Пиво не делало ситуацию легче. Вино наверняка будет нокаутирующим ударом.

Глубокий вздох наполнил мои легкие, и я уставилась на девушку в отражении. Должна признать, я выглядела хорошо. И если бы это были весенние каникулы в Панаме, я была бы красавицей вечера. Килограммы, которые колледж добавил мне, оказались на правильных местах; я была фигуристее, чем когда–либо, и я рассмеялась, представив себя давно потерянной четвертой сестричкой Кардашьян.

Винтовая лестница привела меня в своего рода мастерскую с двумя дверями, небольшим столярным верстаком и выходом к джакузи. Как и сказал Джон, я нашла стопку пушистых полотенец около дверей. Я обернулась в одно, а другое взяла подмышку, выходя в прохладу ночи.

Если мои соски не были достаточно твердыми, чтобы забить в фанеру гвозди, то они стали сейчас. Джон сидел ко мне спиной, от воды поднимался пар, его мускулистые руки широко лежали на бортиках джакузи, и около его левой руки стояли бутылка вина и пустой бокал. Наполовину наполненный бокал он держал в правой руке. Джакузи было окружено приглушенными огнями, но в остальном только свет от дома пронизывал темноту. Диск луны висел среди миллиардов звезд.

– А вот и ты. Я уже начал думать, что ты потерялась, – сказал Джон.

Я подошла и положила полотенце, которое несла, надеясь, что смогу как–нибудь незаметно скользнуть в воду перед тем, как он заметит. Однако глаза Джона все время были прикованы ко мне.

– О, нет, я просто решила немного разобрать вещи. Твой дом просто волшебный, – сказала, откладывая неизбежное.

– Слушай, – ответил он заговорщицким шепотом. – Слышишь сову?

Я подняла голову и сосредоточилась на звуках леса, улавливая далекий крик, режущий тишину.

– Уу–хууу–хуу–ууу.

Джон улыбнулся. – Я люблю сов, но ни разу не видел здесь их. Летучие мыши, олени, еноты, опоссумы, лоси, орлы и ястребы, даже бурые медведи, все животные, которых только можно представить, но ни одну сову за все эти дни.

– Медведи? – спросила я, надеясь, что не прозвучала слишком напуганной.

– Сюда они никогда не приходят. Я видел их, когда ходил в горы. Там есть один речной порог, который им нравится. Я сделал там несколько хороших снимков. Ты должна приехать сюда весной. Это место очень сильно меняется в разные времена года. Но хватит разговаривать о дикой природе. Залезай. Тут идеально.

Он похлопал по бортику, а его глаза ни на секунду не покидали меня. Я ждала, когда он мог отвлечься на секундочку, чтобы я смогла незаметно проскользнуть, но это не происходило.

Я сдалась и сбросила полотенце.

Выражение лица Джона сразу стало серьезным, он сел прямо, как будто он хотел что–то сказать, но передумал. Прохладный воздух послал мурашки по всему моему слишком открытому телу, и я намочила ступню, ногу и погрузилась в воду полностью.

Жар воды шокировал меня, чуть–чуть жгло, но когда я привыкла, стало замечательно. Я надела резинку для волос на запястье, поэтому подняв обе руки, я завязала конский хвост. Когда я поднимала руки за голову, моя грудь толкнулась вперед, и я заметила, как расширились глаза Джона и дернулись ноздри.

Я попала. Насколько сильно пока неизвестно.

– Парни в Мултри должны выстраиваться в очередь от главного холла до кафе Spuds, ожидая, когда ты выйдешь, Жозефина, – произнес Джон, наполняя мой бокал Каберне.

– Я не настолько популярна. Серьезно, парни, которых я встречаю, такие же как в школе. Они хотят только одного; они в большей степени, прости меня, что поношу их, но они кретины, – я сделала большой глоток лучшего Каберне, который когда–либо пробовала.

Джон посмотрел на меня так, что у меня подскочил пульс. Он немного покружил стаканом, понюхал вино и потом сделал глоток.

– Мой ассистент, Арон, он тобой очарован. Он очень часто о тебе спрашивает. Он не кретин, по крайней мере согласно моему определению этого слова, но, если честно, он не твой уровень. Я всегда думал, что ты зрелая для своего возраста, Жозефина. Парни из старших классов и даже студенты недостаточно взрослые для тебя. Я прав?

Я позволила почти обжигающей воде впитываться в мои поры и выпила еще вина, кивая ему головой через клочки пара.

– И теперь, когда мы поужинали с тобой вчера, и у нас был такой «десерт», и сегодняшний день с тобой, если я могу быть полностью прямолинеен и, надеюсь, не слишком груб…теперь я увидел тебя в этой обстановке, увидел, какой поразительной молодой женщиной ты стала, я больше чем уверен, что ты можешь быть счастлива только с мужчиной. Это комплимент. Знакома с Антонио Страдивари?

Мой затуманенный мозг подумал, что это знакомое имя, но ничего не имело смысла, кроме пронзительных глаз Джона, его идеально постриженной бороды и блестящих плеч прямо над водой. Я отрицательно покачала головой.

– Антонио Страдивари – это итальянец, который изготавливал струнные инструменты в семнадцатом и восемнадцатом веках. Он делал все виды струнных инструментов, но широко известен своими скрипками. Сегодня они стоят миллионы долларов.

Я кивнула головой в подтверждение того, что узнала, о ком он говорит. Название Страдивариус говорило мне кое о чем, даже если слово «изготовитель струнных инструментов» заставило бы меня копаться в словарь.com, без контекста, который предоставил Джон.

– Любой скрипач мог играть на его скрипке. Я имею в виду водить смычком по струнам, физическое действие. Даже студент на первом занятии. Но позволить новичку или любителю справляться с таким инструментом было бы преступлением. Даже виртуозы иногда останавливаются, когда сталкиваются с таким произведением искусства, сомневаясь в своих способностях. Высокомерие юности или дилетантизм допускали бессмысленное пренебрежение к совершенству инструмента, и результат был несомненно катастрофическим.

– Прямо как предоставить старшекласснику или одногруппнику доступ к своему сердцу или такому изящно, и опять, прости меня, если я говорю то, что недолжно, к такому изящно сложенному телу, как у тебя, было бы катастрофично. Они бы точно не сомневались в своих способностях и могли бы только навредить тебе, не открыв твой огромный, широкий потенциал.

Я уставилась на него, пораженная тем, что он говорит это. Он трахался со мной прошлой ночью, используя мое тело для своих извращенных желаний…но сейчас он говорил со мной благоговейным тоном.

Как будто бы любил меня.

Я допила свое вино, пока он говорил, и он приблизился, чтобы наполнить оба наших бокала.

Он смотрел, как я подношу свой к губам, жадно наблюдая, как открывается мой рот, чтобы принять вино. Мой рот был более чем готов, чтобы принять его, чтобы получить его поцелуй или его член, если бы я осмелилась признать.

Вино и пиво ранее вечером, жар джакузи, разговор с этим мужчиной, которого я боготворила, то, как он описал меня своим низким голосом «изящно сложенная», все это заставляло мое тело плавиться. Я чувствовала единение с водой, мои мышцы плавно перетекали в кости, я абсолютно расслабилась.

Моя голова склонилась на край джакузи, я смотрела на звезды. Я позволила глазам закрыться и внимательно слушала, как опять кричит сова, когда почувствовала его щетину на своем горле.

Он целовал меня там; он не мог знать, что это место мой криптонит. Вверх и вниз по шее к челюсти и дальше прямо к уху. Я захныкала и схватилась за него правой рукой, обернув ее вокруг его плеч, чтобы он знал, что я не хочу, чтобы он останавливался.

Под поверхностью воды его рука легла на мои ребра, крепко удерживая меня. Его вторая рука достигла моего хвоста, стягивая резинку и позволяя волосам рассыпаться, его пальцы запутались в них, нежно, но уверенно отклоняя мою голову назад, так что моя шея оказалась для него открыта. Все это время он не переставал меня целовать, мои ключицы и шею. Он не спешил, не пропускал ни сантиметра, его борода ощущалась жесткой на моей коже, а губы мягкими и полными, поглощающими меня.

Мой разум кружил, пытаясь понять, что происходит. Так же отчаянно как мое тело хотело этого, голос в голове, крошечный, он становился тише каждый раз, как мое сердце делало удар в груди, кричал, что все это было неправильно по многим причинам.