– Помни, – прошептал Макс, – по моему сигналу поверни ключ и дерни дроссель.

Сигнал. Какой сигнал? У нее в горле ужасно пересохло, и она не могла отдышаться. Все, что она могла сделать – это слабо покачать головой.

– Лола, – он щелкнул по козырьку бейсболки. – У тебя опять гипервентиляция?

Она прикрыла рот рукой и кивнула. О Боже, самое время! Лежа на дне катера наркокурьеров, в то время как сами пьяные наркокурьеры развлекаются и расстреливают пляж из автоматов. Она должна повернуть ключ и дернуть дроссель. Сейчас не подходящее время, чтобы падать в обморок! Подавленный слабый писк слетел с ее губ и из-под ее пальцев.

– Давай, сладкая, – шептал он, растирая ее руки. – Расслабься. Ты можешь сделать это. Просто расслабься. Медленные глубокие вдохи через нос.

Лола сконцентрировалась на темном контуре его лица, находящегося так близко к ней. Звук его спокойного голоса и запах морской воды на его коже. Она почувствовала, что Крошка положил голову на ее лодыжку, и приложила все усилия, чтобы отогнать свой страх.

– Лучше?

Лола медленно втянула глоток воздуха в легкие, потом провела рукой по груди.

– Какой сигнал? – она справилась, борясь за спокойствие, которого не ощущала.

– Я подниму руку, и когда я захочу, чтобы ты повернула ключ и толкнула дроссель, я сожму ее в кулак.

– Окей, Макс.

– Вот это моя девочка. И помни, чтобы ты ни делала, не высовывайся, – сказал он, быстро ее поцеловал и полез через нее к задней части лодки.

Не высовываться. Повернуть ключ. Дернуть дроссель. Она может сделать это. Лола перекатилась на живот и проползла мимо двух больших пластиковых баррелей и какого-то ящика. Она пристроилась возле маленького многоместного сиденья у штурвала. На ощупь девушка нашла руль, ключ в зажигании и дроссель.

Лола приподняла голову, чтобы видеть поверх сиденья и почувствовала, как ее брови взлетели на грязный лоб. Черный силуэт Макса встал на колени, ствол винтовки уперся в один из трех двигателей. За его плечами костер пылал оранжевым пламенем. Трое мужчин стояли вокруг огня, их автоматы прислонились к надувной лодке примерно в десяти футах от них. От их низких голосов и пьяного смеха ее горло сжималось; липкий ночной воздух давил на кожу как влажное полотенце. Один из мужчин отделился от других и двинулся к пьянице, развалившемуся на стуле. Он пнул ногу мужчины, потом нагнулся и дернул за веревку. Конец ее вылетел из-под стула, и мужчина посмотрел вниз, себе на ноги. Он медленно нагнулся, чтобы поднять его, потом уставился на веревку так, как будто не мог поверить тому, что видел. Или, скорее, чего не видел.

Его голос разнесся над водой, он обернулся к другим мужчинам, держа конец веревки высоко в воздухе.

– Perro[131]? – произнес он.

Лола скосила глаза на черный силуэт спины Макса, желая ему поторопиться. Крошка подпрыгнул на месте, и, не сводя глаз с пляжа, она придержала его на полу. Один из мужчин посмотрел на лодку, и Лола задержала дыхание. Он пошел к краю воды, и голоса на пляже стали громче, взволнованнее.

– Давай, Макс, – шептала она, уткнувшись в спинку сиденья. И, как будто услышав ее, он поднял руку, оглянулся на нее через плечо и сжал кулак.

Она резко повернулась на месте и трясущимися руками нашла зажигание. Повернуть ключ, дроссель вперед, проносилось у нее в голове, и именно так она и сделала.

Ничего не произошло. Лола попробовала еще раз, двигатель фыркнул и замолк.

– Черт! Черт! Черт! – шептала она. Голоса на пляже стали еще громче, и она попробовала еще раз.

Ничего. Она обернулась через плечо и увидела, что мужчины бегут к плоту.

Сквозь хаос пробился спокойный голос Макса:

– Пора, сладкая – сказал он.

Лола повернула ключ; двигатель заурчал и сдох. Со следующей попытки он низко загудел, и девушка толкнула дроссель так сильно, насколько могла. Катер рванул вперед по воде, бейсболка слетела с ее головы. Она вцепилась в штурвал и держалась изо всех сил. Лодка подпрыгивала на волнах, ночь разорвали монотонные т-р-р-р-р-р автоматных очередей. Лола не высовывалась и надеялась, что Макс делает то же самое. Она не могла видеть, куда они направляются, но предположила, что это не имеет значения: с тех пор как они удалились от пляжа, стояла кромешная ночная тьма, и она все равно не в состоянии ничего увидеть.

Внезапно раздался взрыв, словно громовой раскат в эпицентре ядерного взрыва, осветил небо. Лола оглянулась и увидела огромный огненный шар взорванной «Доры Мэй» в темноте ночи. Последовали еще два взрыва, горящие куски разлетались направо и налево. На фоне огня и уничтоженной яхты поднялся Макс. Он стоял, широко расставив ноги и подняв кулаки в воздух, как будто был чемпионом мира в тяжелом весе.

Макс провел добрую часть своей профессиональной жизни в холоде и сырости. Не его любимый способ провести вечер, но он привык к этому. А Лола нет. Он нашел на носу катера одеяло и вручил его ей.

– Сними мокрую одежду, – посоветовал он и взял штурвал под свой контроль.

Огненное зарево с острова исчезло, и Макс срезал фонарь и карту с петель на ремне. Оборудованный по последнему слову техники и набитый вкусняшками, катер обладал всем, в чем может нуждаться наркокурьер, чтобы найти в Атлантике плавучие баррели с наркотиками. Он сел около Лолы на сиденье и посветил рядом с ее лицом. Ее пальцы дрожали, и она с трудом расстегивала пуговицы. Губы посинели, девушка прижимала к груди свою дрожащую собаку.

Держа одну руку на штурвале, он отстранил ее пальцы и помог Лоле выбраться из платья. Он бросил его на дно лодки. Потом ему удалось отодрать ленту от пасти Крошки. Пес несколько раз яростно гавкнул, и Макс накинул одеяло и на Лолу и на ее псину.

– Продержись еще немного, – сказал он ей и обратил свое внимание на спутниковую систему навигации. Макс включил ходовые огни катера и развернул карту. Восковой карандаш и бухгалтерская книга были прикреплены к рулю, и он использовал карандаш, чтобы отметить их координаты. Мужчина хотел удостовериться, что Береговая охрана будет знать, где найти остров и четырех застрявших там наркокурьеров. Он не думал, что взрыв «Доры Мэй» кого-нибудь убил, просто на них пролился небольшой огненный дождь и подпалил им волосы.

Некоторые могут счесть взрыв яхты излишним. Но только не Макс. Хотя он и сомневался, что эти четверо способны заставить «Дору Мэй» двигаться и работать, но не был готов оставить им хоть какой-то вариант. И он не оставил никаких шансов на то, что после их с Лолой отъезда позади осталось что-то, что может указать на них. «Дора Мэй» должна была умереть. Черт, мало что в этом мире могло сравниться с хорошим взрывом.

Макс включил радио и прислушался к шуму в эфире. Он не был удивлен, ничего не расслышав. Но только потому, что он не слышит, не означает, что других судов рядом нет. Он настроил радио на канал Береговой охраны и потянулся к микрофону.

– Какое у тебя второе имя? – спросил он, не желая сообщать Береговой охране или кому-либо еще, что он и Лола находятся на «порошковом» судне.

Зубы Лолы стучали, когда она ответила:

– Фейт.

– Береговая охрана островов Флорида-Кис, Береговая охрана островов Флорида-Кис, это судно «Фейт». Ответьте? Приём. – Он подождал полминуты прежде, чем повторить. По-прежнему ничего. В свете жидкокристаллического экрана он вычислил их положение и решил, что шторм отнес их на девяносто морских миль к юго-востоку от островов Флорида-Кис. Шестьдесят миль к югу от их предыдущего положения на борту «Доры Мэй».

– Где мы? – спросила Лола, сжав зубы. – Мы близко к Флориде?

– Приблизительно в восьмидесяти милях, – ответил он, слишком усталый, чтобы вычислять точную разницу между милями и морскими милями. Когда он, наконец, вернется домой, он будет спать, по крайней мере, три дня.

– Хочешь кусочек м-моего одеяла?

– Нет, оно должно быть не слишком длинное. – Три двигателя катера позволили бы им плыть со скоростью большей, чем пятьдесят узлов, но без особой защиты от ветра, Макс придерживался двадцати шести узлов. Небо над головой было совершенно ясным и переполненным звездами.

– Ма-Макс?

– Да. – Он взглянул на нее. На вытянувшуюся из-под одеяла руку, чтобы вытереть грязь со лба. На пряди волос, подпрыгивающие у ее лица, и ловящие бледное отражение луны. Золотистый отблеск от штурвала касался ее рта и лился на губы словно мед, когда она заговорила.

– Я на самом деле думала, что м-мы собираемся умереть, – сказала она чуть громче шума двигателей.

– Я же сказал, что удостоверюсь, что ты вернешься домой.

– Я знаю.

Крошка просунул головку в дырку на одеяле, огляделся и нырнул обратно, где безопасно и тепло от груди и живота Лолы.

Этот пес даже не понимал, какой он счастливчик. А Макс понимал, и жалел, что не может сделать то же самое. Даже сейчас, когда холод и ветер жалили пальцы его ног и щеки, воспоминания о ее гладкой коже согревали низ его живота. Было бы намного лучше, если бы он расстался с Лолой, не познав, как это здорово – заниматься с ней любовью. Было бы намного лучше, если бы он мог прожить свою жизнь как любой другой мужчина в мире, задаваясь вопросом, на что это похоже – обхватить ее лицо ладонями, целуя ее губы.

Теперь, когда он знал, каково это, отпустить ее будет адски трудно. Позволить ей уйти. Теперь, когда он понял, что за ее сладкими, образцовыми модельными изгибами живет по-настоящему храбрая и решительная женщина. Тот самый вид храбрости и мужества, которым он восхищался.

Лодка приближалась к побережью Флориды, и с каждой остававшейся позади милей, приближался момент, когда он передаст ее Береговой охране. Его обязательства закончились, он знал, что должен начать увеличивать расстояние между ними. Она не принадлежит ему, но когда Лола положила голову ему на плечо, он не смог заставить себя оттолкнуть ее. Держа одну руку на штурвале, другой он поднес микрофон к губам.