Это было не то, что я ожидала услышать, и мой тон, вероятно, был более резким, чем я бы хотела. – Что мне тогда делать на праздничные каникулы? Мне восемнадцать, я же могу остаться дома одна, да? Может, я пойду к Жанелль на праздник.

Жанелль была моей лучшей подругой со старшей школы. Она уехала поступать в Колорадо, где жили ее бабушка с дедушкой по материнской линии.

– Мы созвонились с ними, и они летят в Колорадо, чтобы отпраздновать там. Нам правда жаль, что мы поставили тебя в безвыходное положение. Так получилось. Но у нас есть план. Джон сказал, что ты можешь остаться с ним, если хочешь. Мне претит мысль, что ты останешься одна в общаге на День Благодарения. Он прекрасно готовит, – предложил папа.

– Не знаю, папа, я думаю, что просто приеду и отдохну дома, честно. Я не хочу беспокоить Джона, – ответила я.

– Глупости. Он сказал, что будет в восторге, если будет кто–то, для кого можно готовить, для разнообразия. Кроме того, только вы двое можете бесконечно долго разговаривать о политике.

Мама перебила папу:

– Роберт! Прекрати. Джо не нравится. Джон проведет все выходные в своем доме. Мы уже обсуждали это с ним. Это наилучший вариант. Мы не хотим пугать тебя, но недавно произошло несколько взломов в нашем районе. У нас есть сигнализация, но мне не нравится думать, что ты будешь одна все время. Помнишь семью Палмерс? Кто–то пробрался через окно, пока они спали! Утром они проснулись, а кошелек Чипа пропал, как и некоторые другие вещи. И его кошелек был на комоде, так что это значит, что грабитель был в их спальне! Это разве не жутко? И у них есть ребенок. Мне стало плохо, когда я это услышала.

Я вздохнула. Выглядело так, будто-то тот факт, что я остаюсь с Джоном, был уже решеным вопросом. С мужчиной, о котором я думаю, когда мастурбирую в последнее время.

Я смирилась с тем, что меня ждет самый странный День Благодарения: Джон и я в его домике у подошвы Смоки–Мауинтинс. Я никогда там не была, но видела много картинок, которые привозили родители, когда ездили туда. Горы выглядели великолепно, отвесные с извилистой дорогой в окружении деревьев.

Я уже даже могла представить, насколько беспощадно будет дразнить меня Алекса.

– Ладно, ладно. Буду у Джона. Но только если вы пообещаете, что не планируете сплавить меня к дяде Гэри на Рождество.

Папа с мамой рассмеялись.

– Боже мой, нет. Мы точно будем дома на Рождество, и Санта будет очень добр к тебе, – сказала мама.

– Договорились. Но, надеюсь, что мы оба одинаково представляем определение «будет добр к тебе»!

– Мы будем проезжать по Италии, – ответил папа, – Я уверен, что Санта говорит по–итальянски.

Было решено. Я провожу День Благодарения в доме глубоко в лесу с мужчиной, на которого мастурбирую почти с тех пор, как я поняла, что могу делать это. Что может пойти не так? И что может пойти правильно? И что конкретно было правильным, а что нет?

Занятия были запланированы на понедельник и вторник, и из–за кое–какой работы по системе пожаротушения в общаге, нам надо было съехать в среду утром, и она откроется только в воскресенье утром. В среду у Джона было несколько встреч по работе до второй половины дня, поэтому он не мог освободиться до трех.

Я пойду на занятия во вторник, Джон заберет меня, после того, как освободится, я проведу в его доме ночь и часть дня в среду, пока он не будет готов поехать в горы.

Родители звонили из Лондона, отправной точки их Европейской Одиссеи, они были в восторге. Я за них очень рада. Мои родители хорошие люди и заслужили это путешествие.

Во вторник я вернулась домой с занятий и начала паковать вещи, как раз когда вошла Алекса.

Она бросила учебники на кровать перед тем, как сесть на мою, рядом с открытым чемоданом.

– Итак, я знаю, что зрелых женщин, которые встречаются с молодыми парнями, называют пантерами. А как зовут зрелых мужиков в таком случае? Или лучше спросить, как зовут молодых девушек, кто засматривается на старичков? – игриво спросила она.

– Как бы то ни было, Алекса. Я собираюсь есть вкусный ужин на День Благодарения, спать примерно часов сорок, и наслаждаться пейзажем. Не все из нас помешаны на сексе. Ну так что, Грэхэм едет с тобой или нет?

– Собственно говоря, Грэхэм будет уплетать отцовскую всемирно известную индейку, зажаренную во фритюре, во вторник вечером. У него есть приятель, который выпустился в прошлом году, он живет в городе по соседству от нашего, поэтому Грэхэм останется у него, – ответила Алекса, просматривая статьи, пока мы болтали.

– Познакомишь его с родителями, м? Это серьезный шаг. Неужели я уже слышу свадебные колокола? – спросила я. Теперь моя очередь подкалывать ее.

– Не знаю, посмотрим. Мама профи в отпугивании парней. По крайней мере так было в школе.

– Твои родители хотя бы на том же континенте на День Благодарения, Лекс. Мои на..., – Алекса перебила меня восторженным пронзительным визгом, дотянувшись до аккуратно сложенных стопок в моем чемодане, и вытащила голубое бикини.

– А это у нас что, Джо?

– О, заткнись, у него есть джакузи. Я не ты, я не собираюсь купаться голышом, – я выдернула бикини из ее рук и засунула его между джинсами и свитером.

– Ты могла бы, Джо. Оно выглядит так, будто было тебе впору, когда тебе было двенадцать.

– Оно хорошо на мне сидит. Я надевала его, когда мы тусили пару месяцев назад, придурошная, – поправила ее я.

– Ага, и твои сиськи вечно вываливались из него. Ты что хочешь, чтобы у Горячего Профессора случился инфаркт?

– Он как–то видел меня в купальнике. Нелепость. Могу я теперь закончить собирать вещи? – я закрыла чемодан, чтобы она не смогла больше вытащить что–нибудь.

Алекса скинула обувь и поджала под себя ноги, обращая внимание на телефон. – Я просто хочу сказать, наедине в доме в лесу, джакузи; я тебя умоляю, Джо.

Я скомкала спортивный бюстгальтер, который не собиралась с собой брать, и кинула в нее. – Как я говорила. Нелепость. Тебе разве не нужно собирать вещи?

– Нужно. Просто откладываю это, насколько возможно. Я думаю, что просто возьму мешок для мусора, полный белья для стирки. Чтобы маме было чем заниматься, пока я буду с Грэхэмом.

Мы препирались и шутили до обеда, до тех пор, пока я не стащила чемодан вниз, чтобы дождаться Джона. Я сразу же пожалела о таком количестве книг, которое решила взять, и вернулась в комнату, чтобы облегчить тяжесть. К тому времени, как я снова спустилась на первый этаж, Джон ждал меня в блестящем черном БМВ.

– Жозефина!

Он всегда казался супер взволнованным, когда видел меня. Так было с тех пор, как я себя помню.

Он заключил меня в медвежьи объятия, а потом открыл багажник, с легкостью засунув туда чемодан, который я с трудом тащила по лестницам и через холл.

– Прости, он такой тяжелый, наверное, я набрала лишнего, – предположила я.

– Тяжелый? Пффф. Это единственный?

– Только он и рюкзак, – ответила я.

– Номер один в списке модных аксессуаров для стильной студентки Мултри, – пошутил Джон.

Он открыл для меня дверь, и я скользнула в машину, устроившись в самом удобном сидении, которое когда–либо встречала. Джон сел и отъехал от тротуара, выехав на дорогу к своей квартире.

Он взглянул на меня и положил руку на мое бедро, обтянутое лосинами для йоги, прямо над коленом. По коже побежали мурашки.

– Я знаю, ты, должно быть, расстроилась, что не можешь отметить праздник с родителями, но я думаю, мы отлично проведем время, – проговорил он, и его рука задержалась на мне дольше, чем я ожидала. Не то, чтобы я возражала. Его машина была сексуальной. Он был сексуальный. Я решила, что пока я с ним, я оставлю все переживания и буду развлекаться. Я больше не ребенок; я стала студенткой. Практически взрослая. Так почему бы не насладиться каникулами, как взрослая? В этом случае, очень взрослая.

Когда он убрал руку и вернул ее на руль, я почувствовала больше, чем просто небольшое разочарование. Мое тело жаждало мужских прикосновений. Джон не был мужчиной, он был практически семьей. Но смотря на него глазами Алексы, он был Горячим Профессором.