Во время своей тирады Джо повернулась в кресле, а закончив, уставилась на Арчера. Он смотрел в ответ, но потирал затылок. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понять значение этого жеста.

«Я его совершенно не знаю».

— Идея хорошая, потому что так мы сможем устранить информатора, который, похоже, у нас работает, а затем решим и вашу маленькую проблему. Кто сливал информацию? — спросил Сантана.

— Мэл, — только и сказал Арчер.

— Малкольм знает его? — Сантана выглядел смущенным.

— Нет, Мэл и есть информатор, — вздохнул Арчер. — Я же говорил тебе, в последнее время он вел себя странно. Не появлялся на работе, вечно пропадал по ночам на сомнительных встречах. Он единственный, с кем я разговаривал все выходные. Каждый раз, когда я ему писал, что происходит или что мы делаем, через пятнадцать минут мы были в осаде. Это должен быть он. Больше никто не знал, где мы.

Последовало долгое молчание. Как бы Джо ни была расстроена, даже она понимала, что лучше его не прерывать. Отец уставился на сына, явно не желая верить тому, что только что услышал. Джо совсем не знала Мэла, но обвинение ее не удивило. Сантана, возможно, и наркобарон, но казался очень милым. А на Малкольме Родригесе, напротив, большими буквами светилась надпись «плохой парень».

— Как ты можешь быть так уверен? — наконец спросил отец Арчера. — Твоя малышка могла написать кому угодно...

— Проверьте мой телефон, за все выходные я воспользовалась им всего раз, чтобы сделать лишь один звонок стриптизерше по имени Бишонн. Сомневаюсь, что она замешана в вашей маленькой нарковойне, — огрызнулась Джо.

— И я не разговаривал ни с одной душой, кроме Мэла, — снова сказал Арчер.

Сантана глубоко вздохнул и уставился в потолок. Вероятно, нелегко услышать, что его первенец не только предатель, но и практически пытался убить своего брата. Преступная жизнь явно не была такой гламурной, как показывают в фильмах.

«Вот почему я не связываюсь ни с наркобаронами, ни с дилерами, ни с наркоманами, ни с плохими парнями вообще. АРЧЕР, ТЫ, ГРЕБАНЫЙ НАРКОДИЛЕР, ПЛОХОЙ ЧЕЛОВЕК!»

— Я не хотел этому верить. У меня возникли подозрения еще до того, как ты заговорил о своих. С тех пор как я привел тебя в лоно семьи, с Малкольмом начались проблемы. Он всегда ревновал. Видимо, это чувство, в конце концов, взяло над ним верх, — вздохнула Сантана. — Значит, он работает на Нгуена. Наших постоянных клиентов переманивали специально, теперь мы знаем, как и почему. А теперь Мэл использует Кракова и Нгуена, чтобы преследовать тебя. Вероятно, потому, что полагает, избавившись от тебя, унаследует весь бизнес.

— И Краков и Нгуен были замешаны в каком-то дерьме. В компьютере Кракова я нашел фото. Джо была не первой девушкой, которую он выслеживал. Он уже давно занимался подобными вещами — похищал цыпочек и держал их у себя. Пытал, убивал.

— Что!? — Джо чуть не кричала. Все это стало для нее шокирующей новостью, она даже не знала, что Арчер копался в ноутбуке.

— Довольно обычная практика. Похить девушку, жену или сестру соперника, и сможешь заставить его делать все, что захочешь, — кивнул Сантана.

— Говорите так, будто знаете это из личного опыта, — огрызнулась Джо, и оба мужчины уставились на нее.

— Помолчи, — прошипел Арчер. — Итак, Мэл собирался похитить Джо, вероятно, чтобы заставить меня покинуть Малибу и убрать из наркобизнеса.

— А если план провалится, то он прекрасно продолжит работать с Нгуеном в Уэст-Ковине, — добавил Сантана.

— Ненадолго, — фыркнул Арчер. — Я обнаружил электронную переписку между Краковом и кем-то, подписывающимся «Р». «Р» — Родригес. Малкольм Родригес. Они проворачивали аферу, мешая кокс Нгуена с хреновой тонной пищевой соды, и продавали это дерьмо за полную стоимость.

— Похоже, он пытался поиметь всех.

— Особенно меня. Я, конечно, знал, что не нравлюсь ему, но не понимал, что он хочет от меня избавиться.

— А я тут при чем? Я даже никогда с ним не встречалась, — заметила Джо. Арчер нахмурился.

— Потому что он знал, как много ты для меня значишь. Как сказал отец — если бы тебя схватили, я бы выполнил любую их просьбу.

— О боже, — простонала она, согнувшись пополам. — Меня преследует банда наркоторговцев, потому что я совершила эпическую ошибку, запав на лучшего школьного друга своего брата.

— Джоджо, сейчас это нечто большее, чем подростковая влюбленность.

Джо выпрямилась и принялась молотить по нему кулаками. Пока он пытался схватить ее за запястья, отец Арчера застонал и встал.

— Разберись с этим, — сказал он, указывая на Джо. — Пойду потолкую с Малькольмом. Нужно пресечь ситуацию в зародыше, немедленно.

Джо и Арчер замерли, наблюдая, как грозный мужчина прошествовал из комнаты. Сантана не сказал больше ни слова, просто захлопнул за собой дверь. Джо почти сочувствовала Малькольму.

«Кажется, Сантана из тех, с кем я никогда в жизни не захочу ни о чем «толковать»».

12:35

День второй

Как только Джо перестала слышать шаги Сантаны в коридоре, снова принялась колотить Арчера, отвесив ему крепкий подзатыльник.

— Какого хрена, Джо? Прекрати! — заорал он, хватая ее за руки. Она вырвалась и вскочила с места.

— Не прикасайся ко мне! Ты не имеешь права ко мне прикасаться! Наркоторговец!? — завопила она, пятясь прочь, когда он поднялся вслед за ней.

— Знаю, знаю! Я солгал тебе. Я очень много тебе лгал, — простонал он, следуя за ней, когда она попыталась обойти большой стол.

— Умереть не встать! Господи, Арчер, кто ты? — в недоумении спросила девушка, ставя между ними преградой кожаное кресло, а затем отступила к противоположной стороне комнаты, чтобы быть как можно дальше от него.

— Я все тот же парень, — убеждал он. — Ты знаешь меня целую вечность. Я люблю морковный пирог, и слишком много пью, и совершенно по-идиотски запал на свою сексуальную соседку.

— Жаль, что она не чувствует того же.

— Думаю, чувствует.

— Прекрати! — взвизгнула она. — Хватит быть милым! Кто ты такой, черт возьми?! Как мог не рассказать мне ничего из этого?

— Потому что я тебя знаю, Джо, ты хорошая. Слишком хорошая для кого-то вроде меня. Вот почему я не приглашал тебя на свидания, вот почему никогда не пытался к тебе подкатить, — объяснил он, следуя за ней, пока она продолжала пятиться по комнате.

— Но не настолько хорошая, чтобы просто оставить меня в покое? Годы, Арчер! Мы уже много лет живем по соседству, видимся почти каждый день. Как ты мог не упомянуть об этом? Как мог все это скрывать? — спросила она, оказавшись в ловушке между фикусом и книжной полкой, когда он ее настиг.

— Работа на стройке казалась мне хорошим прикрытием. Она бы объяснила, почему я занят, а иногда работаю в непривычное время и вдалеке дома.

— Поверить не могу. Все было ложью, — простонала она, закрыв глаза и вспоминая прошедшие годы. Два года назад она пошла на все, чтобы купить ему на день рождения очень дорогой, красивый пояс для инструментов.

«Интересно, он в нем таскает кокаин по всему Беверли-Хиллз?»

— Мне пришлось, Джо. Не знаю, как так вышло, но... ладно, послушай. Помнишь, в двадцать я ишачил в гараже отчима? И по большей части ненавидел свою жизнь. Твой брат учился в колледже, на меня у него почти не было времени. Все наши друзья разъехались по универам. Дома было хреново, а ты была далеко в Ван Найсе, и мы тогда не были так близки. Мне казалось, я застряну там навечно, буду батрачить на дерьмовой работе, которая мне даже не нравилась, и возвращаться домой к матери и отчиму, которого я, пи*дец как, терпеть не мог. И вот однажды, колдую я над одним «Шевроле», как раз перед закрытием, и тут входит мужик. Спрашивает, могу ли я посмотреть его «Астон Мартин»... да, ладно, у кого в нашем районе есть «Астон Мартин», и даже будь он у них, зачем везти его в какую-то сраную мастерскую? Короче, вылезаю я из-под «Шевроле» и смотрю на мужика… он выглядит очень знакомым. Мы треплемся о машинах, и я ему объясняю, что для его «Астона» мы не годимся, и все не могу избавиться от чувства, что откуда-то должен знать этого чувака.

— Какая трогательная история воссоединения отца и сына. Он попросил тебя принести ему колу сразу или потом? — ехидно фыркнула Джо, наконец снова открыв глаза. Однако Арчер не выглядел злым. Он выглядел... страдающим.

— Потом. Это было потрясающе, Джо, вот я изо всех сил рву жилы, чтобы заработать десять центов, и ты знаешь, какой была моя жизнь дома. И тут появляется мой родной отец, как чертова богатая фея-крестная, и одним махом предлагает все изменить. Я не спрашивал, как он зарабатывает деньги, просто был рад находиться с ним рядом. Потом узнал, что у меня есть сводный брат, и все стало еще более потрясающе. Я приехал к ним на Пасху и пробыл около двух недель. Было невероятно. Особняк рядом с пляжем, повсюду полуголые женщины, столько денег, что я себе и представить никогда не мог.

— Полагаешь, от этих слов я кинусь тебе на шею?

— А потом, однажды вечером, мы с братом решили немного прокатиться. Он сказал, что ему нужно доставить посылку в центр города. Я был так глуп, что действительно решил, этим мы и занимаемся... в гребаный час ночи. Мы входим в клуб, здоровенные вышибалы ведут нас в подсобку, и, клянусь всем святым, в VIP-комнате зависают трое лауреатов «Грэмми» того года. Я был настолько ошарашен, что даже не понял, как Малкольм вывалил на стол дерьмовую тонну кокса, пока народ не стал делить его на дорожки.

Джо секунду смотрела на него.

— Значит, пока мы прозябали в трущобах Ван Найса, — осторожно проговорила она. — Ты мотался между своей квартирой и Малибу, толкая наркоту знаменитостям?

— Да. Послушай, Джо, просто подумай. Внезапно ко мне заявляется мужик, и с распростертыми объятиями предлагает любовь и уважение, а мне только и нужно, что продавать наркотики богачам? Богачам, которые, кстати, все равно уже сидели на наркоте. Я подписался не моргнув и глазом. Сделка заключалась в том, что я начну с пригорода, с Бербанка и соседних районов, изучу все тонкости и докажу, чего стою. А в конце лета меня переведут в Малибу, чтобы работать с ним.