Он шёл по услужливо вытоптанной тропинке обратно к привычному и даже ставшему родным кладбищу; на его пути на этот раз обошлось без приключений. Повисшая тишина не нарушала сбивчивого потока мыслей Джея — автоматически переставляя ноги, он вовсю предался тупиковым размышлениям, упирающимся в тот простой факт, что он ничего не помнит. Тогда он решил прислушаться к ощущениям — особого выбора не представлялось. Что вызывает в нём этот набор букв и чисел даты рождения и года смерти?

Страх, сожаление, непонимание.

Так не должно быть, так неправильно — он чувствовал это каждой клеткой тела, но у этой реальности другие представления о том, что должно быть, а что нет.

Он не знал, как долго шатался среди могил, на которых то и дело мелькали смутно знакомые имена, чередуясь со всё тем же Андреем Волковым. Правда, чем дальше он шёл, тем отчётливее виднелась дата смерти: кажется, ещё немного, и Джей смог бы увидеть её полностью, вот только он уже давно перестал смотреть по сторонам.

Поднявшийся ветер принёс с собой ворох пыли, пожухлые листья и обрывок свежей газеты, шелест которого резко контрастировал с установившейся тишиной и привлёк рассеянное внимание парня.

Некролог какого-то дешёвого издания за октябрь 2014-ого года гласил, что крупный акционер Единой Нефтяной Компании, а также выдающийся политический деятель покончил жизнь самоубийством по неизвестным причинам. Джей вертел лист в руках, отдалённо что-то припоминая…

Кто-то непринуждённо насвистывал жизнерадостный мотив. Неформал вздрогнул от неожиданности и резво обернулся.

— Ты ещё кто такой?

Оклик Джея привлёк внимание человека — он перестал свистеть, выпрямился и повернул голову в сторону говорящего. Белые волосы, белая кожа, белые глаза, в которых выделялся только суженный зрачок. Одежду ему заменили чёрные лоскуты, в сравнение с которыми джинсы выглядели странно и неуместно. Руки испачканы в крови и земле, ладони прочно перевязаны бинтами вполне человеческого вида, вот только и сквозь серо-белую материю просачивалась кровь: чёрная и густая, её капли, падая на землю, кипели и поглощались той.

Странный человек не ответил. Механическим движением он повернулся к раскопанной могиле.

— Эй! Я с тобой разговариваю!

Их разделяло всего несколько шагов, но он боялся подойти ближе, сам не зная, почему.

Незнакомец не реагировал, полностью сконцентрировавшись на прерванном занятии. Он по пояс исчез под землёй, пока не изъял чёрно-белый, усеянный витиеватым орнаментами, сундук. Джей сменил угол обзора, переместившись вправо.

— Андрей Волков — это ты, — протянул незнакомец и вывалил содержимое коробки.

С неприятными глухими стуками к ногам Джея прикатилась его собственная голова. Он отшатнулся, крепко выругавшись и для надёжности проведя рукой по собственной шее, всерьёз опасаясь за сохранность головы настоящей… ну, или не настоящей — здесь не разберёшь, а, по крайней мере, той, что пока находилась на его плечах.

— Я, говоришь? — уточнил Джей, облокотившись о ближайшее надгробие: перед глазами всё плыло. Он вспоминал, и память возвращалась к нему не постепенно, как это обычно бывает, а сразу. Резко. Выбивая почву из-под ног, лишая оставшегося рассудка.

Клэй держал на коленях очередной фолиант по оккультным практикам, то и дело досадливо качая головой на очевидное искажение фактов. Многие списки с источников, на которые полагался автор, Александр читал в оригинале, иногда даже принимая непосредственное участие в создании того или иного труда, потому современные толстенные тома казались ему лишь жалкой пародией на действительность.

Любые научные исследования, так или иначе касающиеся мистификации, превращались в обыкновенную публицистику: «предполагается» преобладало над «доподлинно известно», а потому сотрудники Afterlife обучались по учебникам, написанным их начальником, бывшим очевидцем и соучастником как большинства ритуалов, так и исторических событий предмета исследования.

Александр пролистывал книгу, не задерживаясь на странице дольше пары секунд. Время от времени он бросал взгляд на Волкова: в основном он лежал спокойно, и выдавало его беспокойные сны только сбивчивое дыхание да редкие подёргивания. По расчётам ведьмака, этот выпендрёжный неформал должен прийти в сознание уже минут пять как, но что-то пока не шибко спешил с этим делом. Клэй вздохнул. Подозреваемого, по идее, можно признать душевнобольным и упечь в соответствующее учреждение, вот только проблему это бы не решило — настоящий убийца всё ещё на свободе, и никаких зацепок на него, кроме этого парня, у них нет.

В окно постучались. Клэй повернул голову и, узнав в гостье знакомые черты, поспешил впустить её.

— Саш, у нас проблемы, — констатировала колоритная гостья, спрыгнув с подоконника. Волосы цвета воронова крыла стянуты в высокий конский хвост, поверх свободной грязно-серой майки, местами заляпанной кровью, надета чёрная с белыми рукавами и капюшоном толстовка, худые рельефные ноги обтягивали лосины, слишком тонкие для этого времени года, довершали картину тяжёлые кроссовки с выдающейся ребристо-шипованной подошвой и рюкзак спортивного покроя, тут же перекочевавший с плеч девушки на стол.

— Несложно догадаться, если ты выбрала такой нестандартный путь.

— Журналисты, полиция… — девушка поморщилась. — Все хотят кусочек нашего друга. Вот только вторые ждут, пока мы выйдем и сами приведём к ним главного подозреваемого по делу, а первых не пускает вахтёр. Дом для богатых, и он поплатится местом, если их покой будет потревожен, — девушка достала из рюкзака ноутбук. — Сейчас подключусь ко внешним камерам, не хочу быть голословной.

— Давай, жду. Где ты припарковалась, и сможем ли мы добраться до туда незамеченными?

— В трёх кварталах отсюда. Незамеченными — не думаю, твоя рожа уж больно знакома ребятам Гонтьера… они патрулируют не только эту улицу, уж можешь мне поверить. Хотела бы я знать, как он прознал об этом? — Камила оторвалась от монитора, мельком бросив вопросительный взгляд на начальника.

— Моё упущение. Пригласил уборщика, и тот ретиво смылся, сославшись на важность сохранения чистоты сортиров имперской полиции, — фыркнул Александр. — Не думаю, что он действовал по приказу: скорее, здесь вступили в силу его собственные убеждения, возникшие под влиянием Верха. Ну, ты знаешь, как умеют промывать мозги, вся Империя только и держится на порабощении массового сознания. Мы и наши филиалы и вовсе находимся под постоянным наблюдением: ты знаешь, все эти механизмы на нас не действуют.

— Конечно. А что с нашим предполагаемым убийцей? — поинтересовалась девушка, не отрываясь от работы: её пальцы лихорадочно клацали по клавиатуре, изображения на мониторе сменяли друг друга, мелькая с такой скоростью, что разобрать в них что-то не представлялось возможным.

— Буду разбираться в офисе. За психической неуравновешенностью и расстройством личности скрывается что-то, что приведёт нас к настоящему зачинщику, уверен.

— Не пора ли ему просыпаться?

— Делай свою работу, Камилла, а в мою не лезь, — отрезал Алекандр.

— Ясно, — усмехнулась она в ответ. — Не стой над душой, от тебя вся техника с ума сходит. Я позову, как закончу, — Камилла выдавила из себя что-то вроде улыбки. Получилось вполне натурально: всё-таки на дворе стоял глубокий вечер, и, в отличие от остальных сотрудников Afterlife, ей удалось выспаться.

Убедившись, что всё будет нормально и без его участия, Александр вернулся к подопечному, проявлявшему с каждым мгновением всё более заметные признаки жизни. Клэй мог только представлять, через что тот прошёл, но даже самые неожиданные прогнозы ни за что не смогли бы предсказать действительность. Оставалось надеяться, что Волков вспомнит хоть что-нибудь, и что между ним и убийцей действительно существует связь: уже сколько раз они натыкались на просто сверхчувствительных людей, у которых увиденное в голове надолго не задерживалось.

— Давай же, просыпайся, — пробормотал длинноволосый мужчина, выжидающе стоя напротив очередного подозреваемого — по протоколу, проводником между внешним миром и истинным убийцей — по возможности, обычным съехавшим с катушек наркоманом — по факту.