Шмыгнув в кладовую, Сашенька обнаружила сумочку старухи почти мгновенно - она ещё при поступлении запомнила ярко-розовый ридикюльчик, который у вновь прибывшей пришлось отбирать с боем, так она за него цеплялась. А тот старичок, которого вместе с ней привезли, кстати, тихим оказался, только озирался и носом шмыгал. Его в общую палату определили.

Схватив сумку и спрятав её под халат, медсестра вернулась в палату. Там она достала из ридикюльчика небольшую щетку для волос и принялась приглаживать ею разноцветные вихры на голове старухи. Та морщилась, но терпела. Потом Сашенька намочила под краном полотенце и обтерла напоминающее сушеный инжир личико.

- Ну вот, совсем красавицей стали, - одобрила медсестра полученный результат.

- Нет, - закапризничала больная, - без зеркала не верю. Убедиться хочу.

- Тут нет зеркал, совсем.

- Достань, у меня в косметичке пудреница. Ну пожалуйста.

Сашенька знала, что старушка не совсем нормальна, но сейчас она смотрела на неё беззащитными выцветшими глазками. Да и руки у неё закреплены.

Нехотя медсестра полезла в сумочку - пахло из неё совершенно умопомрачительно - и достала овальную косметичку на молнии. Перламутровую. Сашеньке вещица ужасно понравилась. А уж содержимое… О таких изящных тюбиках и баночках можно было только мечтать. Какова старушка!

Осторожно открыв серебристую пудреницу, Саша поднесла зеркальце так, чтобы её владелица могла себя увидеть. Увидела. Скукоженное личико затряслось, а из глаз градом полились слезы. Пришлось опять вытирать черные потеки. Да что же они в приемном покое и умыть пациентку не могли, что ли?!

- Ужас… - донеслось сквозь рыдания. - Кошмар…

- Ну не плачьте, - уговаривала старуху медсестра. - Ну, давайте, я вам ещё губки подкрашу, а?

- Не хочу губки, - продолжала страдать несчастная. - Лучше дай мне подарок моего любимого… Последнее утешение….

- Это какой подарок? - растерялась Сашенька.

- Там, в косметичке подвесочка - красный шарик в оправе, - тихо запричитала старуха. - Дай мне на него хотя бы посмотреть.

Добросердечная Сашенька заглянула в косметичку - там среди тюбиков с тональным кремом и коробочек с тенями действительно лежала прелестная безделушка. Алый шарик перекатывался в золотой клеточке, свитой в форме луковицы. К её верхушке крепилась цепочка с колечком. Ухватив это колечко, медсестра достала подвеску, и та закачалась, разбрасывая розовые блики. Камень внутри напоминал пламя свечи.

- Эта?

- Да, да! - лихорадочно зашептала старуха. - Так хочется прикоснуться к ней хоть на мгновение. Умоляю!

Подумав, Сашенька осторожно опустила безделушку в просительно скрюченные пальцы. Все равно рука привязана, так что ничего страшного произойти не может.

- Спасибо… - бабка вцепилась в подвеску, самозабвенно принялась её ощупывать и гладить. - Спасибо, милочка…

Девушку слегка покоробило слово «Милочка», ну да ладно, могла ведь и пальцы откусить. Она вспомнила, как вела себя старуха днем и как сейчас - огромный прогресс.

В коридоре послышались голоса, и Саше пришлось быстренько ликвидировать следы нарушения - она сунула косметичку в сумку и спрятала её в тумбочку. Потом, спохватившись, отобрала у пациентки подвеску и швырнула её туда же. Кажется, успела…

- Тс-с-с… - приложила она палец к губам.

Старуха кивнула и закрыла глаза, делая вид, что спит.

***

Орландо сервировал ужин с рекордной скоростью - Вероника едва успела умыться и причесаться, а на её тарелке уже красовалась здоровенная отбивная с жареной картошкой, солеными помидорчиками и листьями салата.

Ничего не скажешь, день у неё прошел нескучно. И неизвестно ещё, что скажет Антония, когда узнает, что она вступила в альянс с Коровиным, а главное - с Реми, членом конкурирующего ордена. А с другой стороны, старая актриса так и не сказала ей всей правды о рубине. Почему? Настолько не доверяет или считает информацию излишней? При мысли об этом, Нике становилось обидно.

Но виду она не подавала, и хотя карлик требовал, чтобы она вначале поела, а затем только приступала к рассказу, все же девушка успела изложить основные этапы розысков ещё до чая. Антония слушала внимательно, изредка задавая вопросы, а когда дело дошло до Реми, обменялась с Орландо многозначительными взглядами. Затем оба уставились на шею Ники. Не понимая, в чем дело, та опустила глаза и увидела, что черная цапля на кулоне стала серебряной - ослепительной, словно её только что отшлифовали.

- Что это значит? - растерянно спросила она, прикасаясь к блестящей птице.

- Я заменю амулет, - засуетился Орландо. - Этот свое отслужил, можно выбрасывать. А означает это, душа моя, что кто-то вас сегодня весьма ловко обманывал, и, похоже, не раз.

Он полез в бюро и достал из него другой кулон - на этот раз черную прыгающую кошку-пуму.

- А сами-то вы меня не обманывали и ничего не утаили? - рассердилась вдруг Ника, вешая на шею новое украшение. - О ритуалах возрождения, о том, к примеру, что «Капля огня» имеет свойство возвращать молодость или, наоборот, старить того, кто к ней прикоснется во второй раз? Об ордене Феникса? Совершенно посторонний тип мне все это выкладывает, а вы все в партизан играете.

- Говорил я вам, сеньора, что нужно сразу было сказать все, как есть, - пожал плечами карлик. - Ведь девочка сильно рисковала…

- Да ладно тебе, - отмахнулась Антония. - Кто из нас не рисковал? Никуша, ты можешь еще раз подробно описать все, что произошло в театре? Когда именно и что.

- Я так поняла, что Анна Свидерко с утра пораньше явно помолодела и появилась на репетиции в самом радужном настроении. После чего начался обратный процесс, и около часа дня актриса представляла собой уже весьма пожилую особу, которую я имела сомнительное счастье видеть лично. В два её увезли в больницу. Насчет омоложения Ступина ничего не известно, но… - Ника на минуту задумалась, что-то вычисляя, - но если тот дед - и есть Ступин, то у него все происходило почти синхронно. То есть, они оба хватались за рубин примерно в одно время.

- Два часа, - заметил Орландо. - Цикл трансформации занимает примерно два часа. Значит, второе касание произошло около одиннадцати утра…

- Так быстро?

- Да!

- Тогда первое произошло около десяти… Ведь она не превратилась в грудного младенца, как этот самый… Петрович?

- Да, Петрович, - машинально подтвердила Ника. - Кстати, этот тип у вас был под видом газовщика?

Она достала из кармана изрядно помятую фотографию, на которой лысоватый мужичок был изображен в компании с прорисованной зеленым фломастером коброй, долженствующей означать зеленого змия. Брезгливо взяв двумя пальцами снимок, Антония кивнула.

- Итак, Петрович вполне мог после контакта с камнем отправиться в мастерскую, - продолжала Ника, - где и омолодился до последней стадии, если можно так выразиться. Но тогда он прикоснулся к рубину немного раньше, чем остальные.

Тут Вероника замолчала, вдруг сообразив, что рассуждает обо всех этих немыслимых вещах в полной уверенности, что они действительно происходили. А что если это какая-то мистификация, затеянная для того… Для чего? Для того чтобы Антония на старости лет развлеклась, мороча ей голову? Такой вариант выглядел совсем уж диким и несообразным. Но она на всякий случай шепотом спросила:

- Скажите, а вы меня не разыгрываете? Это правда?

- Делать нам больше нечего, - возмутилась старуха. - Между прочим, завтра прибудет Магистр и… остальные, так что нам самое время валять дурака.

- Но вы сказали - завтра к полночи, - удивилась Ника.

- В полночь я должна буду достать камень из шкатулки. И очень надеюсь, что он там будет. Теперь почти уверена. Только не думала, что его придется добывать из сумасшедшего дома.

- Фи, леди, - скривился Орландо. - Не из сумасшедшего дома, а из психиатрического отделения. Кстати, я как-то туда однажды наведывался, помните?

Обе Романовских оторопело уставились на карлика.

- Не помню, - покачала головой Антония.

- И, тем не менее, я там был по вашему же поручению - Розалии Игнатьевне коробочку пьяной вишню в шоколаде относил.

- Ах, да… было такое. Ну и что ты хочешь сказать?

- А то, что вы сами понимаете - ситуация пиковая - в этой богадельне камень может побывать в руках уймы людей. Но это - днем, а ночью - вряд ли… Ночью они там спать должны. Так что лучше действовать прямо сейчас. Я гарантирую, что смогу проникнуть туда, а вы тем временем на стреме постоите.

- Откуда ты только набрался этих кошмарных выражений? - мрачно вздохнула старуха. - Но ты прав. Придется попробовать, иначе завтра ситуация может стать критической. Ещё кто-нибудь из психов сопрет камень…

- Если уже не спер.

- Типун тебе на язык!

Антонии встала и шаркающей походкой направилась в прихожую. От дверей обернулась:

- Ну что застыли? Едем!

- Прямо сейчас? - растерялась Ника. - Но ведь уже темно.

За окном вечерние сумерки уже сменились почти полной темнотой. На небе появились первые, самые крупные звезды.

- А чего ждать? Если Орландо сказал, что сможет туда влезть, значит сможет. Ерунда дело.

Ничего себе ерунда! Девушка вспомнила решетки и металлические двери с глазком и звонком. В темноте лезть куда-то, где содержать ненормальных…

- На всякий случай переоденьтесь в брюки, - шепнул ей Орландо. - Мне может понадобиться ваша помощь, принцесса. И… не забудьте амулет.

Ника послушно отправилась в отведенную ей комнату и сменила сарафан на бриджи и легкую кофточку. Босоножки, подумав, оставила те же. Раз уж эта парочка настроена так решительно, ей придется отправиться с ними. Хотя более всего ей хотелось сейчас укрыться с головой одеялом и спать, спать.

Ах, да ещё кулон. Теперь всё.

Антония тем временем поверх платья облачилась в пунцовый шелковый кардиган и взяла в руки трость с серебряным набалдашником. В таком виде она стала напоминать итальянского кардинала.