В этот вечер Кьеза впервые заговорила с представителем племён Песков, она немного узнала о жизни в пустыне и вражде дикарей с ненавистными ифритами. В конце ужина, молодая мать даже дала ей подержать на руках ребёнка. Маленькая девочка обняла крохотной ладошкой пальцы Кьезы, словно пыталась укрыть себя ими.

— Она очаровательна, — засмотревшись на дитя, произнесла Кьеза. В данную секунду она казалась женщиной, мечтавшей завести семью, а не грозной воительницей, служащей во благо Создателя.

— У такой красавицы как ты должно быть тоже есть дети? — спросила молодая девушка, смотря на собеседницу.

— Что ты, нет. У меня и мужа то нет, — с печальной улыбкой на устах, ответила Кьеза.

— Твой бог не позволяет заводить своим слугам семьи?

— Создатель разрешает, но я пока не... — задумавшись, она не закончила.

— Я обидела тебя своими глупыми вопросами? Если да, то извини меня, пожалуйста.

— Нет, всё нормально, не переживай.

— Так что ты хотела сказать по поводу семьи? — поинтересовалась дикарка.

— Не знаю, может когда-нибудь, — успокаивая больше саму себя, чем отвечая на вопрос, сказала Кьеза.

Когда посиделки у старосты подошли к концу, то трое путников попрощались с Рестаргом и гостившей у него супружеской парой и отправились готовиться ко сну перед завтрашней дорогой.

— До утра! — попрощалась Кьеза.

— До завтра! — помахал ей Тархон. Он посмотрел вслед уходящей девушке и прошептал, — сладких тебе снов.

***

Солнце уже стояло в зените и било через открытое окно своими лучами по рыжей голове, когда третий сын правителя Севера устало приоткрыл глаза. Опухший Арбон боролся с жуткой головной болью, пытаясь встать с кровати. Вчерашний вечер он надолго запомнит, точнее его плачевные последствия, поскольку вторая половина дворцового застолья затерялась в памяти подгулявшего принца. Найдя рядом с кроватью полный графин с водой, он залпом опустошил его до дна, прорычал что-то невнятное и встал с постели. Через мгновение Арбон понял, что немного поторопился и сел — вчерашняя еда и вино стояли в горле, но одно лишнее движение и они могли полезть наружу. Давно он себя так плохо не чувствовал.

— Тенебрис меня разорви! Как же я отвратительно себя чувствую! — простонал он, стараясь бороться с сильным головокружением.

Полусогнувшись, Арбон трясущимися руками обнял подушку и сидел так до того момента, пока в дверь не постучались. Хоть посетитель делал это негромко, но для головы принца любой шорох был настоящим испытанием. Арбон накрыл голову подушкой и прижал её как можно сильнее к уху.

— Можно войти? — это оказался Рифез, не дожидаясь ответа от младшего брата, он открыл дверь в комнату. Увидев Арбона, наследник престола рассмеялся и резким движением рванул на себя подушку.

— Я смотрю, ты как-то полегче меня переносишь посиделки в кругу друзей, — понимая, что от разговора не уйти, печальным тоном вымолвил Арбон.

— Потому что пью в десять раз меньше тебя! На вот, глотни! Может, полегчает, — подавая бокал с сидром, не переставал смеяться Рифез.

С бокалом произошло то же самое что и с кувшином воды. Стеклянный взгляд Арбона после 'лекарства' начал обретать осознанность, ему стало немного легче.

— Спасибо, братец! Слушай, а чем вчера всё закончилось? Я довольно смутно помню происходящее после четвёртого часа застолья.

— Ты бросился в пляс с малюткой Вилоной, она пыталась тебя удержать, но ты был настолько пьян, что, даже бухнувшись три раза об пол и шатаясь из одной стороны в другую, всё равно продолжал танцевать, корча страшные мины. Девушка с тобой намучалась, стараясь усадить, а ты всё в пляс, размахивая руками.

— Стыд-то какой! Отец, наверное, пребывает в ярости?

— Может и был бы, но ты, видимо, в него пошёл. Сомневаюсь, что король вспомнит о тебе, будет дрыхнуть весь день, мучаясь не меньше твоего. Я распорядился, когда со слугами тащил отца, чтобы его не беспокоили. Жаль, что ты не помнишь, как Вилоне вчера предложение руки и сердца делал, доказывал её пьяному папаше, как сильно ты его дочь любишь, в губы с ним лобзались.

— А она ответила что-нибудь? — с интересом спросил Арбон, с отвращением представляя братание с отцом симпатичной северянки.

— А что она тебе должна была ответить? — удивился вопросу старший брат. — Девушке двадцать зим, смотрит перепуганными глазами, как её штурмует обезумевший принц, да ещё лыка при этом не вяжет. Ладно, сильно не переживай, большая часть собравшихся за столом пребывала в точно таком же состоянии как ты. Помнишь, что Кумара обозвал трусом под самый конец пиршества?

— Нет, такого тоже не припомню, — признался напившийся северянин.

— Он обиделся и покинул зал. Главное, что ты это сделал, когда он отказался с тобой выпить за братскую любовь, но прозвучало это как обвинение, словно Кумар испугался воевать с врагом, как мы с тобой.

— Сгорю со стыда сегодня, хоть на люди не показывайся, — тяжело вздохнув, вымолвил Арбон, — нужно будет обязательно перед ним извиниться.

— Не уверен, что тебе в голову пришла удачная мысль.

— Всё-таки он тоже член нашей семьи, как я и ты. Хочу попробовать наладить с ним отношения. Сходишь со мной к нему сейчас, братец?

— Раз просишь, то пойдём, — улыбнулся Рифез, желавший увидеть окончание конфликта.

— Только я ещё сидра такой же бокальчик выпью, а то мысли связывать совсем не получается.

Им пришлось спуститься на первый этаж со второго, где кроме Арбона жил Рифез, десяток слуг в общей комнате и располагалась библиотека короля, хотя назвать это маленькое помещение три на четыре метра библиотекой язык не поворачивался, настолько бедно она выглядела по сравнению с библиотеками других правителей Равнины.

Выпив вместо одного три бокала и утолив мучавшую его жажду, Арбон приготовился к подъёму на четвёртый этаж. В замке были пятиметровые потолки, соответственно и лестницы имели большое количество ступеней, которые с каждым шагом проклинал вспотевший от мучительного подъёма принц.

— Ничего, в следующий раз будешь следить за собой, — видя мучения брата, произнёс Рифез.

Оказавшись у нужной двери, братья постучались, но ответа не последовало.

— Кумар, открывай! Это я, Арбон! Я с миром к тебе пришёл, давай без обид!

Припав ухом к двери, он начал слушать.

— Тишина? — с интересом спросил Рифез.

— Угу! Даже храпа не слышно, а после распития вина он у всех мужчин из нашего рода. Может, непутёвый ушел куда-то с утра пораньше, — предположил Арбон, после того как понял, что шутка о храпе не удалась.

— Разве что очень рано или пока я был у тебя в покоях. Других вариантов быть не может, ведь я на ногах с восхода солнца. А давай в комнате спрячемся до его прихода? Напугаем Кумара, помнишь, как раньше делали?

— Как-то по-ребячески звучит, но можно, — подумав, согласился Арбон.

Рифез толкнул плечом дверь, после третьей попытки она отворилась.

— Такое ощущение, что он и не спал здесь, — увидев застланную кровать, высказал своё мнение Рифез.

В подсвечнике, находившемся на столе возле окна, догорал кусочек некогда большой свечи. Заметив это, Рифез быстрым шагом направился к камину, угли были холодными, ночью его не отапливали.

— Кумар не ночевал в своей комнате, но хотел, чтобы остальные так думали, — решил наследник Севера, шаря рукой в пепле, — но зачем?

— Ты лучше скажи, зачем ты роешься в камине? — ища в голове объяснение действий брата, поинтересовался Арбон.

— Вот зачем! — Рифез нашёл несколько маленьких клочков бумаги. — Отец говорил, что к брату несколько раз приезжал гонец с посланиями. Он отшучивался, что у него наклёвывается интрижка с одной девушкой из знатного рода, но даже из какого королевства не отвечал. А если откровенно, то я тебе уже рассказывал — хоть он и брат, но доверия у меня к нему пропало после возвращения.