– Ну, это уже не ваша забота, – улыбнулся Парамонов. – Этим займемся мы.

– А Липницкий? Узнав об аресте Шершнева, он может смыться. И что тогда? Будете объявлять всесоюзный розыск?

– И с ним разберемся, – заверил Парамонов.

– На этот счет у меня есть кое-какие идейки, – не удержался Андрей. – Не знаю, правда, понравится ли вам мое предложение… Как-никак, я тоже работаю в убойном отделе. Правда, в московском…

О гибели Кайзера Савин узнал совершенно случайно – из информационной программы своего же канала. Симпатичная рыжеволосая ведущая поведала об этом происшествии низким интимным голосом и сразу же переключилась на более актуальные новости – войну в Чечне и убийство известного депутата.

«Значит, Кайзера застрелили конкуренты, – мысленно констатировал Савин, переключая телевизор на канал НТВ. – Но эта досадная случайность никоим образом не должна повлиять на наши планы. Что ж, на этот раз придется полагаться только на себя. Это и экономичнее, и надежнее – меньше ненужных свидетелей. В конце концов, если возникнут какие-то непредвиденные трудности, можно обратиться к другому специалисту по несчастным случаям. Вон их сколько в Питере развелось! Как грибов…»

В любой другой ситуации Савин наверняка бы подстраховался и перенес готовящееся преступление на более поздний срок. Но каждый прошедший день приносил ему новые сюрпризы. Позавчера, например, Шершнев опять напился до чертиков и прямо в казино принялся рассказывать о секретных проектах «Вест-ТВ». А вчера в ресторане заявил во всеуслышание, что в ближайшее воскресенье покидает Россию навсегда…

Поэтому, когда Липницкий позвонил Савину домой и спросил, стоит ли отменять то, что они запланировали на пятницу, Вячеслав Львович ответил:

– Ни в коем случае!

Примирение Родиона Шершнева и Ларисы Смеляковой должно было состояться после презентации новой программы студии «Вест-ТВ». Правда, ни Родион, ни тем более Лариса об этом даже не подозревали.

Когда торжественная часть мероприятия завершилась и все гости дружной гурьбой спустились в буфет, Савин подошел к Ларисе и предложил пройти в его кабинет, дабы выпить по бокалу шампанского за удачный проект.

Лариса, будучи женщиной умной и дальновидной, конечно же, согласилась – хорошие отношения с генеральным директором студии стремились поддерживать все актрисы. Взяв Вячеслава Львовича под руку, Лариса гордо прошествовала через зал, сверкая своей знаменитой улыбкой, и на какое-то мгновение Савин пожалел, что в жертву назначена именно Лариса.

В его кабинете на столе в ведерке со льдом уже охлаждалась бутылка «Дон Периньона». Там же, сверкая и переливаясь, стояли два хрустальных бокала на высоких ножках.

– Откуда такое великолепие? – удивилась Лариса, грациозно опускаясь в кресло. – Не хватает только цветов и шоколадных конфет.

– Вот вам цветы. – Савин протянул ей огромный букет белых роз. – А вот и конфеты. – Жестом фокусника он вытащил из-под стола коробку ассорти.

– Спасибо. – Лариса осторожно понюхала цветы и отложила их в сторону. Затем вновь улыбнулась и многозначительно заметила: – У меня создается впечатление, что вы, любезный Вячеслав Львович, пригласили меня сюда не для того, чтобы сбрызнуть ваш новый проект…

– Боже упаси! – взмахнул руками Савин. – Как вы могли такое подумать?

– Я неплохо разбираюсь в людях. Если мужчина дарит мне цветы, угощает самым дорогим шампанским и моими любимыми конфетами, значит, он на что-то рассчитывает. Сомневаюсь, что вы собираетесь затащить меня в постель после того, как я съем конфеты и выпью шампанское. Значит, вам нужно от меня что-то другое.

– А почему вы решили, что я не хочу вас… соблазнить?

– Насколько мне известно, вы – образцовый семьянин. А в вашем возрасте менять свои привычки очень опасно.

– Вы, оказывается, проницательная женщина!

– Ну так что же вам от меня надо?

– Только поговорить, – поспешил Вячеслав Львович, почувствовав, что Смелякова настроена не очень-то дружелюбно. – Речь пойдет о Родионе Шершневе.

– О господи! – расхохоталась та. – И ради этого стоило устраивать такой спектакль? Неужели вы думали, что без спиртного и цветов я не стану вас слушать?

– Кто знает? – пожал плечами Савин. – Всем известно, что вы расстались, мягко говоря, не по-дружески.

– Да, мы практически не общаемся. Но новости о нем я выслушаю с превеликим интересом.

– Боюсь, эти новости нельзя назвать приятными… В последнее время Родион стал безбожно пить. Я пытался поговорить с ним, но на все мои замечания он реагирует очень болезненно. Вот я и подумал, может быть, вы по старой памяти сумеете уговорить его лечь в клинику?

– Неужели все настолько серьезно? – всполошилась Лариса. – Родион не равнодушен к спиртному, но всегда знает меру.

– Точнее, раньше знал. Увы, болезнь прогрессирует. Если он немедленно не ляжет в клинику, то может спиться окончательно.

На лице Ларисы появилась озабоченность.

– Мне кажется, ложиться в клинику ему незачем. Я видела Родиона на презентации, и он не выглядел как законченный алкоголик. Хороший нарколог – вот кто ему нужен.

– Боюсь, вы не правы. Он должен пройти курс лечения. И уговорить его можете только вы. – Савин, не мигая, посмотрел Ларисе в глаза. – Если получится, вас ждет выгодный контракт на главную роль в новом сериале. Бумаги давно готовы. Осталось лишь заручиться вашим согласием.

В глазах Ларисы запылали гневные огоньки. Однако, будучи хорошей актрисой, она сумела сдержать свои эмоции и вполне миролюбиво уточнила:

– Вы уверены, что он меня послушает?

– Уверен.

– А вот я сомневаюсь, – тихо сказала она и, одернув платье, встала. – Извините, мне пора. Провожать меня не надо. Как-нибудь сама доберусь…

Она решительной походкой направилась к выходу, оставив букет роз на столе. Савин продолжал сидеть в кресле, молча наблюдая за тем, как уходит Смелякова. Казалось, он совершенно позабыл об обязанностях гостеприимного хозяина. Но на самом деле подобная сцена была предусмотрена его сценарием. Савин знал, что через несколько минут в коридоре Смелякова непременно столкнется с Шершневым. И обязательно расскажет ему о том, какое отвратительное предложение ей только что сделали. И не кто-нибудь, а сам генеральный директор студии…