- Подумаешь, дождь. Зато здесь нам нечего бояться. Ведь поблизости нет больших деревьев. Правда, Кай?

- А чего ж ты трясёшься тогда? - буркнул Кай. - От твоей трясучки и мне нехорошо делается. Настоящие парни не т-трясутся …

Вот в этом Кай был не совсем прав. Ведь человек вовсе не обязан проверять своё мужество непременно таким способом: сидеть, согнувшись в три погибели, под проливным дождём, в тёмном лесу, когда над головой беснуется гроза, а ветер так и норовит вырвать с корнем молодые деревья. Попробуй тут не задрожи!

Каким славным и приветливым выглядит этот лес в хорошую погоду! Когда Роберт с Каем играли здесь в отважных путешественников, им приходилось звать на помощь фантазию. А без неё зловещие джунгли превращались в обыкновенный заповедник, в котором вместо медведей и тигров бродили обыкновенные люди. Теперь же лес был и впрямь зловещим и таинственным, как будто он находился где-то на краю света, в Австралии или Южной Америке. И в глубине его, в самой чаще, всё время что-то пугающе потрескивало. Уж не лиса ли это подбирается к косуле?

Роберт решительно встал.

- Ты куда? - испуганно спросил Кай.

- Поищу палку, - объяснил Роберт.- На всякий случай …

Ага, вот и подходящая дубинка. Подобрав её, Роберт почувствовал себя уверенней. Теперь лиса не посмеет сунуться, если она и взаправду рыщет где-то поблизости. Кай тоже поднялся и вдруг пробормотал:

- У меня ещё уроки не сделаны. А уже темно … Понимаешь, Роберт, я должен …

- Смотаться хочешь? - гневно спросил Роберт.

Кай покачал головой:

- Да не смотаться. Мы только быстренько сбегаем домой. Папа уже наверняка приехал. Ну, и мы привезём косулю на машине, а?

На минуту Роберт задумался. Слова Кая звучали разумно. Да и мама, конечно, уже начала беспокоиться. Ещё, чего доброго, поседеет от переживаний. Ужас! Как он только мог забыть про маму?!

- Ну, пошли же! - сказал Кай, словно угадав мысли Роберта. Он всегда угадывает, когда Роберт начинает колебаться.

Кай повернулся и зашагал домой.

Роберту очень хотелось броситься за товарищем, но он не двинулся с места.

- Кай, останься! - крикнул Роберт.

Но Кай не слышал своего друга - он громко пел, перевирая мелодию.

Когда Кай скрылся за кустами ежевики, а голос его заглушило новое рычание грома, Роберт едва не заплакал. Ему стало страшно, как никогда в жизни. Но бросить беспомощное животное на съедение лисе он не мог. А вдруг там, в тёмной чаще, вовсе не лиса, а… а дракон, который проглотит косулю в один присест? Ну и что же, Роберт защитит её и от дракона. Он станет смелым рыцарем, заступником слабых! А если это всего-навсего лиса, тем лучше. Кто из мальчиков в их классе может похвастаться, что дрался с лисой один на один?

Но вот снова сверкнула молния, снова загромыхало, и Роберт задрожал ещё сильнее, чем раненая косуля. И думал только об одном: «Если бы со мной был Боссо!»

Ньюфаундленд - не борзая, которой ничего не стоит пробежать рысью несколько километров.

Уже около радиозавода Боссо пыхтел, словно локомотив, выпускающий пар.

Мокрый асфальт дымился под солнцем. Под солнцем? Да, потому что здесь гроза уже миновала. Солнце сияло на небе, и ветер разгонял последние тучи. Из ворот радиозавода выливался людской поток. Был конец рабочей недели.

Боссо усталой трусцой продолжал свой путь. Влажная шерсть на нём свалялась и прилипла к телу. Ещё никогда ему не приходилось бегать так далеко. А до ратуши, рядом с которой живёт доктор, ещё топать да топать.

От трамвайного парка начались уже многоэтажные дома Кёпеника - пригорода Берлина. Уличное движение стало здесь куда оживлённее: трещали мотоциклы, гудели автомобили, стремительно проносились велосипедисты и торопились по своим делан или просто прогуливались по тротуарам пешеходы. В магазинах шла бойкая торговля. Дети выбегали встречать отцов и помогали матерям нести сетки с покупками. И никому не было дела до Боссо, которого не остановил даже запах жареной колбасы из ближайшей закусочной - так бедняга умаялся.

Но цель была уже близка! Вот она, ратуша!

Жестянщик Штифф добрался сюда на четверть часа раньше - тем самым трамваем, откуда прогнали Боссо. Штифф приехал в город купить олова, что он и сделал. Он уже хотел ехать обратно и поджидал трамвай, когда снова увидел Боссо. Пёс как раз пробегал мимо ратуши.

- Боссо! - окликнул собаку удивлённый жестянщик. - Ведь тебя же отправили домой!

Боссо слишком устал, чтобы убегать от жестянщика. Кроме того, ему и в голову не пришло, что этот человек хочет забрать его с собой. И поэтому Боссо лишь слегка помахал хвостом, когда ему на загривок легла рука жестянщика. Пёс хотел объяснить, что ему некогда, что он должен бежать к доктору. Но Штифф, увы, не понимал собачьего языка. Сам он держал дома волнистого попугая, который умел разговаривать, как человек. Потому-то жестянщик и не понял собаку. Боссо испуганно взвизгнул и попробовал вырваться. Однако не тут-то было, - у всех жестянщиков сильные руки, а Штифф вдобавок был хорошим соседом. И он хотел во что бы то ни стало отвезти Боссо домой.

Звякнув звонком, остановился подошедший трамвай.

- Пошли, Боссо, - сказал Штифф.

Отсюда до квартиры доктора оставалась всего сотня метров. Но до трамвайной остановки было ещё ближе! И жестянщик Штифф, применив силу, но стараясь не сделать псу больно, стал заталкивать его на подножку трамвая.

- Домой, Боссо, к Роберту, - приговаривал жестянщик, успокаивая пса, который не хотел залезать в трамвай.

Но ведь Боссо позарез нужно к доктору. Роберт ужасно рассердится, когда узнает, что его приказание не выполнено.

И Боссо в отчаянии громко залаял, будто звал на помощь своего хозяина: «Гав-гав! Гав-гав!»

Крепко вцепившись в свою дубинку, Роберт сидел на корточках рядом с косулей и ждал. Ждал, когда кончится гроза, когда придут Кай со своим отцом, водителем такси, когда вернётся от доктора Боссо, ждал, наконец, большого или хоть маленького чуда, которое бы выручило его из беды вместе с подопечной. Но гроза даже и не думала утихать, и никто не приходил, и никакого чуда пока тоже не случилось.

Роберту казалось, что он ждёт уже целую вечность. До сих пор он знал, что время может лететь очень быстро. Особенно когда ты чем-то увлечён. Теперь же он понял: иногда и минута может длиться бесконечно! И происходит это тогда, когда тебе плохо.

Кроме всего прочего, Роберта снова мучила совесть. Ведь он мог попросить Кая, чтобы тот сбегал к ним и хотя бы предупредил маму: так, мол, и так, ваш Роберт пока вынужден остаться в лесу.

«А нужно ли мне оставаться? - подумал мальчик. - В кустах всё тихо. И косуля, кажется, уснула …»

Две чёрно-серые вороны пролетели мимо, едва не задевая верхушки деревьев. Их хриплые крики заставили Роберта вздрогнуть. Вороны опустились на высокую сосну, стоявшую среди ельника, И захлопали там крыльями. «Карр-карр!» - орали они не переставая, и их карканье показалось сегодня Роберту каким-то зловещим. Он стал лихорадочно соображать: хищные это птицы или не хищные? Помнится, учительница рассказывала им о воронах. Но, как на зло, на том уроке они с Каем с пеной у рта спорили: существовал ли на Земле человек во времена гигантозавров. Роберт говорил: да. Кай утверждал обратное. На перемене они спросили об этом учительницу и узнали, что прав был Кай. Эх, если бы они заодно спросили тогда, хищные ли птицы вороны! Или бы просто повнимательней слушали урок…

В этот миг вороний грай заглушило какое-то низкое урчание.

«Самолёт! - догадался Роберт. - И наверное, из Москвы! А за штурвалом отец».

И хотя Роберт не видел самолёта, все его страхи вдруг улетучились. Разве отцу легко сейчас вести машину сквозь грозовые разряды, а тем более приземляться в такую непогоду? Ещё как трудно! Ведь ему доверены человеческие жизни, а Роберт всего-навсего отвечает за раненое животное.