«А разве у тебя есть выбор?» – мысленно спросил у себя Парамонов, потом набрал нужные цифры и, нервно постукивая пальцами по столу, принялся ждать.

– Скворцов слушает! – наконец раздался в трубке бодрый баритон друга.

– Парамонов беспокоит.

– А, это ты! – В голосе Скворцова появились скучающие нотки. Видимо, он ждал звонка от кого-то другого. – Как жизнь молодая беззаботная?

– Не очень.

– Опять помощь нужна?

– Нужна. Если ты свободен, давай встретимся в баре на Жуковского. Прямо сейчас.

В трубке повисло неловкое молчание.

– Сейчас никак не могу, – неуверенно начал Скворцов. – Шеф грозился разнос устроить. Мне, чтоб не попасть под горячую руку, надо кое-какие бумаги просмотреть… К тому же жду звонка. Как раз сейчас – с девяти до десяти.

– Ну давай встретимся в десять! – умоляюще простонал Парамонов. – На полчаса, не больше. Я в тупике, и только ты сможешь мне помочь. – Прекрасно понимая, что по телефону лучше не откровенничать, осторожно намекнул: – Помнишь, о чем мы говорили, когда виделись в последний раз?

– Примерно… О том, что ты обломаешь зубы об одного приятеля.

Подивившись проницательности Скворцова, Парамонов воспрянул духом:

– Ты оказался прав. Зубы пока не обломал, но все идет к тому. Вчера погиб один из моих людей…

– Читал сводку. Сочувствую.

– У меня со следователем проблемы. На него надавили сверху. Еще чуть-чуть, и сдаст. Короче, я по уши в дерьме. Вся надежда только на тебя. Помнишь, ты как-то обещал подставить свое плечо?

Скворцов не ответил. Его молчание длилось секунд тридцать.

– Извини, друг, никак не получается, – выдохнул наконец. – Я уже говорил, что у меня работы по горло. Да и позвонить должны…

В эту минуту Парамонов отчетливо осознал, что Скворцов открытым текстом посылает его куда подальше и не намерен решать его проблемы.

И хотя Парамонов предвидел такой ответ, ему стало как-то не по себе.

Негласная конкуренция между уголовным розыском и ФСБ существовала всегда. Раньше Скворцов открыто посмеивался над этим, удивлялся – дескать, если наше начальство между собой не в ладах, то почему это должно отражаться на нашей с тобой работе? Все-таки одно дело делаем, и помогать друг другу – наш гражданский долг. Но теперь все изменилось, и Парамонов даже не стал выяснять, почему. Сухо попрощался, повесил трубку и, подперев голову руками, задумался над старой как мир истиной – почему настоящие друзья познаются именно в беде?

В то самое время, когда старший оперуполномоченный уголовного розыска Сергей Парамонов углублялся в философские вопросы бытия, Кайзер сидел в кресле у бассейна и просматривал утренние газеты. Он был уверен на все сто, что Зяблик давно выполнил его поручение и через несколько дней тело москвича найдут в какой-нибудь неглубокой речушке. Как ни странно, но подобные мысли не приносили ему желанного удовлетворения. Кайзеру было искренне жаль непутевого Корнилова, который так рассчитывал на его помощь, а вместо этого попался в ловушку. Кайзер решил, что перед сном обязательно выпьет за упокой души бедолаги-москвича.

В прозрачной воде плескалась любовница Лидочка – красивая, длинноногая брюнетка с пышным бюстом и не менее пышными бедрами. Время от времени она подплывала к краю бассейна и, капризно надув губки, спрашивала:

– Дорогой, не хочешь ко мне присоединиться?

Кайзер холодно улыбался в ответ, отрицательно качал головой и вновь возвращался к газете. При этом с досадой думал, что в последнее время Лидочка ведет себя как-то слишком уж ласково.

«Похоже, в ее хорошенькой головке уже зреет план, как покрепче привязать меня к себе. Видимо, пора выдать ее замуж».

В свои сорок Кайзер даже не помышлял о женитьбе. Ведь в том опасном бизнесе, которым он занимался, были свои законы и правила. И если бы он вдруг начхал на все эти правила и женился, то буквально вмиг лишился бы прежнего могущества. Для своих многочисленных врагов он стал бы более уязвимым, а для постоянных заказчиков более предсказуемым. Поэтому Кайзер отдавал предпочтение легким связям, которые можно было оборвать в любой момент, не прилагая для этого особых усилий.

С Лидочкой Сухоруковой он познакомился год назад в одном из ночных клубов. Девушка танцевала стриптиз, но по отзывам администрации вела вполне праведный образ жизни. То есть если и спала с завсегдатаями, то за очень большие деньги и никогда не связывалась с сомнительными личностями. Она сразу понравилась Кайзеру своей серьезностью и деловой хваткой. Поручив подчиненным разузнать все о ней, Кайзер приготовился к самым неожиданным результатам. Сведения о Лиде и вправду оказались неожиданными: сирота, с семи лет жила у тетки в Самаре, среднюю школу закончила вполне прилично, ушла по собственному желанию со второго курса ЛГУ, зарабатывала себе на хлеб, танцуя в ночных заведениях, год назад по неизвестным причинам отказалась от вполне удачного замужества, близких подруг не имеет и никогда не имела. Она устраивала Кайзера по всем статьям, и он решил сделать ее своей постоянной любовницей.

Со стриптизом ей пришлось расстаться и все свободное время посвящать «новому хозяину». Кайзер приезжал на дачу примерно раз в неделю, Лидочка жила здесь постоянно. В доме, кроме охранников, имелась и прислуга, так что Лидочка была полностью освобождена от домашних проблем. Целый день она занималась либо усовершенствованием своей внешности – тренажеры, плавание, маникюр, макияж, массаж, либо усовершенствованием гардероба – поездки по магазинам и бутикам.

Кайзер никогда не ограничивал свободу своей любовницы. Несколько месяцев назад он подарил Лидочке красный «Сааб», и теперь в театры, на выставки, в рестораны, на концерты они ездили на этой машине. Лидочка сдала на права совсем недавно, но управлялась со своим автомобилем не хуже водилы с многолетним стажем. Даже личный шофер Кайзера чувствовал себя не столь уверенно на скоростной трассе.

До недавнего времени Лидочка устраивала его во всем. Но в последнее время она здорово изменилась: стала кроткой, как ягненок, и ласковой, словно кошечка. Как ни странно, но эта перемена в ее поведении Кайзеру совсем не нравилась. Он чувствовал, что Лидочка всерьез задумывается о своем будущем. Как-никак, ей уже двадцать восемь, пора и остепениться. А он – чем не кандидат в мужья? Не стар, богат, красив…