Глава 37

В комнате был спертый воздух - смесь из неприятных запахов средства против моли, дыма от сигарет, пыльной диванной обивки и старых газет.

Эвелин осторожно вошла, но почувствовав под ногами осколки стекла, остановилась. Она тихо закрыла дверь на террасу и задернула занавеску на прежнее место.

Прошло какое-то время, прежде чем ее глаза привыкли к темноте, откуда медленно вырисовывались очертания дивана, стола, стоячей лампы и нескольких громоздких комодов. На стенах висели огромные картинные рамы. Ниоткуда не доносилось ни слова. Куда пропали Болтен и Пуласки?

Эвелин пробиралась через гостиную, нервничая при мысли о том, что может уронить подставку для газет или что-нибудь подобное. Она вытащила из кармана сотовый и направила освещенный дисплей на пол. Этого было достаточно, чтобы видеть, что на ковре перед ней ничего не стояло.

Она медленно пересекла комнату, пока не дошла до арки, ведущей в переднюю. Здесь было еще темнее. Эвелин шла на ощупь, держась за стену, скользя рукой по комоду, вязаной салфетке, мимо картинных рам и подсвечников. Эта тишина! В этом доме было что-то не так. Она нащупала выключатель на стене. Нажать на него? Тогда она сразу же привлечет внимание Болтена. Сейчас нельзя предпринимать никаких необдуманных шагов! Так как все окна были наглухо закрыты шторами, не давая возможности выглянуть в сад, Болтен, наверняка, думал, что она все еще на улице. Эвелин хотела оставить все как есть, поэтому продолжила передвигаться по вестибюле в темноте.

Она обнаружила дверь, приоткрыла ее и заглянула внутрь.

- Пуласки? - прошептала Эвелин.

Ответа не последовало.

Подсвечивая себе дорогу дисплеем телефона, Эвелин добралась до следующей двери, повторила действия и снова не получила ответа.

В конце концов, она вышла в коридор, уже совершенно не ориентируясь, где находилась входная дверь, а где дверь, ведущая на террасу.

Эвелин без разбора открыла дверь, протиснулась в комнату и закрыла за собой дверь. Двигаясь на ощупь вдоль стены, она нашла выключатель и нажала на него.

Эвелин ослепил красный свет. Она прикрыла рукой глаза и, сощурившись, огляделась вокруг. В комнате находилась двуспальная кровать, штатив для камеры и шкаф с дюжиной выдвижных ящиков. Чувствовался резкий запах лосьона после бритья и мужского парфюма. Голая, красная лампочка на потолке создавала сумеречную атмосферу. Эвелин заметила, что в помещении не было окон.

Она хотела сесть на кровать, чтобы поразмыслить, как вдруг заметила синтетическую пленку поверх матраца и с отвращением осталась стоять. Рядом с подушками сидело множество совершенно одинаковых мягких игрушек. Желтые зайцы с длинными ушами. У одного из них с ног до головы был вспорот живот, так что внутренний материал выпирал наружу.

На штативе не было камеры. Она, наверняка, лежала в одном из ящиков. Эвелин без разбору открыла некоторые из них. В одном лежало полдюжины наручников, но камеры не было. В другом множество подписанных футляров для видеокассет. Надин, февраль 2004. Петра, июнь 2004. Маргит, октябрь 2005. Анна, декабрь 2005. В каждом случае это было начало каникул. Эвелин стало дурно.

Она быстро закрыла ящики, выключила свет и закрыла глаза. Перед глазами сверкали воображаемые красные круги. Прислонившись спиной к двери, Эвелин пыталась думать о Патрике. Как там звучала шутка про бога и адвоката? Она отчаянно думала об этом, но не могла сосредоточиться. Из головы не выходили эти десятки видеокассет. Она представила себе седовласого, изысканного господина в дорогом костюме, как он сидел на кровати на прозрачной пленке. Да еще к тому же бывший судья. Наверняка он был уважаемым человеком в Куксхафене. Эвелин ощутила подкатившую к горлу желудочную кислоту и проглотила горький привкус.

Нужно было найти Пуласки! А если не удастся, то как можно быстрее выбираться из дома, прежде чем ее обнаружит этот сумасшедший. Пока Эвелин кусала нижнюю губу, у нее едва не выпал из рук телефон. Только сейчас она заметила, какими потными были ее руки. Она вытерла их об джинсы и при этом задела край визитной карточки Пуласки, торчавшей из кармана. Ну, конечно! Хоть бы он не оставил сотовый у нее в машине. Она позвонит ему на мобильный, но не для того, чтобы поговорить. Эвелин просто хотела услышать, где в доме он зазвонит, после чего прервать связь.

Ни за что на свете она больше не включит свет в этой комнате. Свечения от сотового вполне хватало. Она вытащила визитку из кармана. Верховный комиссар криминальной полиции. Ниже был написан номер. Его было легко запомнить. Пальцы Эвелин в темноте скользили по клавишам. После того как она внесла номер, у нее оставалось всего несколько секунд. Недопустимо было пропустить мимо ушей звонок. Пока мобильный устанавливал связь, Эвелин нажала на ручку, открыла дверь, быстро выскользнула в коридор и на ощупь прошла до вестибюля.

Вдруг из щели неплотно прикрытой двери на кончики ее туфель упал свет. Сердце Эвелин на мгновение замерло, когда она увидела в прихожей очертания чей-то фигуры.

Человек стоял, не шевелясь. Это не мог быть ни Болтен ни Пуласки. Силуэт был слишком щуплым для этих двух мужчин крепкого телосложения. К тому же, до Эвелин донесся запах женских духов. Фигура осторожно шевельнулась, сделала шаг в сторону Эвелин и наклонила голову. Длинные волосы упали ей на плечи.

Эвелин не верила своим глазам. Неужели это была... Сибил? В следующее мгновение из комнаты рядом с ней, где находился источник света, донесся глухой звонок мобильного телефона. Эвелин поспешно прервала связь и звонок тут же прекратился.

Краем глаза Эвелин увидела, как женщина исчезла в гостиной. Идти за ней или нет? Она в панике огляделась вокруг. Пуласки был важнее. Эвелин решительно нажала на ручку двери.

Ее ослепил матовый свет неоновой лампы. Перед ней находилась узкая, бетонная лестница, ведущая в подвал. Через некоторое время свет погас.

- Черт! - прошипела Эвелин. Она сунула сотовый в карман джинсов, нащупала руками холодную, бетонную стену и спустилась по ступенькам вниз.

Становилось заметно холоднее. Пахло известью. В конце лестницы стало светлее. Эвелин дошла до подсобного помещения, от которого расходилось несколько тяжелых противопожарных дверей. Одна из них была приоткрыта, а из щели пробивался тусклый, дневной свет. Тот, кто отключил в подвале неоновую лампу, все еще находился здесь, внизу. Эвелин осторожно подошла к двери и медленно приоткрыла ее ногой. К счастью, дверные петли не заскрипели.

Сквозь грязное стекло зарешеченного фонаря в помещение падали лучи заходящего солнца, погружая комнату в темный оранжевый свет. В одном углу возвышалась куча мусора, состоящая из угля, деревянных поддонов, тряпок и скомканных газет. В другом углу, рядом с печью для обжига, лежало несколько кубических метров древесины. Рядом стоял водонагреватель со множеством дисплеев, вентилей и труб, проходящих по стенам к потолку. Помещение напомнило Эвелин подвал родительского дома, где она раньше играла в прятки с сестрой. С той лишь разницей, что здесь из-за бойлера выглядывали чьи-то ноги. Эвелин узнала ботинки Пуласки.

Перепрыгивая через дрова, она забежала за водонагреватель. Пуласки лежал на полу, в наручниках, которые дополнительно соединялись с цепью, прикрепленной к трубе отопления. Его рот был заклеен широким отрезком изоляционной ленты. Мобильный телефон выпал из кармана его брюк и лежал вне зоны досягаемости.

Эвелин наклонилась к нему и сняла клейкую ленту. Он едва дышал.

- Болтен - убийца подростков, - прохрипел он. - Это его я вчера ранил в ногу... Спрей! - Пуласки начал кашлять.

Эвелин торопливо обыскала внутренний карман его пиджака. При этом ей бросилось в глаза, что кобура Пуласки была пустой. Она нашла ингалятор, поднесла насадку к его губам и два раза нажала.

С облегчением хватая ртом воздух, Пуласки прислонился головой к стене.

- Этот подонок расправился со мной также как с детьми, - прошептал он. - Он уже прятал за спиной шприц, и вонзил мне дозу ботокса в плечи и бедра.

Эвелин запаниковала.

- Где Ваше оружие?

- Он забрал его.

- Вы можете двигаться?

- Двигается только правая нога.

- Черт, мне нужно как-то Вас отсюда вытащить. - Эвелин начала теребить наручники. - Это Ваши? У Вас есть ключ?

- Нет, - прохрипел Пуласки. - Вы должны поторопиться. Болтен недавно выключил свет, он должно быть все еще где-то здесь. Он видел, как Вы вошли в дом?

Эвелин покачала головой.

- Он думает, что я еще на улице.

- Что Вы делали там так долго?

- Я выяснила, что Болтен и Хокинсон шантажировали замешанных в убийстве пассажиров, - прошептала Эвелин. Она встала, следуя за цепью, обмотанной вокруг трубы отопления. - Но когда Болтен узнал, что его бывшие попутчики по очереди умерли, - прошептала она, - он вполне естественно предположил, что один из тогдашних детей захотел отомстить им.

Эвелин дергала навесной замок, держащий цепь, но чертова штука не поддавалась.

- Тише...,- процедил сквозь зубы Пуласки.

Эвелин взялась за дребезжащее звено цепи.

- Из-за страха, что все откроется, либо боясь самому быть убитым, он нашел бывших жертв, убил их, представив все как самоубийство. - Разговаривая, она пыталась протянуть цепь по трубе отопления, однако через несколько метров она исчезала в стене.

- Но как он смог незаметно собрать информацию о детях? - спросил Пуласки.

- Как бывший судья, он имел свободный доступ к документам... я не могу отстегнуть эту чертову цепь.

- Забудьте о цепи. Позвоните со своего мобильного в полицию. Номер 110! Вас соединят автоматически!

Эвелин выполнила поручение Пуласки. Пока шло соединение, позади раздался чей-то голос.

- Не утруждайтесь, госпожа Мейерс. - Эвелин резко обернулась.