— С Вами всё в порядке? — приглушенно донеслось до него. Он озадаченно поднял голову и встретился взглядом с вежливо-обеспокоенной девушкой, нацепившей участливую улыбку по умолчанию. Слишком неподвижно стоит, грудная клетка недвижима — значит, робот. Запустили уже порядок блюсти.

— Да. Я — гражданин этого города, трезв и физически здоров. Пришёл отдохнуть, уже ухожу, — буднично произнёс ведьмак, удовлетворив систему чётким ответом, почти полностью соответствующим вбитой программе. Но идентификацию личности она наверняка провела, так что теперь кто угодно может узнать о том, чем глава самого загадочного сообщества занимается до начала рабочего дня.

— Тогда… приятного Вам отдыха, — обеспокоенность на лице робота сменилась доброжелательностью, и она отправилась искать следующую жертву.

Александер поднялся, поправил тёмные очки, одёрнул плащ и повернулся к Камню, на прощание. Тот всё ещё не потерял прозрачность, светясь изнутри.

— Спасибо, Сердце Миров, — Александер вознёс мысленную молитву, сопроводив ту жестами почтения: вывернул запястье левой руки ладонью к Камню, сложил три пальца, оставив поднятыми только указательный и средний, очертил в воздухе полукруг, постепенно поворачивая руку в более удобное положение — ладонью к себе, затем уже правой рукой коснулся раскрытых пальцев левой, согнув их с образованием кулака, который прижал к груди, после чего резко прислонил правую ладонь к Камню. Жест нудный, древний, современные люди его не используют, но Александер в своё время довёл его до автоматизма, а переучиваться не было времени и надобности.

По подушечкам пальцев прошло лёгкое покалывание, он хотел одёрнуть руку, но… молниеносная вспышка перед мысленным взором, незнакомые люди, так же касающиеся Камня… одновременно. Единицы, десятки, сотни, тысячи. В других мирах. Врата и Хранители.

Не осмеливаясь пошевелиться, ведьмак только открыл глаза, надеясь, что наваждение уйдёт, но стало только хуже.

На реальность, в которой он находился, наслаивались другие, и он мог бы простоять так невесть сколько, если бы бдительный взгляд не выловил Джея, тенью отделившегося от противоположной стороны монолита.

— Как дела? — в своей обычной манере усмехнулся он, что подействовало на Клэя как ледяной душ. Он мгновенно «вынырнул» из нескончаемого потока людей и миров.

— Ты?! — только и смог воскликнуть он, на что Джей отшатнулся, усмешка сменилась шоком и почти осязаемым страданием. Александер подошёл ближе, но парень распался перед ним ошмётками чёрного пепла.

— Что за чёрт?..

Время для ведьмака словно перестало существовать, пространство же изменилось до неузнаваемости: теперь не ухоженный парк перед ним, а мёртвая, выжженная земля с оголёнными чёрными деревьями, из которых сочилась кровь. Ни единой живой души, но он чувствовал тяжёлые взгляды ото всюду… они леденили его сердце, да так, что он забыл даже, как дышать. Его сковал могильный холод, он не мог пошевелиться, только мысли метались с бешеной скоростью: мозг отчаянно искал, как спастись.

— Джей, — прохрипел он посиневшими губами. — Покинь. Это место. Сейчас же.

— Как? — послышалось в жалобном завывании ветра.

— Вспомни, — выдохнул он, чувствуя, как холод подступает и к разуму… Бороться, зачем? Он ничего не может, это территория Врат, пусть и не осознавших себя. Хотя и она перестала существовать… Есть только холод. И тьма.

Мир вздрогнул одновременно с последним вдохом Клэя.

Неужели… всё?

День прошёл как в тумане, будто один затянувшийся бред. И вроде всё хорошо, всё идёт по плану, а скверное расположение духа не оставляет меня с ночи. Уж не Призыв ли так остро чувствуется? Не знаю. То проваливался в забытье, то наблюдал за последними приготовлениями, то разговаривал с Проводником, всегда кстати оказывающейся рядом. Подозрительно. Или так и должно быть? В любом случае, с её присутствием мне как-то интереснее… странно, но общество Ирины создаёт для меня иллюзию жизни.

Темнота мавзолея сменилась серым светом дня. Не помню, как шёл, просто в один момент окружающая обстановка сменилась, будто кто-то переключил рычаг. Может, так оно и есть, какая разница… Я сел на уцелевшую часть ступени, облокотился о стену и попытался насладиться моментом. Сегодня по-настоящему холодно. Я не чувствую этого, просто знаю. Мёртвому телу такая погода нравится, да и разуму тоже, ведь не приходится тратить силы на предотвращение разложения… Славно.

Я посмотрел перед собой. Разрушенные надгробия, пожухлая трава — однообразная и в то же время милая картина простирается настолько, насколько хватает взгляда. Мёртвая тишина. Покой. Место силы, внушающее обывателю первобытный ужас, хотя и не только ему. Проводник тоже боится. Человек…

Дополняют картину тяжёлые чёрные тучи, изредка освещаемые вспышками белых молний, да жалобное завывание ветра, в которых слышится тоска умерших по жизни. Тучи… снова и снова привлекают внимание. Безотрывно смотрю на них и усмехаюсь: вовсе они не к дождю. И ни один из таких модных сейчас климатронов не в состоянии что-то изменить.

Буря приближается. То, к чему так долго шёл, вот-вот осуществится, но я не чувствую ничего, кроме грёбаной пустоты, буквально раздирающей на части. И жалею. В первый раз жалею о выбранном пути.

Бездна чёрного неба так созвучна бездне во мне. Я всё смотрю и смотрю на него, не понимая, почему, и вскоре начинает казаться, что оно тоже смотрит на меня. Так мы и глядим друг в друга. Бесконечно долго. Пока чернота туч не заполняет собой всё окружающее пространство… что, уже ночь?

Поднимаюсь, неуверенно оглядываюсь по сторонам. Кладбище изменилось. Из надгробий вырастают обугленные деревья, по стволам которых течёт бурлящая алая жидкость, в воздухе стоит характерный запах железа. Выглядит так, словно из «раненых» деревьев сочится «кровь», подходить ближе и проверять предположение как-то не очень хочется. Пройдя через смерть, перестаёшь интересоваться чем-либо и чувствовать любопытство — такую губительную для многих людей черту. Остаётся только разум. Но здесь, в обители ожившей тьмы, он стремительно капитулирует.

Чернота повсюду. Живая. Наблюдает тысячами глаз. И вот теперь я действительно чувствую его — холод… точно такой же, как в момент смерти.

— Я знаю, где ты, некромант, — слышится шёпот отовсюду.

И в это время темнота явила ещё более чёрный сгусток тени человеческого вида, в огромных треугольных глазах которого разливается слепящий белый свет. Жмурюсь, закрываю глаза ладонью, успевая заметить усмешку на невообразимом лице.

— И что дальше?

— Ну, ты меня достал, — неопределённый шёпот сменяется насмешливым мужским голосом, так похожим на… мой собственный.

Я хочу ответить, но горло сдавливает, хотя страха нет: меня нельзя убить, я уже мёртв. Но почему-то в этой бредовой реальности нуждаюсь в кислороде, а вдохнуть не могу. Скребу пальцами по шее, но натыкаюсь только на собственную кожу. Тень продолжает ухмыляться, принимая всё более чёткие очертания. Одной рукой пытаюсь разогнать морок…