Еще хитрее муллы был тот священник. Воткнул он посреди крыши большой медный крест, по стенам сакли иконы развесил, по углам свечи поставил, потом смастерил себе из медной чашки кадило и сказал:

— Пусть это будет моя сакля и божья сакля. А теперь с благословения господа нашего Иисуса Христа соберу я горцев и скажу им слово божье.

Собрал он со всего аула горцев, собрал и старых и молодых, собрал он и мужчин и женщин, собрал и зрячих и слепых.

Потом стал он горцам говорить сладким голосом:

— Всевышний бог послал меня к вам ради вашего спасения. Отвернитесь от лукавого басурманина, не слушайте слов хитрого муллы, не то покарает вас всевышний бог: он спалит небесным огнем ваши сакли и ваши нивы и нашлет на вас черную чуму.

Сказал так хитрый священник, потом посмотрел вверх, перекрестил себе лоб.

А горцы, услышав такие слова, задрожали от страха и говорят священнику:

— Не пойдем мы больше к хитрому мулле, а будем молиться твоему всевышнему богу.

Сказали так горцы, а потом посмотрели вверх и перекрестили себе лбы, как священник.

А священник думает: «Что мне в одной молитве горцев? Она меня не накормит и не напоит. Вот у муллы полна сакля и хлебом, и гусями, и сыром, и маслом, и грушами, и яблоками, а у меня в сакле пусто, точно в пещере». Подумал так священник, опять перекрестил себе лоб и говорит горцам:

— Не будет вам милости от всевышнего бога, пока отдаете вы все свое добро хитрому мулле. А вот, если вы принесете в церковь по одной мере пшеницы, всевышний бег примет ваши молитвы и красной пшеницей наполнит ваши закрома; если принесете жирной баранины, он умножит ваши стада; если принесете богу по одной курице, он вам даст по десяти. Потому что нет конца щедрости всевышнего бога.

Обрадовались тогда горцы и говорят священнику:

— Мы принесем тебе в божью саклю и хлеба, и масла, и сыра, и жирной баранины, и груш, и яблок. Только помолись ты за нас твоему богу, чтобы не спалил он наши нивы и наши сакли небесным огнем, чтобы избавил он нас от черной чумы, чтобы не сжигал он нас в аду, а послал прямо в рай.

— Аминь! — сказал священник.

— Аминь! — сказали горцы.

Тут посмотрел священник вверх, перекрестил себе лоб и пошел в свою саклю.

За священником вышли из церкви горцы, надели шапки на головы и разошлись по своим бедным хадзарам. Потом принесли они священнику в церковь и пшеницы, и пирогов, и масла, и сыра, и гусей, и кур.

И стали горцы ходить в церковь к священнику каждый день, а к мулле в мечеть и не заглядывают.

Видит мулла — дело его плохо: все, что раньше горцы носили ему в мечеть, теперь несут священнику в церковь. Поднялся тогда мулла на высокую башенку и громче прежнего закричал, стал горцев звать в мечеть молиться:

— Аллах акбар! Идите в мечеть молиться великому аллаху! Аллах акбар! Кто не придет, того аллах покарает!

Услыхали горцы слова муллы, и говорят они друг другу:

— Что же нам делать? Не пойдешь к мулле в мечеть — аллах нашлет на тебя чуму и небесным огнем спалит твою саклю и твое поле. Не пойдешь к священнику в церковь — всевышний бог тоже нашлет на тебя чуму и небесным огнем спалит твою саклю и твое поле. О бог богов! Скажи, за какие грехи ты нас наказываешь?

И вот собрались на нихасе горцы и стали думать, как им быть. Думали, думали и так решили: в один день пойдем к священнику в церковь, в другой — к мулле в мечеть. В один день священнику понесем и пшеницы, и мяса, и гусей, и кур, и груш, и яблок, а в другой день — мулле. Тогда не покарает нас ни всевышний бог священника, ни великий аллах муллы.

Как порешили горцы, так и сделали. В один день идут они к священнику в церковь и несут ему пшеницы, и мяса, и кур, и гусей, и груш, и яблок. На другой день идут они в мечеть к мулле и несут ему и пшеницы, и мяса, и гусей, и кур, и груш, и яблок.

И опустели сакли горцев. Не слышно кудахтания кур в их курятниках, не видно овец на склонах гор, только мыши бегают в их хадзарах.

Зато хорошо зажили священник и мулла. Сытно едят, сытно пьют. А все им мало. Вот и молятся они утром и вечером.

Молится священник всевышнему богу:

— Чем я разгневал тебя, всевышний боже? Совсем обобрал меня этот лукавый мулла. Пошли свою кару на голову обманщика, отними у него разум, преврати его в золу.

А мулла так молится великому аллаху:

— О великий аллах! Совсем разорил меня этот шайтан-священник. Пошли на его голову кару, отними у него язык, растопи сало его глаз.

А далеко от аула, за темными лесами, за глубокими морями, на самой высокой горе, выше туч и выше облаков, жил в своей серебряной сакле старик-волшебник.

Обозревал волшебник все земли и все моря, обозревал он все ущелья и леса, все селения, аулы и дороги. И вдруг приметил он в одном ауле священника и муллу.

Посмотрел старик-волшебник на священника и видит — обманывает священник бедных горцев и, что ни день, живет все богаче, ест жирно, пьет сладко.

Посмотрел он на муллу и видит — мулла тоже обманывает бедных горцев и, что ни день, живет все богаче, ест жирно, пьет сладко.

Посмотрел седой волшебник на бедных горцев, а они живут, что ни день, все беднее, не пьют и не едят, а только молятся.

«Плохи дела на земле, — подумал волшебник и глубоко вздохнул. — Видно, придется мне, старику, отправиться в далекий путь, чтобы наказать священника и муллу, а не то они ложь и обман посеют на всей земле».

Встал волшебник с серебряной скамьи, надел он свою белую черкеску с белыми газырями, повязал он булатный кинжал с белой ручкой и в серебряных ножнах, надел на голову белую папаху, расчесал свою белую бороду и три раза ударил в ладоши.

Только ударил он в ладоши, как появился перед ним крылатый белый конь, будто из-под земли вырос. Вскочил волшебник на белого коня, натянул серебряную узду и взмахнул серебряной плетью. Белый конь его расправил могучие крылья и полетел над морями и над лесами, над Белыми и Черными горами. Сидит волшебник в серебряном седле и землю обозревает, а небесные ветры шевелят его седую бороду.

Много ли, мало ли летел крылатый конь старого волшебника, кто знает. Но вот прилетел он в темное ущелье, коснулся копытами земли, и вмиг исчезли его могучие крылья, и стал он как простой горский конь.

Хлестнул волшебник плетью белого коня и поскакал по ущелью в тог самый аул, где жили священник и мулла. Перебрался он через три реки и увидел большой аул. На одном конце аула церковь стоит, на другом — мечеть. Возле мечети хитрый мулла стоит, а возле церкви — хитрый священник. Подъехал к мулле старый волшебник и говорит:

— Салам-алейкум, хороший мулла!

— О, алейкум-салам! — отвечает ему мулла. — Откуда и куда путь держишь?

— Мой путь далек, — отвечает волшебник. — еду я в равнинную страну. Много дней и много ночей надо мне ехать, и боюсь я, как бы дождь не промочил моих костей. Ты читал все кораны и все китабы на земле, и все дела аллаха тебе известны. Так скажи мне: будет завтра дождь или не будет?

Закрыл глаза мулла, погладил усы, пошевелил губами, а потом сказал:

— Давно в ущелье не было дождя, а завтра, по воле аллаха, будет дождь.

Посмотрел волшебник вверх — не видно на небе ни облачка, ни тучи; посмотрел на склоны гор — не шумит дремучий лес. Посмотрел тогда он на хитрого муллу и говорит ему:

— Если ты говоришь правду, пусть прославится твой род, пока на земле растет трава, пока с гор течет вода, пока арба катится на равнине. Если же ты говоришь неправду, превратись в осла.

И мулла превратился в осла.

Волшебник ударил осла плетью и погнал его перед собой. Через весь аул проехал волшебник и на другом конце аула, возле церкви, увидел священника и остановился.

— Пусть твой день будет счастлив! — сказал он священнику.

— Да будет счастлив и твой день! — отвечал ему священник.

— О мудрый священник! — говорит волшебник, ты читал много священных книг, и всевышний бог открывает тебе свои тайны. Так скажи мне: будет завтра дождь или нет?