- А что, их разве много? Одна, вообще-то, так что не ошибемся. Поехали, пока у них время посещений не закончилось, иначе придется охранника уламывать, а он там алчный просто на удивление.
***
В лечебницу на Коровинском джипе отправились все, кроме Сашки. Тот остался в театре, доделывать реквизит и размышлять, с кем он же имел дело - с посланцами из параллельного мира или попросту с психами, и правда ли то, что они сказали насчет Петровича.
По пути Вероника попыталась вкратце обрисовать Вадиму Игоревичу ход поисков, но довольно сумбурно, так что и самой ей рассказ показался диким. В свою очередь Коровин просто сообщил, что в театр пришел потому, что куда-то исчез Олег Ступин, который мог помочь в розыске похищенной драгоценности. В офисе он конкурента не нашел, а всем известно, что по утрам тот отвозит Анну Свидерко на работу, вот Вадим Игоревич и отправился в театр. То, что поведал Коломийцев, повергло Коровина в шок. А тут ещё Ника туману напустила…
- Ничего, разберемся, - крякнул бизнесмен, сворачивая к больничному комплексу - группе разноцветных двух-трехэтажных зданий. - Я Олежека в любом виде узнаю.
Но, несмотря на возлагаемые надежды, визит в городскую больницу тоже оказался не слишком удачным. Поскольку заведующий психиатрическим отделением, к которому после хождения по самым разным кабинетам они в итоге попали, заявил, что пациенты Свидерко и Ступин к ним сегодня действительно поступили, но после уколов они мирно спят, и свидание с ними никак невозможно. На вопрос же о том, нельзя ли хотя бы посмотреть на них спящих, многозначительно покрутил пальцем у виска и молча указал на табличку - «Свидания разрешены только в специальном помещении в присутствии санитара».
Проводив посетителей и проверив, крепко ли заперта входная дверь, заведующий отделением Иван Глебович Петрухин принялся расхаживать по длинному коридору и тереть лицо ладонями. За свою долгую практику видел он всякое, но такое…
- Саша! - рыкнул он на медсестру, высунувшую нос из ординаторской. - Я тебе где велел неотлучно находиться?
- В седьмой, Иван Глебович! - пискнула девчонка.
- А ты где шастаешь? Наблюдай за пациенткой, больше ничего. Поняла?
- Поняла, поняла.
Ответ сопровождался тяжким вздохом, потому что сидеть в седьмой палате было скучно. И немного страшно.
***
Выйдя из домика, выкрашенного в веселенький салатный цвет, Коровин со вздохом оглянулся на его зарешеченные окна. Разговаривали с ними официально, и диагноз, с которым упекли в сие скорбное заведение примадонну и её бой-френда, сообщить наотрез отказались. Впрочем, диагноз неважен, куда важнее, чтобы им разрешили свидание. Причем, не позднее завтрашнего дня.
- Ну, что будем делать? - уныло поинтересовался Реми.
- Может быть, камень остался у Свидерко дома? - безнадежно выдвинула новую идею Ника.
- Нет, это исключено - судя по тому, что последняя трансформация произошла уже в театре, она его таскала с собой, - покачал головой усатый.
- Что это за тип? - ревниво шепнул Коровин на ухо девушке. - Откуда взялся?
- Он тоже заинтересован в том, чтобы найти рубин, - туманно ответила Вероника. - Смотри-ка, уже солнце садится.
- Пойдемте в ресторан, поужинаем, - уловил смену темы Вадим Игоревич, - все равно до завтра мы ничего сделать уже не можем.
- А вот и можем.
С этими словами она устремилась обратно к справочному бюро. Толстая тетка-дежурная в связи с завершением рабочего дня уже собиралась закрывать окошко, но когда в него просунулась запыхавшаяся Ника и спросила, привозили ли сегодня в больницу подкидыша из театра, мигом забыла о часах.
- Ах ты, кукушка! - гневно заколыхалась она за стеклянной пергородкой. - Ах ты, мерзавка!...
Потом мельком взглянула на подошедших следом за девушкой Коровина и Реми и прибавила обороты, обличающе тыча пальцем в их сторону:
- Ишь какие бессовестные! Понарожают тут…
- Ты, Михайловна, громкость-то убавь, - хмуро рявкнул бизнесмен. - Это кого это я тебе рожал?
- Ой, Вадик, ты, что ли? - тетка нашарила на столике очки и водрузила их на нос. - Так я не тебе. Это все она, прохвостка! Видано ли дело, от собственной кровиночки отказываться! А ну, марш к главврачу, он так и сказал: как появится эта мамаша, так сразу чтобы ко мне шла, гулена!
- Михайловна, - окончательно разозлился Коровин, - не мамаша это! Чего напустилась?
- А если не мамаша, с чего ребёночком интересуется? - усомнилась дежурная. - Ну, я не знаю, главврача все одно уже нету, так что завтра приходите.
- Вы нам просто скажите, с ним все в порядке? - махнула рукой Вероника? - Жив, здоров?
- А чего ему сделается? Здоровенький такой мальчишечка, прямо загляденье. И какая ж зараза от такого отреклась?
- Никуда его отсюда отправлять не собираются?
- Пока тут побудет, может ещё сыщется кукушка-мать. А если нет, то у нас вона какая очередь на усыновление, только скажи.
Убедившись, что с младенцем-Петровичем все в относительном порядке, Ника решила, что на сегодня с неё хватит - ноги гудят, в желудке прямо таки космическая пустота. Категорически отринув приглашения Коровина отужинать с ним, она попросила отвезти её к дому Антонии. Реми испарился прямо с территории больницы, предупредив, что появится завтра и будет ждать её с утра пораньше около психиатрического отделения. Нервно хихикнув по поводу места рандеву, Ника загрузилась в джип.
***
Наконец-то жаркий и душный день сменялся вечерней прохладой.
После чаепития и разгона, полученного от Петрухина, медсестра Сашенька вернулась в седьмую палату и уселась с книжкой на стуле в углу. Можно было спокойно почитать любовный роман. Время от времени она не забывала коситься на лежащую на кровати фигуру. Когда эту буйную старуху привезли днем, казалось, что она обычная их пациентка. Ну, съехала бабулька с рельс и впала в агрессию, вопит, что все вокруг подлые враги, такое бывает. А уж когда она про колдовство речь завела, все стало окончательно ясно.
Но Иван Глебович отчего-то занервничал, кому-то позвонил, после чего велел поместить старушку в отдельную палату и постоянно присматривать. Пристегнули ремнями, чтобы на персонал не кидалась, укольчик сделали, все, как обычно. А потом Лиза-врачиха, шепнула, округлив глаза, что старуха мнит себя ни кем иным, как великой актрисой Анной Свидерко. Свидерко Сашенька помнила - та играла в трех спектаклях городского театра, на которые они когда-то ходили всем классом. Поэтому, вспомнив её в роли Джульетты, медсестра только хмыкнула - да, солидный у старушенции закидон случился, на юную красавицу она уж никак не тянула.
Сашенька даже рада была, что её определили в сиделки к рехнувшейся карге - толку в отделении от юной практикантки все равно мало, большей частью только под ногами путалась. Это понимала и сама Сашенька, существо неопытное, но объективное. Она придвинула стул поближе к кровати, на которой спала старуха, и углубилась в чтение. Упрямый, как осел, главный герой романа все никак не хотел обратить внимания на прелестную героиню и ухлестывал за самыми непотребными девицами. Возмущаясь идиотизмом красавца-мужчины, Сашенька едва не плакала. Ну вот, опять отправился на Лазурный берег с коварной подругой героини… Внезапно раздавшийся скрежет панцирной сетки заставил медсестру оторвать взгляд от захватывающей интриги.
Старуха смотрела на неё широко открытыми водянистыми глазами в обрамлении сильно накрашенных ресниц и теней с модным отливом-металлик. Лежала спокойно, не пытаясь освободить притянутые к кровати широкими ремнями руки.
- Как тебя зовут? - облизав губы, спросила бабка.
- Саша, - девушка закрыла томик и положила его на тумбочку. - Хотите пить?
Старуха кивнула, и девушка поднесла к её губам носик поилки.
- Саша, а где моя сумка? - выхлебав почти всю воду, спросила пациентка вполне нормальным голосом. - Куда её дели?
- Не знаю, наверное, туда, куда все вещи складывают - в кладовую.
- Слушай, - прошептала старуха, - а ты можешь мне её принести?
- Нет, что вы… - замялась Сашенька. - У нас нельзя, запрещено.
- Что запрещено? Причесываться и нос пудрить? Посмотри на меня, как я, по-твоему, выгляжу?
Медсестра невольно отвела глаза - вздыбленные волосы с экзотическим мелированием, размазанная по сморщенным щекам лиловая помада, да и тушь на одном глазу поплыла. Зрелище не для эстетов.
- Вот видишь, - едва не заплакала пациентка. - Чучело чучелом. А ведь я - женщина. Думаешь, приятно в таком виде лежать, когда сюда мужчины заходят? Представь себя на моем месте.
Сашенька ужаснулась. Вообразить себя на месте этой раскрашенной кикиморы она не могла и в страшном сне.
- Я только приведу себя в порядок, правда-правда, - умоляла её старуха. - У меня в сумке косметичка и расческа, сама проверишь. И потом - ты же рядом будешь.
Медсестра заколебалась. По правилам никакая косметика больным не полагалась, зеркала и прочие дамские мелочи могли быть опасны. Даже пластмассовые расчески. Но бедняжка так жалобно смотрела на Сашу, вздыхая и охая, что у той дрогнуло сердце.
- Вот что, - поколебавшись, предложила она. - Давайте, я вас сама причешу и приведу в порядок. Врачи не велят вам пока руки освобождать.
- Хорошо, - охотно согласилась старуха. - Только причесывай меня моей расческой, я ужасно брезглива. А руки… Ну что же, потерплю. Неси скорее сумку, вдруг зайдет кто, я ж со стыда сгорю.
И она заморгала абсолютно честными глазами.
Сашенька выглянула в коридор. Вроде бы, никого нет. Кладовая находилась неподалеку и запиралась на навесной замок, ключ от которого находился у дежурной медсестры. То есть, у Саши - потому что Полина отпросилась у заведующего отделением сразу после обеда и свои полномочия передала практикантке. Ничего, отделение небольшое, справится.