может быть Дилан. Я не могу сейчас с ним разговаривать — неизвестно, что он скажет. Когда мы были детьми, ему не нравилось, что я постоянно ошиваюсь рядом с Джейсоном, поэтому, уверена, он не обрадуется этим фотографиям.

— А если это Джейсон?

Это еще хуже.

— Ну а если он злится?

— На тебя? — нахмурилась она.

— Не имеет значения, на кого.

Отдав свою кружку мне, она встала.

— Ты ведешь себя нелепо.

Держа обе кружки, я прокричала ей вслед.

— Шар, не смотри! Я не хочу знать. Пожалуйста.

— Слишком поздно, — сказала она. Не отводя от меня взгляда, она прислонилась к дверному косяку и ответила на звонок.

— Привет, Джейсон. Нет, я подруга Олив, Шарлотта.

Сделав щенячьи умоляющие глаза, я покачала головой и прошептала:

— Меня здесь нет. Вышла! Ушла. Скажи, что я исчезла.

Шарлотта закатила глаза.

— Ага. Да, она здесь. Конечно. Береги себя.

Я громко застонала.

Она положила телефон рядом со мной и забрала из моих рук свою чашку.

— Я пойду и постараюсь выспаться, чтобы избавиться от этой головной боли. Спасибо за чай. Поговорим позже.

— Предательница, — объявила я. — Вот так доверяешь человеку, а он превращается в предателя. Все люди предатели!

Она закрыла дверь в свою комнату, даже не оглянувшись.

Тяжело вздохнув, я собрала себя в кучу и взяла телефон.

— Привет.

— Кто предатель? — спросил Джейсон удивленным тоном.

— Все мои друзья, — устало ответила я и закрыла глаза, позволяя своему сердцу насладиться трепетом от звука его мягкого и одновременно рокочущего голоса.

Он засмеялся.

— Как себя чувствуешь, Олив?

— Все еще дышу, что само по себе уже неплохо.

— Ты была не так уж пьяна вчера. У тебя до сих пор похмелье?

— Нет, я в порядке. Ничего особенного, правда. Просто кое-какие писательские затруднения.

— Хм-м. Ты видела фотографии? Поэтому не можешь писать?

Я подумала было притвориться, что понятия не имею, о чем речь, но в конце концов решила, что вряд ли смогу импровизировать по ходу.

— Да, Люси показала их мне сегодня утром, — призналась я.

— Ты злишься на меня?

Я нахмурилась и сделала глоток чая.

— За что мне злиться на тебя?

— За то, что написано в статье и … ну… что тебя сфотографировали со мной. Для меня это давно уже стало нормой, поэтому я привык к отсутствию приватности личной жизни, но ты ведь не подписывалась на то, чтобы твои фотографии пестрили по всему интернету. Ты разговаривала с родителями? Они видели?

— Ага, нет. Надеюсь, они не наткнутся на них. А если вдруг увидят… ну, в них же ничего такого, да? Уверена, родителям и так прекрасно это известно. Ведь у нас же нет никаких тайных отношений, о которых пишут.

— Верно.

Я поставила кружку на колено.

— Ну, по крайней мере, в статье говорят, что я красивая. Для моего эго это должно быть бальзамом на сердце, да? — я неловко рассмеялась. В конце концов, приятно, что тебя называют красавицей, особенно когда стоишь рядом с Джейсоном.

— Ты красавица, Олив. И чтобы удостовериться в этом, тебе нет необходимости узнавать это из заголовков.

От его слов я растаяла и довольно расслабилась на диване.

— Спасибо, — пробормотала я, когда смогла подобрать слова. — А ты не злишься на меня? — спросила я, заполняя возникшую паузу.

— Злюсь на тебя? За что, черт побери, мне злиться на тебя?

— Не знаю, — я наклонилась вперед и поставила кружку на маленький журнальный столик. — В конце концов, после всего, что вышло… вряд ли ты хотел оказаться замеченным с… черт возьми, я не знаю… — я тихо стукнула себя ладонью по лбу… пару раз.

— Нет, дорогая, я не злюсь.

Дорогая?

Я снова растаяла.

— Теперь, когда мы выяснили, что никто не злится, я хочу пригласить тебя на ужин.

— На ужин? Меня? В смысле, выйти в люди?

— Да. Я хочу кое о чем поговорить с тобой и подумал, что, наверное, мы могли бы сходить поужинать вместе. Это лучше, чем торчать в четырех стенах у меня дома.

— Не думаю, что в твоем доме можно чувствовать себя застрявшим в четырех стенах, Джейсон. Если у тебя есть такое ощущение, то с тобой что-то не так.

Дом Джейсона — настоящий рай на земле. По крайней мере для меня. И особенно, когда он сам тоже находится в нем.

Он улыбнулся — это было слышно в произнесенных им словах:

— Рад, что тебе нравится мой дом, Олив. Но, несмотря на то, что я солидарен с тобой, мне все равно хочется сводить тебя куда-нибудь.

— Мне стоит переживать? Ты хочешь сообщить мне плохие новости о фильме или что-то еще? Потому что, похоже, так и есть, а я не большой любитель неприятных сюрпризов.

— С фильмом все замечательно. Съемки начнутся через несколько недель. Ты будешь присутствовать на съемочной площадке, так что сможешь увидеть все собственными глазами.

От этих слов я выпрямилась.

— Я? Я буду на съемочной площадке? С тобой?

— Думал, ты захочешь все увидеть сама. Я ошибался?

— Нет. Нет. Я больше всего на свете хочу оказаться там. Если ты сможешь взять меня с собой, обещаю, что даже не побеспокою тебя. Даже один раз побывать на съемках будет замечательно.

— Мы поговорим об этом сегодня вечером за ужином, хорошо? Ты свободна?

— Да. Да. Ужин. Сегодня вечером? — мое расписание было полностью свободным для него. В любом случае, единственное назначенное свидание у меня было только с ноутбуком. — Куда мне подъехать?

— Я подъеду к семи. Успеешь собраться?

Я посмотрела на часы. Уже почти пять.

— Конечно.

— Великолепно. Увидимся позже, дорогая.

Дорогая…

Ох… мой дорогой.

— Ага. Увидимся позже.

Повесив трубку, я помчалась в комнату Шар.

— Он собирается взять меня на съемочную площадку! — объявила я, едва открыв дверь. Она что-то печатала в телефоне. — Ой, прости. Ты занята?

— Нет. Нет. Входи, — она махнула мне рукой и убрала телефон под подушку. — Так ты идешь на съемочную площадку. Когда?

Я вошла и села на край ее кровати.

— Он сказал, что съемки начнутся через несколько недель. Боже, все это кажется таким невероятным, Шар. Кажется, я уже начинаю волноваться. Это реально. Это на самом деле происходит, — я почти подпрыгивала на кровати.

Она улыбнулась.

— Это абсолютно реально.

— Он сказал, что хочет поговорить со мной о чем-то, поэтому пригласил на ужин. Мне нужно собираться. Для начала нужно принять душ, — я встала, но не двигалась с места. Мне хотелось попросить ее о помощи, но в последнее время она ведет себя как-то странно. То отстраненная, то, наоборот, лезет в душу… Не знаю, как расценивать такое поведение, но думаю, что так на ней сказался последний семестр.

— Когда я выйду, поможешь мне выбрать наряд? Я весь день таращилась в ноутбук и чувствую себя неряхой.

— Конечно. Беги в душ, я буду ждать тебя в твоей комнате.

— Спасибо, Шар, — сказала я и поцеловала ее в щеку.

Она улыбнулась.

— У нас нет времени на сантименты. Иди.

Приплясывая, я отправилась в свою комнату.

Наступил вечер. Джейсон должен был заехать за мной, и я безумно нервничала. Можно было позвонить Люси, и она подбодрила бы меня, но… как и у остальных девчонок, у нее были занятия. А Шар… ну… даже забыв на минутку о ее болезни, она не самый лучший кандидат на поддержку.

Когда Джейсон позвонил мне и сказал, что скоро подъедет, я решила подождать его снаружи, чтобы избежать напряженных взглядов Маркуса.

Он подъехал на своем «Спайдере», и я, практически бегом домчавшись до машины, запрыгнула на пассажирское сиденье, даже не дав ему возможности выйти.

— Почему ты ждала снаружи? Что случилось? — спросил он, как только я села в машину.

Я сделала глубокий вдох, погружаясь в его аромат. Мои глаза закатились от удовольствия.

— А? — спросила я рассеянно. — Ничего, просто не хотела заставлять тебя ждать.

— Ты прекрасно выглядишь, Олив, — сказал он, медленно окинув меня взглядом.

Так как я понятия не имела, куда он меня повезет, то Шар решила, что самым подходящим нарядом будет черное платье. Я провела руками по бедрам, расправляя складки и немного ниже натягивая подол. Пользы от этого оказалось немного, поэтому я бросила эту затею и просто сложила руки на коленях. В данный момент платье казалось мне слишком коротким, но я знала, что оно отлично смотрится на мне, когда я стою. Да и сбоку я отлично в нем выгляжу — платье идеально подчеркивает задницу.

— Куда мы направляемся? — спросила я и пристегнулась. Джейсон отъехал от обочины.

— Думаю, Soho House лучше всего подойдет для уединенной беседы. По крайней мере, там нас не сфотографируют.

— Ого, частный клуб? У тебя есть членство?

— Да. Я не большой фанат; предпочитаю уединение в стенах собственного дома, но иногда приходится встречаться с людьми по работе: ланч или другие деловые встречи.

— Понимаю.

Это значит, что наша встреча будет деловой?

Остальная часть поездки прошла в неловкой тишине. Видимо, никому из нас нечего было больше сказать, и, кажется, для меня это не предвещает ничего хорошего.

Мы заехали на парковку, и Джейсон подтвердил свою регистрацию члена клуба. А потом положил руку мне на поясницу — отчего сердце мое забилось сильнее — и повел к лифтам.

Когда молчание стало совершенно невыносимым, я спросила:

— Все в порядке?

Ничего не имею против комфортной тишины, но у меня такое ощущение, что с ним что-то происходит. Он выглядит каким-то отстраненным.

Он нахмурился и посмотрел на меня.

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Я грустно улыбнулась ему.

— Не знаю. Ты не разговариваешь. Выглядишь напряженным, словно не очень-то рад здесь находиться.

Взгляд его смягчился, и он осторожно дернул меня за локон.

— Дело не в тебе, малышка. Просто был напряженный день.

Кивнув, я сглотнула и отвела взгляд от его теплых глаз.

Поднявшись от парковки на лифте, мы оказались на лестнице, которая привела нас в переполненный бар, а затем в самый крутой ресторан, который я когда-либо видела в своей жизни.

Он располагался на крыше, полностью заставленной кадками с пышными оливковыми деревьями и другими растениями. Фонарики и гирлянды, свисающие с ветвей, освещали пространство и создавали идеальную обстановку для романтического вечера. Но по выражению лица Джейсона я поняла, что для него это отнюдь не романтический вечер. Стараясь не обращать внимания на потрясающий вид, мы следовали за девушкой-администратором к столику, который находился вне зоны видимости других посетителей.