Часть 5

***

Телефонный звонок раздался в сумерках. Орландо подскочил и ринулся к аппарату, а старуха только сделала потише звук включенного телевизора. Она уже с полчаса смотрела какие-то политические дебаты, сопровождая их язвительными комментариями.

- Это Магистр! - шепнул ей карлик, зажав трубку ладошкой.

Она кивнула и протянула руку.

Когда-то у неё был роман с этим человеком, несмотря на разницу в возрасте - он был младше на четыре года. Потом они долгое время избегали друг друга и встречались только при крайней необходимости. Но сейчас пора бы уже былой палитре чувств потускнеть.

- Как ты? - послышался в трубке глуховатый баритон, который она помнила ещё совсем юным. - Все в порядке?

- А ты как думал? - собственный голос показался ей ужасным, дребезжащим и слабым. Старуха поморщилась.

- Значит, завтра, когда зайдет солнце?

- Да! - раздраженно ответила она и нажала на кнопку. Потом схватила пульт, и телевизор зашелся истерическими криками. Ну не могла она ему ничего сказать! И не скажет до тех пор, пока есть надежда.

Орландо не мог этого выдержать, сбежал на кухню, а потом и вовсе вышел во двор. Около сараев мужская компания праздновала окончание трудового дня. Из окон доносились гнусавые всхлипы - соседи смотрели мыльную оперу. Надо бы проверить машину, она может понадобиться в любой момент. Хотя что там проверять - он накануне сменил масло и съездил на заправку. Крошечная «Ока» была ему в самый раз, и за её рулем он не чувствовал мир слишком большим и неудобным. И с чего это он ляпнул о том, что её надо менять?

Едва удержавшись, чтобы не проскакать по нарисованным на тротуаре классикам, Орландо, прошел туда-сюда, вздохнул и вернулся домой. Полумрак и тишина. Только возился в своей клетке попугай, устраиваясь на ночлег.

- Это ужасно, - сказала старуха, когда он появился в дверях гостиной. - Ужасно чувствовать себя развалиной.

- Никакая вы не развалина, сеньора, - не согласился он.

- Мне лучше знать.

Он был младше на пятнадцать лет, и привык к тому, что Антония считает его мальчишкой. А он и есть вечный мальчишка, шут, паж, кто угодно… И каждый раз он мечтает только об одном, и каждый раз его надежды разбиваются в прах. Он опять и опять становится шутом.

В сгущающейся темноте он видел только её силуэт, и не мог знать, о чем она думает. Его примадонна. И он не знал, что в её изящной кожаной сумочке уже второй год лежит конверт с письмом из Германии. В эндокринологической клинике готовы провести курс лечения, но лечат они только детей. И она бы уже на следующей неделе привезла бы им ребенка… Если бы не её самонадеянность и старческая лень. Конечно, забрать «Каплю огня из тайника» заранее была не совсем её идея, просто Орландо было по пути, вот и решили не ждать неделю.

- Ты тоже балбес изрядный, - она в сердцах стукнула по подлокотнику и принялась в темноте нашаривать папиросницу.

Орландо вздохнул, щелкнул расположенным в метре от пола выключателем и согласился:

- Балбес.

***

- Мы к Коломийцеву! - Ника влетела в проходную с таким видом, словно готова была прорываться в театр с шашкой наголо. Реми скромно держался позади.

- Опять вы? - удивилась вахтерша. - А Коломийцева нет.

- Тогда к Саше.

- Фамилия.

- Романовская.

- У нас такой нет.

- Это я.

- Что вы мне голову морочите! Сашина как фамилия? У нас этих Саш, как гуталина. Штук семь.

Ника понятия не имела о фамилии бутафора и слегка скисла. И тут позади раздался знакомый голос:

- Пропустите, Мария Степановна, это со мной.

Обернувшись, девушка увидела в дверях сияющего, словно медный таз, Коровина. Но в следующие несколько секунд сияния поубавилось - Вадим Игоревич узрел усатого красавца Реми.

- Господин Коровин, - немедленно сменила тон вахтерша, - всегда вам рады! Сейчас я предупрежу Юрия Евгеньевича!

- Вы же сказали, что его нет, - немедленно уличила её Ника, но дама даже не удостоила её взглядом.

- Предупредите, - милостиво согласился Вадим Игоревич. - А мы пока, с вашего позволения, пройдем.

Свернув за угол, Коровин прошептал:

- Похоже, мы разными путями вышли на один след.

Ника торопливо кивнула.

- Ну вот что, пока я Коломийцеву буду зубы заговаривать, вы попробуйте тут разведать, что и как.

- Хорошо. Пошли! - девушка ухватила Реми за локоть и потащила его по темному, освещенному редкими тусклыми лампочками коридору. - Сегодня спектакль отменен, так что вряд ли в здании осталось много народа. Но все равно надо быть осторожнее.

Дверь в уборную Свидерко была заперта. Собственно, удивительно было бы обратное. На минуту Вероника остановилась, пытаясь сообразить, где тут мастерская, потом вспомнила место, где она впервые увидела Сашку и направилась туда. Из глубины здания раздавался звук работающего станка. Внезапно дверь распахнулась, и из неё выскочили две девицы с сигаретами в руках. Даже не глянув на Нику и Реми, они шмыгнули куда-то в сторону.

- Девушки, где у вас тут бутафоры обитают? - крикнула им в спины Вероника. Одна из девиц обернулась и ткнула вначале налево, а затем вниз. Указания были получены верные, свернув ещё пару раз, они обнаружили лестницу в подвал и по ней добрались до мастерской. Сашка был там - распиливал на станке куски фанеры.

- Эй! - заорала Ника. - Привет!

- Привет! - парень обернулся и удивленно поднял брови. - Опять ты?

- Знакомься, это Реми, - кивнула девушка на своего спутника. - Саш, у нас проблемы.

- У нас тоже, - Сашка вытер руки тряпкой и обменялся с усатым рукопожатиями. - Петрович куда-то пропал. Недавно жена его прибегала, искала. Говорит, что он с утра трезвехонький на работу ушел. Значит, замылился куда-нибудь с друганами, паразит. А у нас - сдача спектакля. Я так Коломийцеву и сказал…

- Да погоди ты, - прервала го Ника. - Никуда он не замылился. Скажи лучше, куда вы того младенца в майке отнесли?

- Младенца? - разинул рот Сашка. - При чем тут младенец? А, хочешь сказать. Что, нашли его мамашку? Так я точно не знаю. Вроде бы, в милицию отнесли, но ведь там его держать не станут, так что, скорее всего, в больницу сдали, у нас Дома Малютки в городе нет.

- Как нет? - удивился Реми. - Совсем?

- Совсем, есть только детский дом. Но он не в Репьевске, а в Тучине, вроде бы. Короче, не знаю я. Мне бы Петровича найти, а чужие младенцы…

- Это и есть Петрович! - заорала Ника. - Только маленький?

Тут Сашка разинул рот ещё шире.

- Как, то есть, Петрович? Ты имеешь в виду, что ребенок - его?

- Нет, это сам Петрович твой. И не смотри на меня такими глазами, у меня с головой все в порядке. Лучше скажи, у тебя его фотография есть?

- Где-то была, - выдавил из себя окончательно ошалевший бутафор. - О, в стенгазете в коридоре висит, там его после очередной корриды в обнимку с зеленым змием нарисовали, а лицо из фотки вырезали.

- Ладно, если другой нет, то и эта пойдет. Но сейчас не это важно. Нам надо срочно попасть в уборную Свидерко. Не знаешь, где ключи от неё добыть можно?

- Зачем? - нахмурился бутафор. - Ты там что-то оставила?

- Нет, я думаю, что там спрятано нечто, из-за чего они со Ступиным постарели, а Петрович твой наоборот… сильно омолодился. Саш, мы же туда с тобой зайдем, и ты сам убедишься, что мы ничего не сопрем.

- А что за вещь? - озадаченно почесал нос парень.

- У моей бабушки, ты её наверное знаешь, Антонии Романовской пропала одна драгоценная безделушка. И есть все основания считать, что она попала в руки Свидерко.

- Ты - внучка Романовской? - удивился Сашка.

- На, убедись, у меня и фамилия такая же.

Ника достала из сумочки паспорт и сунула его под нос бутафора.

- Вероника Романовская?! То-то мне твоя личность знакомой показалась. Только ты в кино вся в буклях была и с веером.

- В каком кино? - заинтересовался Реми, до этого изображавший полную индифферентность.

- Да в этом, как его… «Петербургские страсти» что ли? Или «Страсти по Петербургу» - не помню. Ух ты!

Усатый искоса глянул на Нику, но промолчал. Наверное, вспомнил свою реплику насчет того, что в театре ей делать нечего.

- У нас слишком мало времени, - едва не затопала ногами девушка, - а вы тут про букли и веера! Говори, как нам в запертую гримерку попасть.

Сашка задумался и снова принялся чесать нос, словно собираясь содрать с него всю кожу. Потом кивнул:

- Могу попробовать! Ждите меня за углом около туалета.

Спустя минут пять, которые Ника посвятила отрыванию фотографии Петровича от стенгазеты, бутафор появился, стряхивая с себя пыль, и продемонстрировал ключ.

- Точно, никакой фантазии у нашей примы, в ящике с гидрантом прятала. Она как-то свой ключ посеяла, вот и пришлось ей дубликат вытачивать на нашем станке. А она попросила ещё один сделать, на случай, если и новый потеряет или дома забудет. Чтобы дежурные лишний раз не злословили.

- Ты прямо Шерлок Холмс, - восхитилась Ника. - Пошли скорее.

Но в гримуборной Свидерко их ждало разочарование - тщательно проведенный обыск не дал никаких результатов. Реми и на шкаф забрался, и даже подоконник подергал в поисках тайника, а Вероника перерыла ящики туалетного столика и сам шкаф - там, кроме дюжины запасных колготок и других тряпок ничего не обнаружилось.

- Пролетели, - констатировала она, тыкая пилочкой для ногтей в содержимое огромной пудреницы. - Сань, в вазу с цветами ещё загляни… Да осторожней ты!

Побултыхав затхлой водой в хрустальной емкости, бутафор отрицательно покачал головой. Потом по собственной инициативе ещё раз сунул нос в шкаф. На этом можно было заканчивать - рубина тут не было.

- А ведь сумочки нигде нет, - задумчиво произнесла Ника. - Так что, скорее всего, Анна забрала камень с собой. В больницу.

- Значит, надо ехать в больницу, - раздалось от дверей. Сашка подскочил от неожиданности. Это Коровин, избавившийся от общества Коломийцева, неслышно проник в комнату. Глаза его светились охотничьим азартом.

- В какую именно? - деловито уточнила Ника.