Так продолжалось довольно долго, и в конце концов на закате дня Главный егерь Дейла сильно усомнился в способности Кэрриэль довести дело до логического завершения. Поэтому, никого не предупредив, он велел своим людям отпустить с поводков собак, уверенный, что те намного быстрее обнаружат и схватят незримого вора. Но, ко всеобщему удивлению и великому неудовольствию эльфов, вместо того чтобы идти по следу, все три десятка псов начали бестолково носиться по равнине, оглашая округу громким лаем. Невзирая на приказы охотников, они делали что угодно и шли куда угодно, но только не вперёд. Складывалось впечатление, что они просто чего-то испугались, хотя и старались из природного лицемерия скрыть это.

— Ничего не понимаю!.. — растерянно молвил Главный егерь. — Собаки словно ополоумели!

Гимли и Леголас переглянулись.

— Может, они почуяли магию, которую использует вор? — предположил первый. — И она им совсем не понравилась?

— Может, вы и правы, почтенный гном, — пожал плечами егерь. — Но так они себя никогда ещё не вели… Какой позор!

— Вели — не вели, а следы все затоптали! — сердито обернулась к нему Кэрриэль.

Пристыженному Главному егерю ничего не оставалось, как отозвать собак. Но легко сказать — те совершенно перестали слушаться своих хозяев, и понадобился целый час, чтобы их изловить. Однако не бывает худа без добра. Пока люди гонялись за своими псами, их товарищи потратили выдавшееся время с большей пользой: Кэрриэль — чтобы заново найти оставленные ловким беглецом скудные следы, а прочие её сородичи и гномы — чтобы немного отдохнуть.

Когда же отряд наконец возобновил преследование, наступила ночь. Тем не менее данное обстоятельство нисколько не смутило путников, а скорее, наоборот, лишь подстегнуло их. Ведь, отправляясь утром в этот сумбурный поход, никто не думал о том, что он может затянуться. Кипя праведным гневом и опьянённые боевым задором, все рассчитывали быстренько разобраться с таинственным вором, а затем мирно разойтись по домам. А тут вон оно как вышло. И сейчас из-за этой поспешности поисковики вынуждены были уже многие часы идти без пищи и воды, без дорожных светильников и прочего снаряжения, способного пригодиться в столь непростом деле.

Конечно, подобные мелочи мало волновали гномов, славившихся своим упрямством и выносливостью. Не волновали они и эльфов с егерями, привычных к длительным переходам по лесам и равнинам. Намного большее неудобство причиняла гномам и людям наступившая темень, ибо, в отличие от эльфов, ночным зрением они не обладали. Хорошо, ещё местность кругом была пустынная, совершенно лишённая деревьев и покрытая только скудной низкорослой растительностью. Благодаря этому отсутствовал риск расшибить лоб или нос об внезапно выросший из непроглядного мрака древесный ствол. Но это же лишало путников возможности изготовить факелы.

Разумеется, подобный способ передвижения — когда глазами отряда стал лишь десяток эльфов — не мог не иметь последствий. Причём последствий неприятных: примерно в середине ночи Торин Камнешлем как-то неловко оступился на камнях и подвернул ступню. Следом за ним умудрились споткнуться и упасть, получив небольшие ссадины и ушибы, ещё несколько гномов. Казалось бы, ничего серьёзного, все они продолжили путь, однако непреднамеренная хромота короля Эребора не самым лучшим образом отразилась на общем темпе преследования.

К тому моменту следы похитителя Аркенстона уже некоторое время забирали к северу, грозя затеряться среди обширных болот, лежавших там. К счастью, когда путники на рассвете достигли топей, их опасения не подтвердились. Следы вора не затерялись в зловонной жиже, в которую превратилась здесь равнина, а, напротив, стали только очевиднее: помимо множества свежих отпечатков крохотных босых ног в грязи, часть берега оказалась усеяна окровавленными перьями и костями растерзанной дикой утки.

Изучив останки, Кэрриэль подтвердила, что к этому неприглядному пиршеству причастен их незримый беглец, и добавила:

— Не далее, чем два-три часа назад он ещё был здесь.

— Похоже, у него закончилась провизия, раз он рискнул охотиться прямо на ходу, — предположил Гимли.

— Да уж, он зря времени не теряет! — бросил Сэл Мулад. — Наверняка воспользовался нашей непредвиденной задержкой, будь она неладна!

Главный егерь Дейла стоял поблизости, и последняя фраза снова вогнала его в краску. Нахмурился и Торин, отнеся слова эльфа к себе. Неловкую ситуацию попытался разрядить Леголас.

— У нас тоже нет провизии, — веско заметил он. — Все наши припасы остались вместе с конями в Эреборе. Хуже другое: подкрепив свои силы, вор теперь сможет придерживаться взятого темпа ещё долго.

— С едой или без неё, но ещё ни один орк не смог сравниться в выносливости с гномом! — презрительно сплюнул Двалин.

Однако эльфы не разделили его энтузиазма, потому что тут же выяснилось, что след вредоносного лазутчика отсюда уходит уже в юго-западном направлении.

— Наверное, хочет скрыться от нас в Сумеречье, — молвил Торин, когда отряд вновь тронулся в путь. — И ведь так он достигнет его быстрее, чем двигаясь строго на запад.

— Боюсь, вы правы, дорогой сосед, — задумчиво ответил Леголас. — Но там находятся владения моего отца, и вору будет непросто затеряться в них.

— Он уже затерялся… — проворчал Гимли. — А если попадёт в лес, то наши поиски окажутся поисками иголки в стоге сена!

— Ты рано отчаиваешься, мой друг, — попытался ободрить его Леголас.

— Нет, принц, — покачал головой Торин, — Гимли не так уж и ошибается. Нельзя допустить, чтобы невидимка проник в лес. Там мы будем ещё беспомощнее, чем даже здесь.

— Я обещаю, что, как бы ни сложились в будущем обстоятельства, мы поможем вам с поимкой вора! — торжественно заверил гномов Леголас.

Торин тепло посмотрел на него и печально улыбнулся.

— Вы нам ничем не обязаны, Леголас, — проронил он. — Однако я по-прежнему не отказываюсь от вашей помощи. Более того, при любом раскладе поисков мы будем у вас в долгу.

Они обменялись долгими взглядами и дальше шагали уже молча.

Но через несколько минут Леголас как-то странно встрепенулся и как будто к чему-то прислушался.

— О! — вдруг уронил он. — А отправлю-ка я отцу гонца, раз уж такое дело…

Сказав так, он тут же стремительно взмахнул рукой и ловко поймал на лету крупного чёрного жука, спешившего куда-то по своим делам. Бережно зажав его в кулаке, он поднёс руку ко рту, что-то прошептал над ней на эльфийском языке, а затем раскрыл ладонь и подбросил пленённое насекомое обратно в воздух. Жук расправил крылья и, натужно жужжа, унёсся в сторону темневшего на горизонте леса.

— Надеюсь, он не забудет, зачем я его послал, — задумчиво проговорил Леголас и пояснил своим спутникам: — У жуков короткая память, мы редко используем их в качестве вестников. Но, увы, сейчас выбирать не приходится — в этих безжизненных местах «правильные» насекомые почти не встречаются.

С наступлением дня путники приободрились, но заметного улучшения ситуации это не принесло — незримый беглец по-прежнему был далеко и недосягаем. Петляя, как заяц, он неумолимо приближался к эльфийскому лесу. Его преследователи не отставали, однако и сократить разрыв им пока никак не удавалось. Вдобавок ко всему за ночные часы пути Торин Камнешлем основательно натрудил повреждённую ногу, из-за чего едва мог на неё ступать и теперь шёл, тяжело опираясь на свой меч. В конце концов он не выдержал и объявил привал — первый за прошедшие сутки.

Осмотрев его опухшую ступню, эльфы покачали головами и констатировали:

— Ноге нужен долгий покой, иначе дальше, уважаемый король, тебя придётся нести на руках…

— Я не ребёнок, чтобы меня носили на руках! — буркнул Торин, торопливо натягивая сапог. — Сам пойду.

Он резво встал, попытался сделать пару шагов, но тут же сморщился от боли и снова уселся на землю.

— Пожалуй, придётся нам здесь немного задержаться, — с неохотой произнёс он, опять скидывая сапог и массируя ногу руками. — Чуток разомну конечность, и двинем дальше.