Но «чуток» растянулся на полчаса. Между тем это принесло свои плоды, и Торин смог ковылять ещё три часа, прежде чем его ноге в очередной раз потребовался отдых. Потом вновь пара часов пути, за ним — короткий привал и так до конца дня. Причём король, чтобы не тормозить отряд, сознательно отставал от него вместе со своими охранниками, а потом с утроенной скоростью нагонял. Чего это ему стоило, знал лишь он один, но благодаря столь нехитрому приёму путники, как ни странно, смогли значительно сократить своё отставание от вора. Тем не менее схватить беглеца до того, как он достиг северо-восточной окраины Сумеречья, они не успели. А когда сами оказались там, его следы, понятные одной лишь Кэрриэль, уводили уже далеко в гущу леса, наполнив гномов отчаянием. Дурные предчувствия Гимли и Торина начинали сбываться…

Взирая исподлобья на тёмные в сумерках деревья, Торин стоял мрачный как туча. Ненавистная любому гному древесная чаща сейчас казалась ему непреодолимой преградой.

— Всё пропало! — шептал он, дёргая себя за бороду. — Мы снова утратили Аркенстон, наше величайшее Сокровище!

Прочие гномы тоже тяжко вздыхали и громко ругали обскакавшего их вора. Глядя на них, создавалось впечатление, что теперь им и жить незачем, — так дорожили они алмазом Трейна. И это в очередной раз вызвало у Леголаса недоумение. Конечно, Аркенстон был выдающимся камнем, но эльфы не считали его таким уж исключительным — на своём долгом веку видали они алмазы и покрупнее, и позначительнее. Взять хотя бы те же легендарные Сильмариллы[6].

— Что в этом камне особенного, если вы из-за него с ума сходите? — тихонько спросил Леголас у Гимли, отведя его в сторону. — Сначала Торин Дубощит едва не устроил из-за него войну, а теперь и вы готовы перерыть всё Средиземье в его поисках.

— Он особенный, — скупо уронил Гимли и поджал губы, всем своим видом говоря, что продолжать эту тему он не намерен.

— И чем же? — Леголас, однако, его ответом совсем не удовлетворился.

— Он был самый огромный, какой только смогли добыть потомки Дьюрина… — выдавил Гимли, поняв, что так просто от этого допроса не отделается.

— И всё? — не унимался Леголас. — А может, ещё потому, что он самопроизвольно светился, как говорят очевидцы?..

— Может, и поэтому, — согласился Гимли, старательно не смотря другу в глаза.

Заподозрив, что его приятель не совсем откровенен, Леголас прищурился.

— Так-так, Гимли, а ну выкладывай всё начистоту, — потребовал он. — Я же вижу, ты что-то скрываешь. Никакие камни сами по себе обычно не светятся, так в чём здесь подвох?

Гимли упрямо засопел, но, не желая обижать лучшего друга, наконец тяжело вздохнул.

— Прошу, Леголас, не надо, — взмолился он, страдальчески подняв на эльфа глаза. — Это, пожалуй, самая большая тайна гномов во всём Средиземье, и я обещал хранить её до самой смерти!

— До своей или до моей, Гимли? — воскликнул Леголас. — Теперь я точно могу умереть от любопытства! Клянусь, я не выдам никому вашей тайны без твоего на то дозволения!..

Гимли опять вздохнул, внимательно огляделся по сторонам, а затем обречённо взмахнул рукой.

— Ладно, так и быть, скажу, — нехотя проговорил он. — Только подойди ближе.

Леголас наклонился к нему, и Гимли едва слышно зашептал ему на ухо:

— Аркенстон ценен не только своими размерами и чистотой. Он обладает невиданной и непонятной нам животворной силой: он способен умножать любые ресурсы в зоне своего магического воздействия — металлы и минералы, растения и живность! Стоит его поместить вблизи какой-нибудь шахты — и все руды, все минеральные породы начинают восстанавливаться не по дням, а по часам. Более того, там появятся и новые их виды! А если камень положить, к примеру, рядом с полем, то с него можно будет снимать урожаи в несколько раз большие, чем обычно. То же касается и животных — вблизи Аркенстона они начинают размножаться в невероятном количестве… Не сразу мы узнали об этих его свойствах, но когда удостоверились в них, то сделали Аркенстон главнейшим достоянием рода Дьюрина. Вот в чём тайна этого алмаза, Леголас.

— Вот уж диво, так диво! — потрясённо выдохнул эльф. — Теперь ясно, почему ваши богатства не иссякают, а, напротив, множатся… Воистину, такое сокровище не купить ни за какие деньги!

— Ну, вижу, теперь ты вполне понимаешь нас, — довольно улыбнулся Гимли.

— Не только понимаю, но даю слово, что сделаю всё возможное, чтобы Камень вернулся вашему роду! — сверкнув глазами, пообещал Леголас.

Удручённо теребя бороды и бурча проклятья на голову ускользнувшего невидимого вора, гномы в полной растерянности оглядывали нескончаемую древесную стену, вставшую у них на пути. Всем известно, что их народ не питал особой любви к лесам, ему была мила лишь земная твердь и её недра. А Сумеречье, издавна имевшее дурную славу, в сгущающемся сумраке и вовсе нагоняло на них полнейшую жуть.

— Ну, и что будем делать дальше? — спросил у Торина Двалин, наконец отрываясь от созерцания леса, который будил у него сейчас, пожалуй, самые худшие воспоминания ушедшей Эпохи.

— Что-что — нужно идти следом за вором, — буркнул тот, и видно было, с какой неохотой он это произнёс.

— В лес?.. — уточнил Бифур.

— В лес! — кивнул король и покосился на стоявшего неподалёку Леголаса. — Благо союзники наши не станут нынче чинить нам в том препятствий.

Эльфийский принц слышал его и согласно склонил голову. Действительно, ещё три года назад его отец Трандуил, король Северного Сумеречья, дал гномам Эребора право свободно пересекать своё царство в любом направлении, если будет у них в том большая нужда. Только охотиться и рубить деревья в нём без спроса запретил. Чуть позднее к нему присоединились беорнинги, владевшие центральной частью этого леса, и пресветлый Келеберн, с недавних пор правивший Южным Сумеречьем. Но дали они это право не просто так, а в знак признательности стойкости эреборцев в противостоянии с Сауроном, в котором героически погиб отец Торина Камнешлема король Даин.

— А твоё величество сможет продолжать путь? — озабоченно поинтересовался у властителя Одинокой Горы Двалин.

— Вполне, — бодро кивнул тот.

Однако сделал это, как показалось Гимли, чересчур наигранно. С ним были солидарны и остальные участники похода, которые своими глазами видели, насколько трудно сегодня далась Торину довольно-таки ровная дорога по равнине. Что уж говорить о лесе. Впрочем, спорить с подгорным владыкой никто не стал — не в том он находился настроении, мог и сорваться.

— Тогда чего мы ждём? — подал голос Гимли. — Мы уже почти догнали вора, неужели дадим ему возможность снова увеличить разрыв между нами?

— Не бывать тому! — вскричал Торин и яростно махнул рукой. — Вперёд!

— Вперёд! — дружно заорали гномы, потрясая оружием.

Леголас с удивлением посмотрел на них: вот они лишь миг назад стояли с крайне подавленным видом, а сейчас от дурного настроения у них уже не осталось и следа. Более того, их азарт передался егерям и собакам, отчего последние тут же принялись нетерпеливо скулить и лаять, не жалея голосовых связок. Разумеется, в текущих обстоятельствах преследователям крайне важно было соблюдать тишину, чтобы иметь возможность максимально скрытно подобраться к похитителю Аркенстона. И эльфы это понимали, похоже, лучше прочих, потому что весь этот гвалт вызвал у них откровенное недовольство. И если большинство из них никак не проявили его, то Кэрриэль, как самая молодая в свите Леголаса, не смогла сдержаться.

— Э, так не пойдёт! — повернулась она к людям. — Вашим псинам лучше остаться здесь — слишком уж много шума от них, а проку пока не видно…

— Может, и нам всем остаться здесь?! — набычился Главный егерь.

— Как хотите, — равнодушно пожала плечами лесная красавица. — Вы и так уже сделали, что смогли…

Похоже, она до сих пор не могла простить людям оплошности с собаками, считая именно их виновниками того, что неведомый вор всё-таки ушёл. Возможно, в этом она не сильно ошибалась, но случившегося было уже не поправить.