— Точно, — кивнула головой женщина. — Только все чего-то боялась.

— Чего-то боялась, — повторила Алина. — Мне это тоже знакомо. Не надо бояться. Надо верить себе и своим чувствам. Но вы молодец, выходите замуж только сейчас, а детей родили от любимого человека. Не побоялись. Это замечательно. Как вам удалось сразу по двойне рожать, сначала двух девочек, потом мальчиков. Мальчишки вообще одинаковые, не различишь. Я просто влюбилась в ваших бутузов. У меня двое детей. Я тоже хочу третьего ребенка, но не получается и все тут, а вы по двое рожаете. Откройте секрет.

— Алина, — засмеялась Зоя. — Секрета я никакого не знаю. А двойню я родила только одну. Мальчишек.

— А девочки? — удивилась Алина. — Они же одного возраста.

— Девочки даже не родные сестры. Одна из девочек не моя. Вы разве не знаете? Это от второго брака Владислава…Мать Шурочки — художница Светлицкая…

— И правда, — перебила Алина. — Одна девочка совсем не похожа на вас. Беленькая. Она копия своего отца, хоть и светлые волосы. Правда, плохо помню художницу Светлицкую, может, ваша маленькая блондиночка в неё. Я Беллу видела только по телевизору, когда несчастье случилось…

— Алина, — перебила её Зоя, — вы все не так поняли. Беленькая, светловолосая — это Ксюша, она дочь моя и моего первого мужа — Антона Наумова. А рыженькая — дочь Владислава и Беллы Светлицкой.

— Вы ничего не путаете? — засмеялась Алина. — Не наоборот.

— Не наоборот, — засмеялась и Зоя.

— Есть небольшая неточность, — в дверях стояла злая Юлька. — Ксюшу родила ты. Это верно. Но не от моего брата, не от Антона. Ты тогда всех перехитрила. Мы тебя специально с Владькой свели, знали, он ни одной юбки не пропускает. Я знала, что ты в беседке. И Владьку к тебе отправили. Вы долго там были. Вряд ли на звезды любовались.

— Ага, — насмешливо подцепила Зоя. — Не любовались. За вами следили. А вы в это время пытались документы в моей комнате найти, обобрать Антона заранее, не дожидаясь его смерти. Я видела, как вы шуровали…

— Не верю, ничего ты не могла видеть, — зло шипела Юлька. — Ты все врешь! Ты с Вадькой ничего не видишь, кроме него!

— И ты не могла ничего видеть в беседке. Комната от неё далековато.

— Владька не даст бабе рядом с собой следить за далеким окошком, он быстро её разденет и приступит к главному… Он жеребец. Я знаю это… от Белки…

— Господи, Юлечка, мне вас жалко, — голос Алины был полон сочувствия, — вы же завидуете. Мне вас жалко. Еще бы! Вас никто не раздевал, не соблазнял, вы не вызываете желания у мужчин. На вас не клюнул даже жеребец Владислав Елизаров. Ой-ой-ой, как плохо! Поэтому ваш муж на других весь вечер смотрит.

Юлька налилась краской и выскочила. Зоя беззвучно хохотала, засмеялась и Алина. Потом сказала:

— Зоенька, а может, все-таки Ксюша у вас от Владислава. Поверьте местной ведьме. Вы слышали мое прозвище… Ведь меня зовут в городе «ведьмой» от слова «ведать». Давайте я вам поведаю правду, — развеселилась Алина. — Я её знаю, так считает Вадим Серебров.

— Нет, Алина, не надо никакой правды, — ответила Зоя. — Я не против, чтобы Ксения была дочерью Владьки, но она дочь Антона, против законов природы не возразишь: Ксению я родила спустя ровно сорок две недели после встречи с Владькой в беседке.

— Значит, было что-то в беседке?

— Было, — сверкнула глазами Зоя. — С Владькой не может не быть.

— Значит, может Ксюша быть его дочерью.

— Нет, — не согласилась Зоя.

Она уже уходила, когда до нее донесся голос Алины:

— Зоя. Вы забыли или не знали: женщина может до сорока двух недель носить ребенка. Все завит от индивидуальности…

— Но близнецов я носила ровно сорок… — вернулась Зоя.

— Близнецов всегда немного не донашивают… Их двое все-таки.

Алина ушла. Зоя смотрела в зеркало и думала:

— А Ксюша у меня родилась переношенной… Врачи сказали, что переходила… Даже кожица менялась, слезала с пальчиков… Нет. Этого быть не может…

Зоя отмахнулась, она не раз уже думала, может ли Ксения быть дочерью Владьки. Но Ксения светловолосая е нее, только у Антона были светлые волосы. И еще у отца Владислава, как он говорит. У Сергея Петровича. Да, ведь он не биологический отец Владьке. Опять что-то не получается. А Ксюшка, правда, на Владьку внешностью похожа, а в строении детской фигурки уже проскальзывает интеллигентность Сергея Петровича. Да, но такого вообще быть не может. Женщина запуталась в мыслях.

— Какая разница, — решила она под конец, — Владька в любом случае считает себя отцом Ксении.

Поставив точку в своих размышлениях, Зоя поспешила к мужу. Какая-то из девиц с яркой наружностью, вся раскрашенная, уже повисла на руке Владьки, зовет танцевать. Шурочка подбежала, отпихивает её. Молодец, девочка, так их всех, этих молодых хищниц, охраняй мамино счастье!

Алина, окончательно успокоившись, вышла из дамской комнаты, прошла было в зал, увидела, что туда вернулась Зоя, что к ней, Алине, опять направляется Серебров Вадим, поспешно ретировалась назад. Она остановилась в небольшой комнатке, которая отделяла зал от дамской комнаты. Было уже темно. Огромная серебряная луна светила за окном. Луна — покровительница несчастной женщины, зеленоглазой колдуньи — Алины. Она смотрела на неё. Для всех Алина Королева — уверенная в себе красавица, счастливая мать двух очаровательных девочек. А что на душе, кто там у неё в сердце, знает только она и один человек, его зовут Валентин Орлов, он — вечная любовь Алины, с ним она разлучена злой судьбой. Завтра рано утром муж улетит по делам. Валентин будет в их городе. Значит, удастся встретиться… Эти встречи стали смыслом жизни Алины…

— Ах, вот где ты, сучка! — прервал мысли женщины змеиный шепот какого-то неприятного мужчины.

Женщина вздрогнула от неожиданности. Кто-то из пьяных гостей, оглянувшись на всякий случай, нет ли кого рядом, грубо схватил за руку женщину, задумчиво наблюдающую за огромной луной.

— Нажаловалась Сереброву, — шипел он. — Да подавись ты своими серьгами. Вот они, — он разжал руку, в ней блеснули капельки бриллиантов. — Мстишь мне, сучка. Думаешь, справилась с Игорем Вальяжниковым. Нет, не получится. Серебров сегодня тебя помнит, завтра нет. Сегодня он на свободе, завтра в тюрьме. А Вальяжников по-прежнему владелец магазина. Зато скоро твой Владислав лишится своего места. Вот и сиди с мужем, кучей детей и бриллиантовыми сережками.

Он швырнул на пол серьги. Жена Дмитрия Королева, женщина с экстрасенсорными способностями, по прозвищу «Зеленоглазая колдунья», обладающая даром гипноза и умеющая силой воли подчинять себе людей, глядя в глаза неприятного типа и видя застывшего в проходе Сереброва, отдала мысленный приказ:

— Продолжай! Не останавливайся! Скажи все!

— Ты дура, — брызгал слюной Вальяжников. — Говорил тебе, сумеешь мне угодить, все у тебя будет. Ты заупрямилась. Осталась голая, без денег, без имущества. Квартиру бабкину тоже отберем. И дома деревенского с дырявыми углами лишу тебя. Но запомни, тварь: ни одна еще сучка от Вальяжникова не скрылась, не покрытая им. И ты не исключение… Да мне, если надо, сейчас тебе подол на голову задеру. Ничего не сделаешь… Никого здесь нет. Рот заткну, не услышит никто…

— Как интересно, продолжай, — раздался не предвещающий ничего хорошего голос подошедшего несколько секунд назад Вадима Сереброва. — Особенно про меня, тюрьму и свободу. Как ты сказал?

И это прогнало наваждение. Вальяжников оглянулся, поднял глаза: над ним откровенно хохотала… зеленоглазая ведьма — Алина Королева, в прическе женщины белели цветы, которые ей дала Зоя, чтобы заколоть волосы. Игорь Вальяжников спутал Зою и, как он считал, любовницу Сереброва, Алину Королеву.

— Молчать, — послала мысленный приказ Алина.

И слова оправдания застряли во рту Игоря.

— А сережки подними, — посоветовал Серебров. — Я это дарил. Я! Не вам!

Игорь выполнил приказание.

— Да, — продолжал Серебров. — Не завидую я тебе, Игорек. Ну что я тебя в землю могу зарыть, это ерунда. Придет время и зарою. Но оскорбить саму Алину Королеву, ох, и хреново тебе будет. Я её тронуть не решаюсь. Знаю, она ведьма, колдунья. Все в её власти. А ты её сучкой обозвал, подол пытался задрать. Алина, что сделаешь с ним? Мужской силы лишишь, или ума, а может, денег? Или всего сразу?