Глава 10

Без костра на пляже Лола мало что могла разглядеть. Ее брови уже болели, но она отказывалась опустить бинокль. Макс ушел, по меньшей мере, час назад. Он находился где-то там, но она не увидела его даже мельком. Несколько раз девушка думала, что заметила его, но каждый раз увиденное оказывалось не чем иным, как волнами. Лола пристально вгляделась в пляж. Она не была в состоянии отыскать и Крошку, даже зная, где он.

Звуки музыки мариачи[126] доносились до Лолы так громко и четко, как будто на пляже играла настоящая группа. Она не была большой поклонницей мариачи, и отныне уверилась в том, что возненавидит ее. У нее в волосах грязь, руки покусали насекомые, и осталось только одно утешение – никто в нее не стреляет. Единственное, что дарило ей душевное спокойствие, – это то, что и в Макса никто не стреляет. Во всяком случае, пока.

Наконец ее руки сдались, и она опустила бинокль. Лола обернула вокруг ног пашмину, но гадкие насекомые, казалось, кусаются прямо через кашемир. Она устала, тело чесалось, и девушка чувствовала себя такой голодной, что готова была продать душу за кастрюлю макарон с сыром или огромный «Сникерс». Она прихлопнула москита, обедавшего на ее шее. Если Макс не поспешит, то она, без сомнения, не сможет ходить после такой кровопотери.

Даже простая мысль о нем – и на ее лице появляется улыбка. Нелогично. Это не имело смысла, но девушка предположила, что стокгольмский синдром сам по себе не имеет смысла. В творившемся беспорядке Макс был единственной постоянной. Единственной стабильной вещью. По-настоящему.

Несомненно, он казался очень настоящим, когда занялся с ней любовью. Прикосновение его рук и губ, невероятное ощущение его тела, соединяющегося с ее. Ни к одному из мужчин, которых она знала, мужчин, которых любила, она никогда не чувствовала такой привязанности, как к Максу.

Как будто ее мысли вызвали его из воздуха, мужчина внезапно появился рядом с ней. В руке он держал Крошку, и Лола подумала, что никогда не видела ничего настолько замечательного. Ей захотелось от души чмокнуть Макса в губы, а потом покрыть поцелуями все его тело. Пес извивался от волнения, Лола встала, но ладонь Макса на морде удерживала его от лая.

– Мне нужен скотч, – Макс говорил достаточно громко, чтобы быть услышанным. – Он в вещмешке. – Когда Лола его нашла, он велел ей оторвать кусок, который обернул вокруг пасти бедного пса.

Хотя Лола знала, что это необходимо, она все еще переживала из-за него.

– Он сможет дышать?

– Да, мадам, – ответил Макс деловым тоном, вручая ей собаку. – Он просто не сможет гавкать.

Когда Крошка счесывал лапой липкую ленту, его тельце дрожало от волнения.

– Я уж думала, ты решил поселиться в Мексике, – отчитывала она его, прижимая собаку к груди.

– Колумбии, – поправил Макс. Он встал на колени у мешка, и впервые она заметила винтовку, привязанную к его спине. Серая бейсболка выглядывала из его заднего кармана. Лола не была уверена, но, похоже, что на ствол винтовки натянута какая-то резинка.

– Ты собираешься убить тех парней? – спросила она.

– У тебя с этим проблема? – Он вытащил два куска пенопласта и встал.

У нее? Другого-то пути нет.

– Нет, – ответила она, держа Крошку, пока Макс опять приматывал клейкой лентой пенопласт по бокам собаки. – Ты когда-нибудь убивал раньше?

Он не ответил, вместо этого задав вопрос:

– Как думаешь, ты сможешь плыть, без гипервентиляции или не производя ни звука?

Если это означало выбраться с острова, то она могла сделать все что угодно.

– Да.

– Отлично, потому что от этого зависит наше спасение. – Он опять встал на колени у вещмешка. Макс вытащил фонарь и карту, запихнув ее пашмину внутрь. Затем он наполнил мешок и ее сумочку несколькими большими обломками скалы.

– Что ты делаешь?

– Это отправится в голубую дыру[127]. Я не хочу оставлять ничего, что поможет нас идентифицировать.

– Там моя зубная щетка. И она мне нужна.

– К утру у тебя будет новая.

Он не сказал, что к утру она может с таким же успехом оказаться мертвой.

– И мне нужен мой бумажник. Это Фенди[128]. – Его раздраженное мычание подсказало ей, что он об этом думает. – Хорошо, но мне нужна моя «Америкэн экспресс»[129].

Он вытащил наличку, которую она держала в бумажнике, но ни одной кредитной карты. Свободной рукой она запихнула деньги в лифчик.

Одним плавным движением Макс встал и запихнул фонарь и карту под одну руку. Потом потянулся к заднему карману и вытащил что-то квадратное. Лунный свет заблестел на серебристой фольге, и Лола подумала, что это похоже на одну из тех мятных шоколадок, которые оставляла на ее подушке щедрая обслуга номеров, когда она требовала вечерней уборки в номере[130].

– Это мятная шоколадка?

– Это презерватив.

Несколько молчаливых мгновений она пристально смотрела на него сквозь темноту. Должно быть, он шутит.

– Кажется, ты говорил, что тебе они слишком маленькие.

Макс поднял голову и их взгляды встретились.

– Они не для меня. – На долю секунды Лоле показалось, что она увидела, как приподнялся уголок его губ, но уверенности не было. – Возьми это, – проинструктировал он, подталкивая к ней фонарь. Как только она взяла его свободной рукой, Макс разорвал упаковку с презервативом, растянул латекс и раскатал его по фонарю. Закончив, он привязал конец к петле ремня на поясе. – Я хочу, чтобы ты шла прямо позади меня, не издавая ни звука. – Он свернул карту и тоже надел на нее тонкий презерватив. – Ты, я и твоя псина собираемся доплыть вон до той лодки, проскользнуть на борт, и валить отсюда. – Он привязал карту к петле ремня на поясе. – Когда я говорю тебе сделать что-то, значит, я хочу, чтобы ты это сделала. Не думай. Просто делай. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты сказала «Окей, Макс».

Лола не служила в армии. Лола не привыкла подчиняться приказам. Но она доверила ему свою жизнь и жизнь Крошки.

– Окей, Макс.

Он положил руки на бедра и оглядел ее сверху донизу.

– Ты похожа на сияющий маяк.

– Что мне делать?

– Я позабочусь об этом через минуту. Прямо сейчас нам нужно пробежаться по плану ОП.

– Плану ОП?

– План ОПерации, – объяснил он. – Как только мы окажемся на борту катера, я займу позицию сзади, и когда я скажу тебе, ты запустишь двигатели.

– Я?

– Ты когда-нибудь управляла катером?

– Нет, но однажды я водила мотоцикл.

Он потер рукой щетину на подбородке.

– Это легче, чем вождение мотоцикла. Просто поверни ключ и дерни дроссель.

– А передачу включать нужно?

– Ты не должна волноваться об этом. Там все готово.

– Окей. Повернуть ключ, потом дернуть дроссель, – повторила она, в то время как ее живот скручивался в узел. – Если я потяну его на себя, лодка пойдет задним ходом?

– Да, и даже не думай это делать.

Ее живот скрутило еще сильнее. Она может сделать это. Без проблем.

– Что-нибудь еще?

– Да, пригнись и не поднимай голову. – Он приспособил винтовку на спине. – Готова?

Не совсем.

– Да, Макс.

– Тогда давай, вперед.

Внезапно она почувствовала себя больной. Вот оно. Они или смоются с этого острова или умрут. Лола последовала за ним к голубой дыре и стояла на больших скалах, пока он опускал вещмешок и ее сумочку от Луи Виттона под воду. Всё, чем она обладала, исчезло в голубой дыре. Она крепко стиснула Крошку, все трое стали спускаться с холма к пляжу. Как она и согласилась, девушка следовала за Максом. Она засунула свою руку в задний карман его джинсов, как мечтала сделать ранее днем, и ни один из них не издал ни звука.

Они встали на колени около ручья, через который Макс помог ей перебраться по пути на холм. Он вручил ей бейсболку, и когда Лола спрятала под нее волосы, он провел пальцами по грязи, затем намазал ею свои лицо и руки. Она была следующей, и девушка закрыла глаза, пока мужчина размазывал холодную влажную грязь по ее щекам.

– Думай об этом как о косметической грязевой маске, – прошептал он.

Она открыла глаза и вгляделась в его лицо, находящееся так близко от ее собственного.

– Та грязь чистая, – прошептала назад.

Одна бровь на его грязном лбу приподнялась, и тихий смех коснулся ее щеки.

– Чистая грязь? Это что-то новенькое.

Музыка мариачи прекратилась, и Макс обернулся через плечо на пляж. Приглушенные голоса трех мужчин поднялись над звуком прибоя, их нечеткая речь стала не такой громкой как прежде. Макс закопался в грязь, и быстрыми равнодушными руками натер ею ее руки и ноги. Крошка попытался спрыгнуть из ее рук, но она прижала его сильнее. Макс поднялся, и она последовала за ним через деревья и кусты. И снова Лола была впечатлена тем, как тихо он двигался для такого большого парня. Они держались в самой глубокой тени, и Макс иногда так хорошо сливался с темнотой, что ей приходилось держаться за заднюю часть его рубашки, чтобы не потерять его. Несколько раз она опускалась ниже винтовки, привязанной к его спине, и трогала его только, чтобы увериться, что это все еще Макс. По-прежнему сильный, теплый и живой. И каждый раз, когда она так делала, чувствовала себя чуточку сильнее.

Он провел ее по пляжу далеко от пьяных мужчин, и вместе они вошли в океан. Волны плескались у ее лодыжек, потом у коленей и бедер, смывая грязь, под которой кожа уже начала чесаться. Девушка шла, пока выше воды не остались только ее плечи, тогда она и Крошка медленно побрели против течения, потихоньку продвигаясь вперед.

В третий раз, когда Макс вернулся за ней, он потянулся под водой за ее рукой и положил ее на ствол винтовки. Она схватила Крошку другой рукой, и, не говоря ни слова, Макс потащил их. Лола махнула ногой, стараясь не произвести ни звука. У нее было такое чувство, что, даже если бы она не помогала, он мог справиться сам.

Соленая вода заполнила ее рот и плеснула в глаза. Один ботинок соскользнул с ее ноги, мышцы рук и ног горели. Казалось, что они плывут целый час, когда они, наконец, натолкнулись на открытый катер. Макс перерезал якорный канал, затем забрал у нее Крошку и поставил того на дно. Одной рукой он ухватился за бортик, другой схватил ее за попку и подпихнул ее к планширу. Лола скользнула на дно как выпотрошенная рыба и уставилась в ночное небо. Уставшая, напуганная и еле переводящая дух, она едва могла отдышаться. Макс перекинул винтовку, и та ударила ее в плечо. Лодка качнулась, когда он перелез через борт и приземлился прямо на нее. Воздух выбило из ее легких, его лоб стукнулся о козырек ее бейсболки. Он немедленно освободил ее от своего веса, приподнимаясь над ней на руках и коленях.