— Да мне даже секс не нужен, когда есть такая вкуснятина, — и положил себе на блюдце огромный кусок.

Зоя про себя подумала:

— Рожу вот, не дождешься ты больше ни одного торта. Я-то хочу секса. Мне одного торта мало, — и тут же себя спросила: — Я что, с Владом собираюсь жить? — и ответила: — А почему бы и нет.

В доме с видом хозяина ходил рыжий, упитанный уже кот, обросший новой лоснящейся шерстью. Он быстро запомнил свой новый адрес. Безошибочно взбегал на третий этаж, дурниной орал под дверью. И если его призыва в доме не слышали, кто-нибудь из соседей звонил в дверь. А вот подъезды котяра нередко путал. И когда Владислав возвращался домой, он заглядывал в соседний подъезд, чтобы забрать рыжего любимца. А сегодня забыл. Поэтому, поужинав, собрался идти за ним. Зоя дохаживала последние недели, ей надо было скоро рожать. Она старалась выходить реже, уставала. На улице стоял холод, был конец октября. А кота дома не было. Надо идти в соседний подъезд. Ксюша попросилась с Владиславом, ради этого даже быстро оделась.

— Мы тогда немного погуляем, — сказал Владислав. — Я Ксюшу покачаю на качелях. Одевайся теплей, Ксюша!

— Холодно уже для качелей, — возразила Зоя.

— Мы совсем чуть-чуть, — пояснила Ксюша, натягивая непродуваемый и нелюбимый комбинезон. — Я не успею замерзнуть.

Весело болтая, Влад с Ксенией ушли. Зоя краем уха слушала, как дочка рассказывает что-то про старенькую бабушку. Ксюша и Аделаида Семеновна очень любили друг друга. С прогулки мужчина вернулся задумчивым, с каким-то новым выражением лица смотрел на Зою. Та раза два поднимала вопрошающие глаза на мужчину, но тот отводил взгляд.

— Сам скажет, если надо будет, — решила Зоя.

Влад в этот вечер сделал открытие. Очень важное открытие. У него скоро родятся сыновья. У него! Сразу два сына. Их его Зойка-Зайка родит. Проболталась, сама того не зная, Ксюша. Девочка всегда отличалась разговорчивостью. Старая бабушка называла её своей подружкой, а малоразговорчивая соседка Клавдия — «маленькой старушкой». Ксеня знала все, несмотря на свои шесть лет. Вечером, когда они качались на качелях, она рассказала Владиславу, как старенькая бабушка велела маме не убивать братиков.

— Маму начало часто тошнить, — рассказывала девочка дяде Владу. — Прямо каждое утро. Бабушка смотрела, смотрела, потом и говорит….

— Я правильно подумала, Зоя, — спросила Аделаида Семеновна, после того, как Зоя, стрелой вылетевшая из-за стола при запахе жареного мяса, вернулась бледная и растерянная и отказалась в очередной раз от еды.

— Правильно, — ответила женщина и расплакалась. — Вы должны презирать меня, Аделаида Семеновна. Вы пустили нас в свой дом. Вы сидели с Ксенией, а я…

— Ты молодая женщина, — ответила бабушка. — Я не осуждаю тебя. Я знаю, как жить одной… Только скажи мне, Зоенька, отец ребенка — хороший человек.

— Хороший, наверно, — ответила Зоя. — Я не знаю, честно сказать.

— Зоя, как же так? Вот тут я тебя не понимаю…А вдруг малыш родится больным? Или с физическими недостатками.

— Да не буду я рожать, — тихо ответила женщина.

— Что? — переспросила Аделаида Семеновна.

— У меня еще маленький срок…

— Сама думай, — ответила бабушка.

— Мама пошла в больницу через неделю, хотела отдать врачам моих братиков, но бабушка спросила её, когда она уже уходила, — продолжила Ксюша…

— Зоенька! Почему ты не хочешь родить? Ты сильная здоровая женщина, ты сможешь выносить и выходить еще одного ребенка… Я знала одну женщину, у которой не было детей. Как она тосковала… А я сама! Как жалела, что смогла родить своему Грише только одного сына. Вот была бы еще и дочка… Или… Или… Отец ребенка — пьяница, наркоман? — строго спросила Зою Аделаида Семеновна.

— Господь с вами, с алкоголиками и наркоманами я не связывалась, — испугалась Зоя. — За наследственность я абсолютна спокойна. Если я ношу мальчика, то он будет черноволосым, высоким, здоровым и красивым, как ваш муж Гриша на фотографии в вашем альбоме. И у моего ребенка это черты от его отца.

Аделаида Семеновна задумалась. Сказанные шутя молодой женщиной слова задели в душе самую заветную струнку. А вдруг этот мужчина — сын её Гриши, точнее, внук по времени получается. Ведь Григорий любил погулять. И все равно любила его Аделаида. А вдруг сошлись веточки… И у Гриши будет продолжение на этом свете.

— Зоя, я знаю, ты порядочная женщина, ты всего одну неделю не была дома, болела, это было после вечера встречи, — осторожно сказала старая женщина.

— В пансионате я была, — призналась Зоя. — И не одна. Простите меня.

— Отдыхала в пансионате? — переспросила бабушка. — После вечера встречи? Ты думаешь, я тогда не догадалась. Плохо ты знаешь бабушку. Я ведь тоже была молодой. Поэтому я сама тебя отпустила. Ты была с мужчиной в пансионате, в те дни? Я права?

— Да, вы правы… Я хорошо помню эту неделю. Мы в школе проводили вечер встречи. Там я и встретила… встретила… отца своего будущего малыша. Он красивый, интересный… Ночью я была с ним. Утром он увез меня в пансионат… Все так…

— У тебя ведь УЗИ мальчика показывает?

— Не знаю, я не стала спрашивать. Мне и так нелегко далось решение об аборте…Вот посмотрите, что мне написали на направлении.

Зоя протянула Аделаиде Семеновне направление, полученное в женской консультации. На нем был нарисован малыш и крупно напечатаны слова: «Мама, я ведь живой. Зачем ты меня убиваешь, мама? Я тоже хочу жить!» Бабушка внимательно прочитала эти слова. Раскрыла направление.

— А здесь врач уже от руки написал. Ничего не понимаю. А зачем УЗИ проходила? Что-то не в порядке?

— Да со сроком беременности были проблемы. Ставили больше, чем я говорила. А у меня не может быть другого срока.

— Что еще тебе на УЗИ сказали?

— Я попросила, чтобы ничего не говорили. Молчком все писали. Вы поймите меня правильно, Аделаида Семеновна. Если я что-то услышу, я не смогу пойти на аборт. Я и так держусь из последних сил в своем решении.

— Зоенька, а ты не ходи в больницу, — загорелись глаза Аделаиды Семеновны, — роди мальчика, не бери грех на душу, ведь ты всегда была против абортов. Я помню, какой ты скандал учинила Антону, когда тот сказал, что не время сейчас рожать, — сказала бабуля. — И ты всегда хотела второго ребенка.

— Было дело, — улыбнулась Зоя. — Все тогда против меня ополчились, и родители Антона, и его сестра с мужем. И если бы не вы… Что вы тогда сказали своему внуку? Как заставили смириться с рождением Ксении?

— Неважно, ведь потом как Антоша полюбил Ксюшку.

— Да, полюбил. Говорил мне после, когда Ксения уже родилась и подросла, что я это придумала, что он её не хотел, и добавлял: «Смотри, если только когда-нибудь скажешь дочке, что отец её не хотел, я не знаю, что с тобой сделаю!»

— Вот и сейчас, Зоенька, рожай. А я буду нянчить. Сил у меня хватит. Квартиру, что купил мне мой внук, оставлю тебе. Завещание прямо завтра напишу.

— Нет, — ответила Зоя. — Я не хочу быть одинокой матерью.

— Ты уже и так одинока, — жестоко ответила Аделаида Семеновна.

— Но вы же понимаете, если я осмелюсь родить, то не видать Ксении своих денег.

— Она и так не получит. Не отдадут тебе родители Антона ничего. Мой сынок не умеет возражать. Не в отца пошел… Не в Гришу…

Зоя вернулась из больницы этим же вечером. Не старый еще, но абсолютно седой врач, Станислав Николаевич Поздняков, осматривая её, задал странный вопрос:

— Вот почему у меня все волосы стали седыми, прямо выбелены? Как думаете?

— Не знаю, — пробормотала Зоя. — Наверно, вы что-то пережили страшное.

— Нет, не поэтому, — врач помолчал. — Несколько лет назад мы спасали одну женщину. У неё после аборта не прекращалось кровотечение. Ей уже хотели удалять матку, тогда возникло предположение, что у женщины была двойня. Пришлось делать очередную чистку. Но та женщина была ранена. Она очень хотела сохранить ребенка. До сих пор стоит она перед моими глазами… А аборт был неизбежен. Плод умер после её ранения. И та женщина хотела умереть. Но вы-то, Зоя Александровна, здоровы, прекрасно сложены. Почему не хотите рожать?