И резко просыпаюсь. Перед глазами белый потолок, сам я лежу на кровати. Что-то это место совсем не смахивает на склеп: тут тепло и даже уютно. Часто дышу, сердце едва ли не выпрыгивает из груди, в голове каша и ненормальный рой мыслей, от напора которых хочется выть. Всё тело лихорадит. Стучу зубами и сажусь на кровати, обхватив себя руками, пытаюсь вспомнить, кто я и где.

Образы наслаиваются один на другой… Сраный Гонтьер, сраные иниспро, сраный Клэй, психопат-некромант, с которым меня так усердно пытаются объединить, и в этом даже что-то есть, если бы не одно но:

Я — не он.

Превозмогая озноб, тру виски.

Не он — а кто тогда?

Стук зубов и возрастающая дрожь мешают сосредоточиться… Может быть, Тень? Ха-ха, вот уж нет, даже нашёл в себе силы рассмеяться. Ещё скажи Йорик, ага. «Я знал его, Горацио»…

Джей. Вроде бы так меня звали чаще всего. Я прислушиваюсь к себе: никакого противоречия это не вызывает. Так. Теперь есть имя, уже лучше. С ним приходит и всё остальное, вызывая омерзение и ненависть к себе, слабому бесхребетному органическому существу, нашедшему спасение в наркоте, с которой и вовсе добрался до самого дна, предал мечты и оставил попытки выбраться. Жалкий человек, загибающийся в жажде новой дозы.

Плохо, очень плохо. Накрывает всё сильнее. Да сколько же я здесь торчу? Неделю? Месяц? Год? Пару дней? Не знаю, но достаточно, чтобы меня скрутило.

Снова обхватываю себя руками, раскачиваюсь из стороны в сторону, сжимая зубы.

Во всём виноват только ты. А знаешь, почему? Потому что ты жалкий трус. Убегал всю свою никчёмную жизнь и не только от дерьмового себя — всегда было и есть что-то ещё…

Оно снова приближается, вот только на этот раз спасения нет. То, что предлагал вспомнить мне Клэй, кажется, уйму времени назад… Наверняка его уже нет в живых. Это не мог быть сон или глюк — вся наркота успешно вывелась.

Но я не хочу вспоминать. Даже не помню почему, а сердце сковывает запредельный ужас.

Трус и придурок. Может, вызвать Гонтьера и признаться в том, чего не совершал, но могу воспроизвести в деталях, уж точно недоступных обывателю. Пара-тройка дней, суд, и всё. Был Джей — и нет.

Я смеюсь, едва не скатываясь в истерику. Несколько дней, да? Слишком, мать его, долго, мой счёт идёт на часы, во время которых что-то должно произойти. Очень многообещающе, не правда ли? Джей-Джей, когда же ты уже перестанешь притягивать к себе всё это дерьмо? Очевидно, когда перестанешь быть им. Справедливо.

Привет, самокопание, давно не виделись… поток неутешительных мыслей прерывается болью, пронзившей голову так, будто в неё вбили гигантский кол. Я жмурюсь, чувствуя, как по щекам стекает жидкость, всё во мне кричит от боли, но в реальности я не могу издать и звука, чтобы хоть как-то намекнуть на то, что мне нужна помощь.

Твою мать, как же больно! Сотрясаясь дрожью, падаю на кровать, поджимаю колени к груди, затылком упираясь в спасительную прохладу стены.

Началось.

Я жду агонии и нового взрыва боли, банальной потери сознания или даже смерти, но никак не этого… упорядоченный хаос всегда далёкий и непостижимый — вот он, космос, и я стремительно несусь в этом невообразимом пространстве, подчинённый чужой воле, сломленный. Я, наверное, умираю. Но только с тем, чтобы родиться вновь. Вселенная не такая, какой её показывают телескопы. Ни один из них, даже самый мощный, не способен передать и части того, как всё на самом деле… конечно, ведь мы воспринимаем мир только в трёхмерном виде, пространство и время для нас неизменны, здесь же нет времени и пространства. А что тогда?

Я близок к тому, чтобы понять это, но всё происходит слишком быстро, не успеваю за мыслями, сменяющими друг друга со скоростью выше световой… с моей нынешней скоростью, отчего-то неуклонно спадающей, пока я и вовсе не останавливаюсь. Чужая галактика. Пустая. Ни единой планеты или звезды — только мрак вечной ночи. Становится по-настоящему жутко, пока не замечаю сбоку от себя странное сияние. Поворачиваюсь, и… будь я проклят, это чёрная дыра!

Её края охвачены огненным сиянием, а в центре, кажется, сосредоточено абсолютное ничто. К которому я неумолимо приближаюсь, не делая и попытки бороться. Жутко и прекрасно одновременно.

Один этот миг стоит жизни. Но стоит ли моя жизнь его? И если у неё есть вход, то где-то должен быть и выход? Что там, по ту сторону реальности?

Неторопливый полёт снова превращается в стремительное падение. Все ответы там, за краем… меня затягивает в тоннель, сияющий изнутри огненным светом погибших звёзд или целых галактик, я падаю всё стремительнее, но вижу теперь совсем другое. Какофония образов и нескончаемый поток информации, в котором неумолимо теряю себя, растворяюсь… кто я? Держаться за свои воспоминания, не давать им рассеяться, иначе не вернусь, оставшись в этом потоке информации, поглощённом дырой за всё время её существования. Хранится она внутри, но записывается на поверхности, разграничивающей два пространства, — горизонте событий. И теперь все его «данные»… копируются? На… мой горизонт событий? Как долго это будет продолжаться, куда я стремлюсь?

Домой. В угасающую империю людей, вознёсшихся до Надразума далеко не от хорошей жизни. И всем виной я — Ан-Джей. Император, сбежавший при малейшей угрозе раскрытия давнего обмана. Император, остановивший долгую войну между колониями, не потому что так хотел, а потому, что кто-то должен был положить этому конец, убедив людей, что они не враги друг другу.

Самозванец, прислуживающий при королевском дворе, рано потерявший родителей в нескончаемой войне, как внутри планеты, так и с другими… отца я практически не помню, только знаю, что тот достойно погиб в бою, как подобает верному имперскому псу. Мать попала под волну репрессий. Мальчик, которому удалось выжить и пристроиться, ещё в детстве узнал жизнь с самых неприглядных её сторон, но не сдался.

Хотел остановить войну, увидеть другие небеса, и однажды судьба улыбнулась. Как раз тогда, когда я почти утратил надежду.

Я ухаживал за садом, когда встретился взглядом с улыбчивой светловолосой девушкой, которую часто до этого видел при дворе, но не придавал особого значения, как и многим другим. Ал-Клэй. Одно воспоминание о ней вызывает улыбку… Тогда нас разделяла только металлическая ограда, мы подошли ближе.

— Если хочешь изменить мир — следуй за мной, — её шёпот обжигал щёку, смысл сказанного доходил не сразу.

Так я познакомился с ней, а потом стал участником антиправительственного заговора просто потому, что внешне походил на будущего наследника короны. Тогда жизнь повернулась совершенно по-другому, я до сих пор не верю, что это действительно происходило со мной.

Меня научили всему, что должен знать императорский отпрыск. Затем, посчитав, что я готов, они выполнили заключительную часть плана — убийство наследника. В его же спальне. Без особого труда и сопротивления, как со стороны убивца, так и стражи: в новогоднюю ночь вся империя традиционно нажиралась. Всё, что осталось от наследного принца — только горстка пепла.

Я вжился в роль настолько, что забыл себя настоящего.

Потом «отец» умер во время очередной пьянки, мне было двадцать шесть, и за десять лет мне уже стало казаться, что этот старый чёрт никогда не умрёт, но наконец-то это случилось — я вступил в права наследования.

Со властью пришло много соблазнов, и я на некоторое время забыл о том, зачем я здесь, а спохватился уже тогда, когда против Земли вышли объединённые эскадры Союза Четырёх. Отбить атаку удалось, но с огромными потерями. Чувствовал уколы совести, взялся за ум, неустанно коря тем, что недостоин быть Императором, хотя Ал-Клэй и пыталась уверить, что это не так… Не было веры ни себе, ни ей, ни кому-либо ещё. Каждое моё действие, направленное на прекращение войны и достижения вроде бы светлого будущего, имело обратный эффект.

Если бы не Камень. Артерия, соединяющая миры между собой, способная дать Знание или Силу. Никому ничего не сказав, я отправился на богом забытую планету вечного льда и снега с характерным названием «Холод». Одна из немногих необитаемых планет, хотя колонизация происходила и на планетах с худшими условиями… Но нет. Не остались здесь люди.