Когда мой взгляд немного сфокусировался, я поняла, где нахожусь — под горой обломков. Большой камень давил мне на живот, удерживая на месте. Весьма острый с виду обломок впивался в левую ногу. Над головой я видела небольшой просвет — буквально семь сантиметров, которые спасли мне жизнь. Моя голова раскалывалась, но лишь образно, и мой череп не был проломлен. Я не могла повернуться и посмотреть на левую руку, но она казалась сломанной как минимум в двух местах.

«В ловушке. В темноте с крысами».

Чистая паника впивалась когтями в моё сознание, и я издавала крик за криком, пока не перешла на рыдания. «В ловушке». Я проведу здесь вечность, никогда не выберусь, мне придётся кормиться крысами, жить в вони.

Я поёрзала, и боль становилась моей компаньонкой, но я отказывалась позволять ей контролировать меня.

«Мне надо выбраться отсюда».

Оказавшись в ловушке под камнями и обломками, я больше никогда не увижу Роана. Я больше никогда не ощущу его объятий, не почувствую его мшистый мускусный запах. Я никогда не посижу на его коленях перед камином, не услышу историй из его детства. «Роан».

Одним болезненным рывком я выдернула руку, которая оказалась под моим телом, и плечо обожгло болью. От агонии невозможно было дышать, и я хватала ртом воздух. Минуту спустя я сумела оценить эту маленькую победу. Моя рука оказалась на свободе, и я могла её использовать. Я посмотрела на своё поцарапанное голое запястье и с тоской подумала о зеркальных браслетах, которые пропали где-то вместе с моей сумочкой.

Я поддела камень возле своего лица — тот, что ближе всего находился к источнику света. Он сместился, и мне на лицо посыпались мусор и пыль. Я зажмурила глаза, застыв. Одно неверное движение, и всё это убьёт меня, грохнувшись на мою голову.

Медленно и аккуратно я убирала маленькие куски и камешки надо мной, пытаясь расчистить обломки вокруг луча света, но не задевая при этом большой камень. Света стало больше. Я снова закричала, зовя на помощь, но мой голос был едва слышен сквозь звон. Слышал ли меня кто-нибудь? Был ли кто-то здесь на свободе, или обломки заточили и их тоже? Я до сих пор ничего не слышала.

Моя голова пульсировала, и я закрыла глаза. Туман сна заволок мой разум.

Но боль в груди разбудила меня снова, и я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло горло.

Только теперь... я чувствовала кое-что ещё. Я ощущала страх, пульсировавший сквозь камни, чувство беспокойства и ужаса. И я знала источник. Роан позволял мне почувствовать его эмоции через связь. Я попыталась усилить связь, позволить ему почувствовать и мои эмоции тоже.

«Роан. Я здесь. Я жива. Я под камнями».

Я позволила своему страху заструиться сквозь связь, подзывая его ко мне. Мог ли мой ужас привлечь Роана сюда? Время тянулось медленно, минуты еле-еле утекали прочь, пока я слышала, как камни смещаются, и вдалеке кто-то кричит... часами, возможно, и камни давили на моё нутро, но он не мог меня найти. Может, моего страха не было достаточно.

Что там сказал Роан?

Страх — не самая могущественная эмоция. Это любовь. Не знаю, так ли это для всех; может, мы не все одинаковые. Но это определённо правдиво в отношении Роана.

Я закрыла глаза, подумав о том, как Роан на своей кухне готовил для меня сидр с пряностями. Я подумала о том, как он забирался в мою постель, чтобы защитить от кошмаров, и унимал мои страхи.

И тогда груз внезапно исчез с моего живота, а на свету появился силуэт мощного тела Роана.

Когда надо мной стоял Роан, можно было спокойно провалиться обратно во тьму.