И тогда это может стать тем, что он оттр**ет меня до тех пор, пока я не смогу стоять.

Мужчина закрывает глаза, когда я кладу мокрую тряпку ему на грудь. Ручейки воды стекают по загорелой коже, и мой план внезапно работает против меня. Теперь мне хочется прикоснуться губами к этой коже и попробовать на вкус эти теплые мышцы. Укусить его сильно за грудную клетку. Делать все виды непослушных злых вещей с человеком. Я вздыхаю, снова окуная тряпку, и провожу ею вниз по его животу.

– Вы очень красивый мужчина, Раф Мендоза.

Он приоткрывает на меня глаза.

– У меня везде шрамы.

– Девчонки любят шрамы.

Раф фыркает.

– Я серьезно. Если бы я увидела тебя на вечеринке, наверное, мне пришлось бы поднимать челюсть с пола, – я провожу мокрым пальцем по его пупку. – Эти темные глаза, густые волосы, твой великолепный загар. М-м-м.

Он молчит, и когда я снова смотрю на него, в его взгляде появляется острая болезненная потребность. Знаю, что он чувствует. Кажется, мой пульс сосредоточен между его ног, а мои соски жаждут его рта. Чувствую боль от потребности везде. Все это из-за полуобнаженной ванны с тряпкой и обещания удовольствия позже.

Хотя нет причин, почему я не могу поднять ставку.

– Почему бы тебе не снять штаны, чтобы я могла закончить вытирать тебя?

Раф колеблется, и у меня сердце немного болит. Знаю, он беспокоится о Годзилле и его размере. Беспокоится о том, что случилось в прошлом. Пора снова отвлечь его. На этот раз я поднимаю тряпку из ведра, не отжимая её, и задеваю ею свою грудь так, что ткань рубашки прилипает ко мне.