Глава 14

Какой бы усталой я ни была, сон отказывался приходить ко мне, хотя ночь уже наступила. Роан до сих пор не вернулся с каких-то сложных переговоров с Гренделем, так что я лежала в постели одна и с каждым поворотом с боку на бок всё сильнее запутывалась в простынях.

Я закрыла глаза, моля свой разум успокоиться. Может, когда-то я и обладала силами богини — контролем над чужими страхами, но я не могла сдержать собственные тревожные мысли. Может, мне нужен Роан рядом.

Как бы там ни было, я не могла отключить свой мозг. Я могла лишь представить, насколько Скарлетт ошарашена своей лучшей подругой, которая бросила успешную карьеру для того, чтобы прыгнуть в тёмную и извращённую сказку. Теперь она предлагала мне выход. Я не верну свою прежнюю жизнь, но я получу безопасность и защищённость. Я вернусь в свою страну. Должно быть, мои колебания сбивали её с толку. И она права — возможно, я могла спасти человеческие жизни. Эта война между Благими и Неблагими уже унесла немало ни в чём не повинных людей. И если всё не сложится по-нашему, лучше сохранить это предложение как запасной план, чтобы мы с Роаном смогли сбежать, когда ситуация сделается отчаянной.

Должно быть, где-то в два часа ночи я встала и уселась за стол. Я достала ручку и нацарапала список тех, что у власти, и их ролей. «Грендель Уила Брок, Двор Ужаса. Коэл Балор, Двор Ярости». Скарлетт права. Информация могла спасти жизни. Я это хорошо знала. Простой список мог спасти оперативников ЦРУ и британских граждан. Мне пока что не нужно делать выбор. Я могла немножко помочь, пока взвешиваю свои варианты. «Нифейн Эрнмас, Двор Радости».

Моя рука поколебалась, после чего я написала «Роан Таранис, Двор Похоти».

Я с трудом сглотнула. Что именно ЦРУ будет делать с этим списком? Просто внесёт в табличку, как и сказала Скарлетт? Если эту информацию они действительно могли получить где угодно, почему это ощущалось как предательство?

Стук в дверь прервал мои мысли. Я схватила бумагу со стола, скомкала и засунула в сумочку.

— Войдите, — произнесла я надломившимся голосом.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге стоял Роан. Я подавила свои нервные эмоции, стараясь казаться нормальной. Ощутит ли он то, что я чувствую... мою нерешительность? Мою вину?

— Обычно ты просто заходил и забирался в постель со мной, — я не смогла скрыть нотку сожаления в голосе из-за того, что этот сценарий не воплотился в жизнь.

— Я увидел, что у тебя горит свет. Не хотел врываться.

— Как дела с Гренделем? — спросила я.

— Мы заключили сделку сегодня утром. Я искал Сиофру и Абеллио вместе с моими охотниками, но меня прервали сообщением. От Элвина.

— Элвин? Он связался с тобой?

— Видимо, глава Двора Снов хочет встретиться.

— Когда?

— Прямо сейчас.

***

Пока мы ехали по тёмным улицам Восточного Лондона, заявление Гренделя звенело в моей голове. «Страх — самая древняя и самая могущественная эмоция». Гормал Балор сказал мне нечто похожее, когда я познакомилась с ним в логове дознавательницы. Может быть, всё логично — центр страха был самой древней частью мозга.

— Роан? Ты считаешь, что страх — самая могущественная эмоция?

— Так может думать только лич ужаса.

— Так что это, по-твоему? Похоть?

Мгновение спустя он ответил:

— Любовь — самая древняя эмоция и самая могущественная.

Мои губы изогнулись в улыбке от его неожиданно романтического ответа. И всё же... я не думала, что он прав. Какие методы применяли люди, чтобы сражаться в войнах и контролировать население? Не любовь. Ужас. Плетёная свинья — яркий тому пример.

— Роан... — начала я. — Мне кажется, я кое-что видела в одной из книг твоей библиотеки. Что-то о том, как Неблагие казнили людей.

Он кивнул.

— Да, это временами случается. Мы давненько этого не делали. Большинство людей даже не знает о нашем существовании.

Я закусила губу.

— Там было что-то про сожжение.

Он кивнул.

— Верно. Люди боятся огня. Это эффективное средство отпугивания тех, кто хочет на нас охотиться.

Я почувствовала, как вскипает моя кровь.

— А почему свинья?

Роан нахмурился.

— Полагаю, это оскорбительно, но когда горишь заживо, едва ли тебе важно, находишься ли ты в скульптуре свиньи или в простом кубе. Сожжение — это сожжение, и всё.

— Ты был там в 1880-х? На массовом сожжении?

Он свернул на тёмную улицу, и свет флуоресцентных фонарей скользнул по нам.

— А, точно. Людей застали за созданием железного оружия для нападения на нас. Мы разобрались с угрозой. Но я не смотрел на казнь. В отличие от фейри ужаса, у меня не было причин посещать это мероприятие. Но я помню запах.

— Люди боятся огня, — повторила я. — Неблагие используют страх, чтобы контролировать людей. А не любовь.

— Что может быть хуже, чем сгореть заживо? — спросил он.

— Эм, ничего.

— Смотреть, как тот, кого ты любишь, сгорает заживо, — он сбросил скорость машины. — Мы на месте.

Роан остановил машину прямо возле бетонного жилого здания на Бетнал-Грил. Я посмотрела вверх — в доме было как минимум пятнадцать этажей, и все окна оставались тёмными. Выглядел он как обычное депрессивное здание на тёмной улице Восточного Лондона.

— Это нужный нам адрес? — спросила я не в первый раз. — Это не то, что я бы представила для Двора Снов.

Роан нахмурился.

— Фейри снов никогда не оказываются такими, как ожидаешь. Будь осторожна, когда мы войдём внутрь. Тысячелетия кормления хаотичными эмоциями человеческих снов превратили фейри снов в нечто... сбивающее с толку. Они непредсказуемы и опасны.

— Каков план? Мы можем им что-то предложить?

Роан выключил двигатель.

— Двор Каэр Ибормейт ненавидит Благих. Мы даём им возможность объединиться против их древних врагов. К счастью, у фейри снов нет многовековой вендетты против других Неблагих дворов. Они всегда сохраняли нейтралитет. Мы уже объединили пять дворов, и они не захотят оставаться в стороне.

— Пять? — переспросила я. — Двор Печали согласился?

— Эльрин послала весточку. Церемония связывания состоится завтра.

Я моргнула.

— Завтра? Ого. У них хоть было время нормально поговорить перед бракосочетанием?

— Едва-едва, — он кивнул на жилое здание. — Ты готова?

— Да не особенно, но всё равно пошли.

Вне машины холодный воздух пронизывал меня сквозь лёгкое пальто. Роан подошёл к чёрной двери и открыл её. Холодная бетонная лестница пахла чем-то гниющим и плесневелым.

— А какой этаж? — спросила я после одного лестничного пролета.

— Они не сказали, — пробормотал Роан. — Я жду знака.

Стены были исписаны граффити — не граффити фейри, просто люди писали свои имена, называли друг друга педиками и пытались изобразить пошлые картинки. К стене был прислонён матрас, покрытый пятнами, а под нашими ногами хрустело битое стекло. Определённо не то, чего я ожидала от Двора Снов.

Почему у меня такое чувство, что нам предстоит подняться на все пятнадцать этажей?

Должно быть, пролётов было больше пятнадцати, и мои бёдра уже горели, а ноги тряслись. Почему эта лестница всё тянулась вверх? Граффити вокруг нас как будто светились. Флуоресцентные лампы мигали, подсвечивая нарисованные на стенах черепа. Роан обернулся ко мне.

— Ты как, нормально?

— Ага. Очаровательное местечко.

Мне показалось, что из-за одной двери я слышала пение женщины — зловещую песню под скорбный аккомпанемент скрипки. Я помедлила, показывая на чёрную дверь.

— Ты это слышишь, Роан?

Беспокойство исказило его черты, когда он посмотрел на меня.

— Слышу что?

— Музыку.

Он покачал головой.

— Нет никакой музыки.

— Что? Как ты можешь это не слышать?

— Я много веков прожил в лесах и развил очень чуткий слух. Нет никакой музыки.

«Ага, а ещё ты развил большое высокомерие из-за собственных навыков, но об этом мы потом поговорим».

— Ладно. Далеко нам ещё идти?

Флуоресцентные лампы снова мигнули, и Роан склонил голову набок.

— Мы поднялись всего на один этаж.

Так, вот теперь я теряла терпение.

— Бл*дь, да ты издеваешься. Слушай, Роан, пока ты жил в лесах, я жила в больших городах. И я развила прекрасное умение считать этажи в жилых зданиях.

— Нам надо идти дальше, — он уже поднимался выше, и я заставила свои трясущиеся ноги снова преодолевать ступени, пролёт за пролётом. Когда лампы снова мигнули, их свет озарил красные человеческие лица, нарисованные пальцами на стенах.

— Роан, — рявкнула я, когда усталость начала брать надо мной верх. — Это хрень какая-то. Нескончаемый лабиринт, — мне не нравилось то, как мой голос эхом разносился по лестничной клетке — громкий и лишённый эмоций.

— Возможно, мы не туда свернули, — признал он.

Я уставилась на него.

— Мы никуда не сворачивали. Мы поднимались вверх по одной и той же лестнице.

— Мы два раза свернули налево и один раз направо.

— Один из нас рехнулся, и сдаётся мне, это ты.

— Смотри, — он уставился на дверь, проводя рукой по своему подбородку. Она выглядела в точности как все другие двери. — Эта отличается.

Не отличалась она ничем, но мне отчаянно хотелось перестать подниматься. Роан повернул ручку, и я последовала за ним в просторное бетонное пространство, почти похожее на крытую парковку. Как такое огромное помещение влезло в это здание? Пока мы шли, освещение начало меняться, словно солнце вставало над горизонтом и окрашивало небо розовыми оттенками.

Небо... когда мы успели выйти на улицу? Под моими ногами росла трава. Справа текла серебристая река. По обе стороны от реки стояли шаткие деревянные здания, похожие на старые хижины рабов, которые я видела в исторических книгах. Но на них имелись мигающие неоновые вывески с бодрыми слоганами вроде «Всё Хорошо» и «Добро Пожаловать в Землю Обетованную».

«Ладно. Я поняла. То есть, вот это Двор Снов, и это чертовски странно».

Я глянула на Роана, впервые заметив, что вокруг нас витал туман, который сгущался в особенности вокруг него. Когда он посмотрел на меня, его глаза светились как лучи солнца, отражавшиеся от воды.