Хватка на моих волосах ослабла, и его губы нашли мои. Он оказался напротив меня, его руки держали мое лицо, когда он начал вставать из воды, пар и капли подчеркивали его мужественные плечи и руки. Он притягивал мое лицо к своему, целуя мой рот так, как его еще никогда не целовали.

Его колено нашло выступ, на котором я сидела, грубо проникая между моими ногами, и мои бедра чувственно сомкнулись на нем. Мое тело больше не служило мне, только похоти. Жажде. Получить как можно больше удовольствия независимо от цены.

Так что я потиралась о его бедро, как будто была в агонии, отчаянно целуя его.

Я попыталась встать вместе с ним, чтобы прижаться к нему всем телом, и я почувствовала его руку на пояснице. Он схватил мои трусики и потянул их вверх, туго натягивая их на моем ноющем естестве. Я вскрикнула от этой вольности, но его рот заглушил этот звук.

Казалось, он никогда не перестанет целовать меня.

Я была уверена, что умру, если перестанет.

Его кулак обернулся вокруг купальника сильнее, когда я кинулась на него, мои безумные поцелуи чуть отдалили оргазм, угрожающий захватить меня.

Он перестал целовать меня только для того, чтобы прижаться лбом к моему лбу, его глаза в дюйме от моих, чтобы задать вопрос.

– Хочешь кончить, принцесса?

Я прикусила губу и кивнула, дрожа, я схватилась за него, его мышцы были моим якорем в реальность, когда волны наслаждения начали омывать мое тело.

– Хорошая девочка. Хорошая девочка.

Он повторял это в мое ухо снова и снова, его слова продлевали мой оргазм намного дольше, чем я ожидала.

Когда затихли отголоски удовольствия, я снова погрузилась в воду, следуя за Джоном. Он опустился на колени между моих ног, улыбаясь и глядя на мое раскрасневшееся лицо.

– Ты в порядке? – любезно спросил он.

– Да. Да, очень в порядке, – пробормотала я в ответ.

– Хорошо. Повернись и дай мне посмотреть на твою задницу, Жозефина.

Это не была просьба или вопрос, это была команда.

Я встала и медленно повернулась, положив обе руки на бортик джакузи, холодный воздух пополз по позвоночнику, заставляя меня вздрогнуть.

– Восхитительно, – заявил Джон, его руки опять блуждали по моему телу, трогали зад, одной рукой скользя по задней стороне бедра, а второй массируя поясницу.

– Ноги вместе.

Мое тело теперь принимало команды только от Джона Хардвика, не от меня. Я сдвинула ноги, и когда они были достаточно близко друг к другу, я почувствовала, как его пальцы потянули мои трусики вниз одним длинным, плавным движением. Они исчезли, как только достигли моих лодыжек, я догадывалась о его следующей команде, но хотела услышать ее, прежде чем исполнить.

– Теперь раздвинь ноги.

Я раздвинула ноги так широко, как только смогла, наклонившись над краем джакузи, задница высоко в воздухе, все обнажено и открыто для него.

– Твоему телу нужно руководство, Жозефина, не так ли? Оно жаждет твердой руки. Дисциплины. Ты очень сочная. Тебя нужно приручить. Я прав?

Все время, что он говорил, его руки блуждали по моей заднице вверх и вниз, по задней стороне ног, абсолютно везде, кроме того места, где я так хотела, чтобы он потрогал жар между моих ног.

Моя голова упала между лопаток, когда бедра вращались под его руками.

– Да. Да, ты мне так нужен, пожалуйста! – умоляла я его.

– Скажи, Жозефина. Скажи, чего именно хочет твое тело. Чего хочешь ты. Что именно ты планировала, придя сюда одетая вот так. Зная, что это со мной сделает. Говори.

Его открытая ладонь обрушилась на правую ягодицу, жалящий восклицательный знак. Он успокаивающе погладил место удара, когда я заскулила и прикусила нижнюю губу.

– Я…я хочу…я хочу тебя. Я хочу быть оттраханной тобой. Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста!

Мой голос был ниже, чем я была готова услышать, страстный, хриплый. Он опять меня шлепнул. И опять, меняя руки, каждый удар посылал толчок вверх по позвоночнику и потом прямо к моей палящей сердцевине.

– Коленями на выступ. Задницу как можно выше. Гордись своей сочной попкой. Я никогда не видел похожую.

Я встала на колени. Мой торс расположился на бортике, холодный воздух ничто по сравнению с жаром похоти. Я почувствовала, что он двигается сзади, меняя позицию. Я ожидала почувствовать его член, размер которого Алекса увидела в кафе, молот, который я не могла не заметить в тисках плавок наверху в комнате.

Член, который трахал меня всю прошлую ночь, как молодую шлюшку. Я была его шлюшкой. Навсегда.

До тех пор, пока все не кончится, и даже если все кончится, я все равно буду очень благодарна за то, что оттрахана им.

Принадлежать ему.

Но когда я почувствовала его руки на своей заднице, они открыли меня не для его члена, а для…его языка.

Каждый мускул в моем теле сразу напрягся, и меня затрясло, но его сильные руки крепко удерживали меня на месте.

Его широкий язык покрывал меня долгими, длинными движениями, и я знала, что он мог чувствовать возбуждение, которое формировал во мне весь вечер.

В такой позе каждый раз, как его язык пробовал меня, я знала, что его нос должен был быть…о, Боже, прямо там…я могла чувствовать его, здесь не могло быть ошибки, его лицо было прямо около моей задницы. Точнее не около, а в ней.

Никто и ничто не бывало там, не прикасалось, не смотрело. Но в переливающемся свете джакузи при луне я знала, что он испытывает мою последнюю девственную часть, мою святую святых. Волны стыда пробежали по мне. Мозг построил дальнейшее развитие событий за долю секунды; выбраться из джакузи, одеться, вернуться в дом (мозг не мог сопоставить мой дом и его квартиру, я виню в этом алкоголь), уйти из школы и бежать из страны. Может быть. однажды я снова смогу увидеть родителей. Если повезет, то мне никогда больше не придется видеть красивое лицо дяди Джо – ох, блять…

Блять, блять, блять.

Он не просто трогал, шлепал, смотрел и нюхал мою задницу.

Нет, это было бы недостаточно унизительно.

Он целовал ее.

Я не имею в виду булки.

Хотя их он тоже целовал.

Он держал меня и целовал везде. Его руки двигались вверх по моей спине и вниз по бокам, нежно массируя. Когда он приподнялся и поцеловал мою поясницу, а потом копчик, а потом крохотное отверстие, о существовании которого никто в этом мире не знал…ну, кроме меня. А сейчас он его целовал.

Ниже. И глубже.

И все это время я была настолько мокрая, какой никогда в жизни не была.

Я изгибалась и текла как водопроводный кран, когда чувствовала, как его щетина царапает самую нежную плоть моего тела, между моими булочками, и я позволила себе обрушиться на бортик, чтобы он делал со мной все, что хотел.

Его поцелуи становились настойчивее, сменяясь вылизыванием, интенсивными, тугими кругами. Ближе и ближе к тому месту, где я так отчаянно нуждалась в его языке.

К месту на моем теле, где, я была не в курсе раньше, было сосредоточение самых чувствительных нервных окончаний.

Он лизал меня…там.

И внезапно, все, что я считала сексуальным удовольствием в моей жизни, стало смехотворно ничтожным.

Эта загадочная сова, каждый медведь в горах и все эти создания в лесу могли спуститься к дому, к Джону на крыльцо, и я сомневаюсь, что заметила бы.

Мое сосредоточие достигло максимума. На крохотном, тугом комке нервов в моем теле.

Его настойчивый язык кружил и кружил, перед тем как проникнуть. Изучить меня внутри. Где ощущение запретных наслаждений возрастало в тысячу раз.

Я чувствовала влагу везде. Мои стопы и икры были под водой. Щеки были мокрые от слез, причиной которых была полная неспособность контролировать потоки эйфории, которые омывали мое тело. Внутренняя часть моих бедер была мокрой совершенно по другой причине. Влага моего возбуждения могла полностью заполнить джакузи.

Джон прижал лицо сильнее, до тех пор, пока он буквально не стал целовать меня там взасос. Полный энтузиазма французский поцелуй.